Разговор по душам

От нервов пальцы дрожали. Стакан с соком не удержался в руке, падая на колени, и по джинсам расплылось вишнёвое пятно. Ткань сразу же прилипла к ногам, а жидкость продолжала пропитывать её, норовя добраться и до задней части штанин.

- Ты иди пока в душ, а я на кухню, - улыбнувшись, протянул Ромка. - Неуклюжий. - В душ, ага...

Кажется, прозвучало нервно, но предложение хорошее - мне срочно нужно было успокоиться, а ледяная вода всегда мгновенно приводит в чувства. С такими нервами только так и восстанавливать спокойствие. А что ещё я могу сделать? Набить и так больному Ромке морду да строго-настрого запретить даже думать о заинтересованных взглядах в сторону мальчиков? Ни за что.

Так что, не говоря больше ни слова, я мгновенно кинулся в ванную, практически на ходу стягивая загаженные джинсы. Дурацкий день, идиотские подозрения, чёртов Черкасов! Я же видел, как они с Ромкой... под лестницей... Как теперь решить, кто прав, а кто виноват? Может, лучше плюнуть на проверку ориентации друга, которому я безоговорочно доверяю, и просто хорошенько поколотить Черкасова, чтобы больше не лез к Ромычу? А поможет? Не лучше ли вместо этого честно сказать всё другу, чтобы тот подтвердил, что ничего нет?

Хм, а это идея! Если что-то происходит, Попов обязательно сознается. Он не сможет выдержать допроса, вот сейчас так и сделаю...

Но, выбравшись из душа, полотенца на крючке я не обнаружил. А у Ромки ведь всегда здесь висело запасное - я бываю частенько, всякое случается, вот и добавили крючок "для гостей". Неужто его кто-то мог уже использовать? - Ром, а где у вас полотенца?

Вытерев лишь ноги, вывалился из ванной, не в силах больше дышать влажным горячим воздухом - да-да, под ледяным душем постоял многовато и потом грелся под кипяточком. Откликнувшись на зов, друг выскочил в коридор да так и замер на пороге кухни с ложкой наперевес, смущённо отводя взгляд да едва слышно бормоча ответ: - Эмм... нуу... в шкафу, в комнате, да...

На этот раз писк провала был окончательным, хотя тест я не готовил. Совсем. Просто внутренние судьи приняли решение, табло заискрило, не выдержав стольких отметок об ошибках.

- Ага, ясно, - безэмоционально ответил я, отворачиваясь и на автомате топая в комнату.

Мысли же крутились совершенно вокруг другого. И весь этот день, и утром следующего, когда, плотно сжав кулаки для уверенности, я подходил к Самойлову, чтобы сказать лишь одну фразу:

- Хорошо, давай работать сообща.

...

Старенькие качели заскрипели, когда я приземлился на них. Видать, не ожидали, что будут потревожены кем-то старше десяти лет. Но, увы, придётся им потерпеть, потому что мы с Виком не смогли найти для беседы места укромней и нейтральней, чем этот маленький дворик в паре-тройке кварталов от института. Нам нужно было многое обсудить вдали от посторонних глаз, но никому не хотелось идти в логово врага. Как вариант была предложена кафешка, но там... мало ли кто мог заметить двух враждующих однокурсников?

Так что я мгновенно засопротивлялся, не желая оказаться пойманным в компании Самойлова, и предложил остановиться здесь. Среди малюсеньких качелей и скромных лавочек для приглядывающих за малышнёй родителей мы казались гостями из страны великанов.

- В общем, надо как-то решать проблему с нашими друзьями, - наконец подал голос я.

На улице было промозгло. Мелкий дождик ледяными каплями оседал на коже, одежде и волосах, а холодный сырой ветер задувал за шиворот, освобождая от последних крупиц тепла. Тяжело вздохнув, Вик всё же присел на лавку напротив меня и зябко поёжился, грея дыханием руки. Перчаток у парня не имелось, собственно, как и капюшона, который хоть немного мог бы спасти от осенней непогоды.

- Надо, но как? Честно говоря, я не заметил за Серёгой каких-либо особо странных поступков. Обычный, - Самойлов вновь передёрнул плечами, стряхивая капли дождя. - Мой тоже... обычный. Но на вид все признаки, что его совратили, - фыркнул в ответ я. - Это какие же? - недовольно. - Всё ещё считаешь, что Серый совратил твой невинный "цвЯточек"? - Чего? Кого это ты назвал... - Да Рому твоего, - Вик пожал плечами. - Он на вид прямо-таки нежная брюнеточка, милая, задумчивая и заботливая. А Серёга уважает таких леди, мог и купиться, если твой к нему полез. - Во-первых, пусть Попов и заботливый, но он не девка. Во-вторых, на гея похож, скорее, твой мажористый дружок, крашеный, как и ты, Витюшечка, - специально исковеркал я имя соперника. - Как ты меня... - сразу же зарычал Вик, вскакивая с лавки и сжимая кулаки для удара. Ой-ой, страшно!

Я лишь нагло взглянул на "верного врага", как бы подтверждая этим его недосказанный вопрос, но вслух произнёс другое: - Мы ругаться сюда пришли или вопросы решать? - Решать, - хмуро. - Но если ещё раз посмеешь назвать меня Витей, Витюшей или Витюшечкой - дискутировать больше будет не о чем. Урою и тебя, и твоего дружка. - А Витечкой можно? - как можно более невинно улыбнувшись, подлил масла в огонь. - Нет! - А Викулечкой? - ещё больше наивности во взгляд. - Не смей, я не баба. - А... - НЕТ! - Хорошо, хорошо. Нет, значит, нет, - поднял руки, будто сдавшись на милость врага. - Не бесись.

На самом же деле я замолчал, придумывая новые варианты уменьшительно-ласкательного издевательства над именем Самойлова. Кто бы мог подумать, что "действовать с врагом сообща" окажется так забавно? И злить можно, сколь угодно, и с кулаками кидается не сразу, принимая сложность ситуации. Но да, стоит перейти к делу. К тому же мелированная зверюга вроде бы уже успокоилась: дышать ровнее стала и челюсть сжимает слабее.

- Думаю, спорить, кто же именно из наших друзей зачинщик происходящего беспорядка, тоже не стоит? - спросил, прекрасно понимая, что уже давно получил положительный ответ.

Вик резко кивнул, вновь опускаясь на лавку, вздохнул тяжело и хрипло, будто уже успел подхватить простуду. Я тоже замолчал, не зная, как и что обсуждать с этим парнем. Мы же ненавидим друг друга, но стоит как-то... найти общий язык? Да, наверное. Потому что эта глупая ситуация с нашими друзьями - не шутка, а огромная проблема. Лучше поскорей придумать, как растащить их по углам, заставить ненавидеть друг друга, как мы с Виком. И всё тогда будет, как раньше - извечные стычки да ругань, недовольные взгляды, злые подколы... и разбитые о чужое тело костяшки пальцев, которые потом ноют одновременно приятно и ужасно, напоминая о боли и наслаждении, которое испытывал, стирая улыбку с наглой морды соперника.

- Чего ржёшь? - хмыкнул я, едва удержавшись, чтобы не поступить как в мыслях, избавляя Вика от широкой ухмылки. - Подумал, что чем-то мы похожи, - заявил тот.

Хех, да уж - забавные мысли. Впрочем, я ведь тоже подловил себя на таких при прошлом нашем разговоре. Если быть честным, схожи мы во многом: одинаково дорожим друзьями, стремимся быть популярными, узнаваемыми, лучшими. А ещё - люто друг друга ненавидим.

- И чем же? - Верой в дружков, - он пожал плечами. - Ведь даже если будем спорить, кто начал - Попов или Черкасов, так и не сможем добиться удовлетворяющего обоих ответа. - Угу... - Значит, стоит об этом не рассуждать, а лучше попробовать придумать, что делать дальше. - Гениальная идея. Но как решить проблему? - съязвил я. - Ты замечал что-нибудь подозрительное за Черкасовым? - А ты за своим?

Мы одновременно замолчали: я задумался, Вик... может быть, тоже пытался найти ответ на вопрос. Дождь становился всё сильней, и теперь его капли уже активно падали на землю. Стоит, однако, найти местечко потеплей.

- Не знаю... - первым начал я. - Вроде бы ничего такого. Ромка заболел, в вузе его не было. Но все тесты он провалил, - пришлось ответить честно, хоть и не хотелось признаваться.

- Тесты? - удивлённо. - Какие? - Хм, он сказал, что любит маленькую грудь; заявил, что существо на фото - красивое, даже узнав, что это на деле парень; уважает мелодрамы; ему нравится готовить... - о том, что друг покраснел при виде не совсем одетого меня, умолчал - и так достаточно опозорил Ромыча...