Твоя лучшая шутка

Вик нашелся легко – в коридоре у нашей аудитории он развлекал своими россказнями младшекурсниц. Те восторженно щебетали, влюбленно глядя на дурака крашеного. Да, в прямом смысле этого слова – у Самойлова волосы промелированные, это он так скрывает свой родной серовато-коричневый, какой-то мышиный цвет.

– Хэй, Самойлов, твой дурацкий дружок совратил мою совесть, – обвиняюще выдал я, прерывая очередную "забавную историю".

Конечно же, все взоры обратились в сторону нарушителя спокойствия. Вик тоже поглядел на меня, но с заметно меньшим интересом, чем его компания, скорее лениво и раздражённо.

- Что? – парень усмехнулся. – Денисонька, совесть твою уже нельзя развратить сильнее, понимаешь, её и так нет, – и уже девушкам, поясняя: – Девочки, знаете, он у нас немного…

Он покрутил пальцем у виска, пожал плечами. Нет, я точно набью сегодня рожу этому мерзкому гадёнышу!

– Простите, дамы, мне нужно поговорить с вашим… шутом, – фыркнул, сверля хмурым взглядом довольного своей шуточкой Вика. – Но с самим собой ты можешь пообщаться и наедине, – очередной подкол "великого комедианта". Ха-ха, не смешно.

Вместо ответа я просто ухватил Самойлова за ворот рубахи и утащил из шумной компании в сторону туалета. Благо, до него было недалеко, ибо гад Вик зверски сопротивлялся и вырывал ткань из моих пальцев.

– Ты совсем сдурел, Корнеев? – рявкнул он, оказавшись-таки затолканным за дверь туалета. – Сам в шуты подавайся, а из меня не делай, придурок!

– Нам надо поговорить, – проигнорировал возмущение парня. – О чём же? И гордо вскинул голову, сложив руки на груди. О, это, кажется, "поза №4", которая иначе называется "Ты дерьмо, но я уделю немного времени". Для шестой злости во взгляде маловато…

Да-да, мы с Ромкой давно приметили любовь Виктора принимать пафосные позы во время перепалок – и в целом выглядеть как можно более театрально, – так что даже выделили особо популярные и придумали им названия. Можно сказать, мы изучили врага от и до и составили досье, правда, мысленное, но всё же информации было завались.

– Заметь, о "совести" я больше разговаривать не собираюсь. Это твоя проблема, что с ней и как, – добавил Вик, не получив ответа за пару секунд. – Не только моя. – А чья же?

Я нахмурился, не желая признавать, что в порыве эмоций неправильно сформулировал первую фразу. Вернее, правильно, конечно же, но немного непонятно…

– Твой Черкасов совратил Ромыча, – я перешёл сразу к делу. – Чего? – кажется, он не понял. Ну ничего, сейчас поясним. – Я видел, как эти двое только что целовались. Ясно?

Самойлов сперва завис, шокированно глядя на меня, а потом расхохотался, словно сумасшедший. М-да, не вижу здесь ничего весёлого, скорее, подмечаю катастрофу вселенского масштаба, но у Вика своё мнение. Вероятно, радуется успехам своего дружка. Кто их знает, двух извращенцев? Может, это заговор какой против нас.

– О Боже, это лучшая твоя шутка, – выдал парень, отсмеявшись. – Фух, шикарно повеселил. А теперь давай по делу, зачем я тут торчу? Чтобы слушать шутки дурака, которому лучше бы набил рожу?– Ах, ну да, мы же не верим, – я возвёл очи к потолку. – Или ты сам такой же извращенец, как и дружок?

Наверное, говорить такое не стоило, потому что и так не самый добрый Вик мгновенно изменился в лице и налетел на меня с кулаками. От первого удара я увернуться успел, заодно и сам въехал Самойлову в плечо. Зато второй его мах пришёлся как раз по скуле, вскользь уходя к челюсти. Фак, сука! Проскользнув под вновь занесённой для удара рукой, ухватил Вика за грудки, хорошенько встряхнув.

– Ты что, рехнулся? – зашипел на него. – А ты не бреши на Серого, – рыкнул в ответ Вик, хватаясь за мои руки, видать, туго натянутый ворот душил. – Придумываешь небылицы. – Слышь, Самойлов, мне никуда не упёрлось врать про твоего "Сергея". Но, блять, они с Ромычем только что на моих глазах сосались под лестницей!

Вновь тряхнул Вика, отчего тот аж закашлялся. И, кажется, слова мои возымели успех – однокурсник даже руки разжал, не пытаясь больше освободиться. Значит, прислушался-таки ж.

– Правда что ли? – выдавил наконец он. – Правда что ли… – передразнил я. – Да, сам видел! Так что имею право называть твоего друга извращенцем и просить держать его подальше от Ромки. Понял?

Разжал пальцы, отпуская Вика и отступая. Самойлов же так и остался стоять на месте, задумчиво изучая взглядом расписанные матами двери кабинок. Вот вроде бы цивилизованные люди, а каждую неделю появляется что-нибудь новенькое. Летом же всё покрасили, но прошла всего пара недель, и уже нашлись "великие художники".

– Не понял, – ответил Вик практически через минуту. – Почему именно Серый виноват? Может, это Попов? – В Роме я уверен! Так что держи свою собачку подальше.

Развернувшись, собирался уже уходить с гордо поднятой головой. Всё самое важное уже сообщил, а точнее, "попросил" посадить на цепь своего верного пса. Но у самых дверей был перехвачен Самойловым, который до боли сжал моё предплечье.

– Но я в Серёге тоже уверен на все сто.

Аж расхохотался в ответ на такое заявление. Посмотрите-ка, уверенный! Детский лепет извечного интригана. Уж кто-кто, а они с Черкасовым – истинное зло, которое изгнать сможет, наверное, только экзорцист. Хм, может стоит позвать в институт святого отца и очистить тут всё от духов? Без Самойлова жизнь всяко станет легче.

– И что это значит? Мой друг не гей! – Мой тоже! – М-да, дилемма… Вздохнули мы одинаково тяжело и практически синхронно. Ну, хоть в чём-то бываем солидарны. Нет, ну правда, Ромыч просто не мог по собственной воле поцеловаться с… в общем, с цепным пёсиком Вика.

– И что ты можешь предложить? – первым начал я. Нужно всё же что-то решать. – Сперва стоит всё разузнать, – задумчиво пробормотал Самойлов. – Что узнавать? Они целовались, Витя. Взасос!

Тот недовольно фыркнул в ответ на "Витю", но отозвался: – Тогда просто держать своих друзей подальше. Надеюсь, ты сможешь посадить Попова "на цепь"? – и усмешка. – Контролировать Ромыча? Никогда. – Оу, какие мы ранимые… Просто нужно действовать сообща, и всё решится само собой, – Вик рассмеялся, отпуская мою руку. – Сообща? Самойлов, ты сдурел? – теперь уже смеялся я. – Ну уж нет! Что-то делать на пару с тобой я не буду. Не беспокойся, сам огражу своего друга от твоего извращенца.

Окончив данную пламенную речь, развернулся на пятках и вышел из туалета. Гордо не получилось, конечно, декорации не те. Но зато точно был уверен в одном – спасу Ромыча из лап Черкасова, чего бы мне это ни стоило.