Часть первая

   Я вырываюсь из сна от звука будильника, который звучит так же тонко, как гудок круизного лайнера, прибывающего в док.

   Протягивая руку, я несколько раз в отчаянии тычу пальцем в светящийся экран своего телефона на прикроватном столике, но он ничего не дает, просто продолжает неприятно светить на меня. Не в силах разглядеть ничего, кроме яркого пятна, я хватаю очки и натягиваю их. Как только я, наконец, вижу кнопку отмены, я нажимаю на нее чуть сильнее, чем нужно, а затем падаю на спину с колотящимся сердцем.

   Я пробовал будильники, которые мягко выводят человека из сна, но они, похоже, никогда не работают со мной. Только звук, напоминающий толпу штурмовиков, пробирающихся через мою спальню под звуки Имперского марша, может меня разбудить.

   Блять. Ненавижу утро.

   Я поворачиваю голову к Дэнни, чтобы еще раз извиниться за громкость будильника – не знаю почему, не то чтобы он к этому не привык, – но с другой стороны кровати никого нет. Одеяло откинуто, открывая взору холодные, смятые простыни. В некотором замешательстве я поднимаю голову с подушки и внимательно прислушиваюсь.

   Ничего.

   Если Дэнни встает раньше меня, я обычно слышу, как он принимает душ, или возится на кухне, но в квартире тихо. Не слышно ни льющейся воды, ни шипения чайника.

   Я откидываю одеяло, вылезаю из постели и поеживаюсь. В любой другой день я бы проигнорировал будильник еще хотя бы на пятнадцать минут и зарылся в свой теплый кокон, но сейчас мне почему-то не по себе, как будто что-то не так.

   Заинтригованный и, возможно, немного встревоженный, я хватаю свое любимое флисовое одеяло с трона для минета в углу спальни и тихонько выхожу из комнаты в поисках мужа.

   Я снова поеживаюсь на холодном воздухе и напоминаю себе, что нужно переключить таймер, чтобы отопление включилось немного раньше, ведь резко похолодало. Завернувшись в одеяло, я направляюсь в гостиную и останавливаюсь в дверях. Дэнни стоит перед окном, вглядываясь в непроглядную тьму за окном. Учитывая, что сейчас конец октября, до рассвета еще около часа.

   Я не уверен, на что он смотрит, но меня еще больше беспокоит, насколько он неподвижен. Честно говоря, я даже не уверен, слышит ли он меня или чувствует мое присутствие. Я пересекаю комнату и обнимаю его сзади. Он даже не вздрагивает, просто слегка ерзает и медленно выдыхает.

   – Ты замерз, – бормочу я. Прижимаясь к его спине, я откидываю одеяло и заключаю его в уютные объятия, пытаясь согреть теплом своего тела. Он похож на чертову ледышку.

   – Дэнни, что случилось?

   Он снова вздыхает, его тело слегка расслабляется, прежде чем он поворачивается в моих объятиях и смотрит на меня сверху вниз. Я едва вижу его, его лицо скрыто тенью и подсвечено бледным лунным светом.

   – Дэнни?

   – Прости, – бормочет он. – Я не хотел тебя беспокоить.

   – Ты не беспокоил. Мой будильник зазвонил, а тебя не было в постели. Как давно ты встал? Ты замерз.

   Он пожимает плечами, и его голос звучит как низкий, задумчивый рокот:

   – Не знаю. Полагаю, несколько часов? Я не мог уснуть.

   По опыту я знаю, что нет смысла заставлять его раскрыться, пока он не будет готов.

   Я приподнимаюсь на цыпочки и прижимаюсь губами к его губам. Это нежный, целомудренный поцелуй, наполненный любовью и утешением.

   Когда поцелуй прерывается, он отстраняется и крепко обнимает меня. Я чувствую тепло его дыхания, когда он утыкается лицом в изгиб моей шеи, вдыхая меня.

   – Давай, – говорю я, успокаивающе поглаживая его по спине. – Пойдем на кухню. Я включу отопление и приготовлю нам чай с тостами.

   Какое-то мгновение он ничего не говорит, даже не двигается, затем медленно отстраняется и кивает. Одной рукой я все еще прижимаю к себе одеяло, а другую просовываю в его руку и вытаскиваю его из комнаты. На кухне еще холоднее, чем в гостиной, и Дэнни стоит так близко ко мне, что я чувствую, как он вздрагивает.

   – Садись. – Я включаю свет и усаживаю его на один из кухонных стульев, затем стягиваю с себя одеяло и заворачиваю его в него, как человека-буррито. Он неважно выглядит. У него бледное лицо и темные круги под глазами.

   – Ты не заболел? – Я автоматически подношу руку к его лбу, чтобы проверить температуру, но у него холодная кожа.

   – Нет. – Он выдавливает легкую улыбку и кладет мою другую руку себе на щеку. – Со мной все в порядке, честно. Я просто не осознавал, насколько холодно. Мне следовало надеть толстовку или что-то в этом роде и определенно проверить отопление. – Он хмурится. – Оно уже должно было включиться.

   – Мы забыли переустановить таймеры, когда часы перевели на зимнее время. – Я качаю головой, поворачиваясь к шкафу, где стоит бойлер.

   Быстро и эффективно я открываю его и включаю отопление, регулируя термостат.

   – Вот, он должен нагреться достаточно быстро.

   Наполнив чайник, я включаю его и возвращаюсь в спальню, чтобы натянуть толстовку поверх пижамы. Я засовываю холодные ноги в тапочки в форме привидений. Наш племянник Ник посчитал их забавными и подарил их мне на день рождения пару месяцев назад. Перед уходом я также беру пару толстых носков для Дэнни.

   К тому времени, как я возвращаюсь на кухню, Джейкоб Марли уже пробрался внутрь и пытается забраться на колени Дэнни. На самом деле он изо всех сил цепляется передними когтями за одеяло, в то время как его толстое мохнатое тельце болтается между ног Дэнни, а маленькие задние лапки шарят в воздухе в поисках опоры.

   Дэнни тихо и весело смеется, подхватывает его, усаживает к себе на колени и нежно гладит. Мой желудок немного расслабляется при виде его улыбки, которая снимает напряжение в уголках его глаз.

   Опустившись на колени перед ним, я натягиваю носки на его ноги.

   – Господи, ты пытался как можно лучше изобразить Скотта из Антарктики? Тебе повезло, что у тебя нет обморожения. – Я ухмыляюсь ему, пытаясь поднять настроение.

   – Спасибо, любимый. – Он придерживает Джейкоба Марли, чтобы тот не упал, и наклоняется, чтобы поцеловать меня в губы. – Они немного онемели.

   Я фыркаю, поднимаясь.

   – Это не очень хорошо.

   Чтобы чем-то себя занять, я хлопочу по кухне, заваривая чай и намазывая маслом тосты, пока Дэнни размышляет над тем, что творится у него в голове. Наконец, я ставлю тарелки и кружки на стол и сажусь напротив него.

   – Ты готов рассказать мне, что тебя беспокоит? – спрашиваю я, а затем отпиваю чай, наблюдая за ним поверх кружки.

   Он выдыхает и опускает Джейкоба Марли на пол.

   – Работа. – Он берет кусочек тоста, откусывает и слизывает малиновый джем с губы.

   Я сочувственно киваю. Это не первый раз, когда мы ведем этот разговор. Это расстраивало нас обоих, и я ненавижу то, как с ним обращались в Скотленд-Ярде в течение нескольких месяцев после смерти Вив, с тех пор как этот гребаный хрен – старший инспектор полиции – начал превращать рабочее место Дэнни в настоящий ад.

   После всего этого инцидента с детективом Бирнсом я надеялся, что начальника Дэнни, старшего инспектора Батлера, уволят, но скользкий проныра сумел выпутаться из неприятностей. И как будто этого недостаточно, он испробовал все возможные уловки, чтобы уволить Дэнни, даже предположил, что мы с Дэнни имеем какое-то отношение к исчезновению детектива Бирнса.

   Хотя мы сами по себе не имели к этому никакого отношения, так уж получилось, что мы оказались в первом ряду, когда он пытался вызвать демона из стопятидесятилетней демонской ловушки в книжном магазине Уайтчепела. И когда упомянутый демон запихнул его головой вперед в ловушку, из которой только что сам выбрался, это был, по сути, конец детектива Бирнса — или, лучше сказать, Айзека Кроушенкса.

   Оказалось, что человек, который придирался к Дэнни с тех пор, как прибыл в Скотленд-Ярд, был вовсе не Бирнсом, а потомком Корделии Кроушенкс, а также ведьмой. Ведьма, который, как выяснилось, убил мадам Вив и пытался убить Харрисона, чтобы стать всемогущим повелителем демонов, бла-бла-бла. Сказать, что все это выродилось в полный бардак, было бы огромным преуменьшением.

   Фальшивый Бирнс, который подстрекал Дэнни избить его, в результате чего Дэнни был отстранен на время расследования, исчез, и только мы знали, кем он был на самом деле и что с ним случилось. Мы решили, что, не имея тела и доказательств, лучшее, что мы можем сделать, это держать рты закрытыми и ждать, чем все закончится.

   А дальше начался полный кошмар. Старшему инспектору Батлеру удалось убедить Скотленд-Ярд начать расследование по факту исчезновения фальшивого Бирнса, сделав Дэнни главным подозреваемым.

   Но, как я уже сказал, никаких доказательств. И когда я говорю «никаких доказательств», я имею в виду абсолютный ноль. Айзек Кроушенкс хорошо замел следы; даже его адрес был поддельным. А поскольку Скотленд-Ярд не смог найти, где он на самом деле жил, они не смогли обыскать его личные вещи. В его столе или шкафчике на работе ничего не было.

   По иронии судьбы, он был похож на призрака.

   Какое-то время казалось, что это дело будет отложено как нераскрытое, но затем тело настоящего детектива Бирнса обнаружили в неглубокой могиле в Манчестере, как и сказал нам Айзек Кроушенкс, когда украл его личность и больше не нуждался в нем.

   Когда тщательная проверка показала, что настоящий детектив Бирнс умер за несколько месяцев до того, как он даже появился в Лондоне, и полиция Манчестера, и Скотленд-Ярд не смогли придумать правдоподобного объяснения того, как мертвецу удалось перевестись в столичную полицию и провести чертово расследование, прежде чем исчезнуть так же таинственно, как и появился. Излишне говорить, что все это очень тихо замяли. Дэнни восстановили в должности, и на этом, как предполагалось, все закончилось.

   Ага, как же.

   Старший инспектор Батлер был в ярости, что не смог избавиться от Дэнни. Не знаю, то ли потому, что он гомофоб, то ли из-за личной мести к моему мужу, то ли потому, что он просто огромный мудак – честно говоря, скорее всего, из-за сочетания всех трех факторов – но он поставил себе цель превратить жизнь Дэнни – и, соответственно, Мэдди – в ад.

   Это был полный отстой. В прошлом месяце старшему инспектору Батлеру, наконец, удалось разлучить их и перевести Мэдди в другой отдел. Он также изо всех сил старается изолировать Дэнни от всех остальных его коллег по работе. Если кто-то осмеливается заступиться за него, он тоже становится мишенью, что по-настоящему выводит Дэнни из себя. Не столько из-за себя, сколько из-за немногих оставшихся у него друзей, которые пытались вмешаться, и были наказаны за это.

   Дэнни был непреклонен, он не позволит этому полному придурку победить, и я уважал его работу, его карьеру и, в конечном счете, его решение, но так больше продолжаться не может.

   Мне невыносимо видеть Дэнни таким несчастным. Это больно. Я в двух секундах от того, чтобы отправить Дасти и моих других мертвых друзей, чтобы они устроили этому придурку полноценное «Заклятие», но я этого не сделаю. Я смиренно вздыхаю. Я почти уверен, что это закончится только тем, что у всех нас будут неприятности с Высшим руководством, а паранормальные проблемы — это то, в чем у нас никогда не бывает недостатка.

   Дэнни вяло грызет тост, а я с беспокойством наблюдаю за ним. Он похудел, и у него появились темные круги под глазами, а благодаря его тщательной стрессовой уборке квартира никогда не была такой безупречно чистой.

   – Дэнни. – Я вздыхаю, когда его усталый взгляд останавливается на мне. – Я беспокоюсь о тебе. Я старался не вмешиваться и позволить тебе принимать собственные решения, когда дело касается твоей работы и карьеры, но не думаю, что станет лучше. На самом деле, теперь, когда этой сволочи удалось разлучить тебя с Мэдди, у меня такое чувство, что все станет еще хуже. Я бы никогда не стал говорить тебе, что делать, потому что знаю, как сильно ты любишь свою работу, но... – Я безнадежно замолкаю. Я просто не могу выдавить из себя слова: «Думаю, тебе следует уйти».

   Он отодвигает тарелку и играет с ручкой кружки.

   – Я знаю, что ты прав, – наконец признает он тихим голосом. – Я много думал об этом, и... – Он замолкает и качает головой. – Это не то, на что я подписывался, но это нечто большее.

   Я сижу, тихо потягивая чай, и позволяю ему собраться с мыслями. Теперь, когда он, наконец, заговорил об этом, я не хочу рисковать, прерывая его.

   – С самого детства я хотел только одного – пойти в полицию, – продолжает он. – То, что случилось с полицией Западного Йоркшира, было достаточно плохо, но мне повезло получить второй шанс в Скотленд-Ярде, и я всегда буду благодарен за это. Это привело меня к тебе. – Он судорожно сглатывает, и я беру его за руку, отмечая, какие у него все еще холодные пальцы. – Все, чего я хотел, – это помогать людям. Я думал, что теперь все по-другому, что времена меняются, но политика и предрассудки, дисбаланс власти — они все еще там, в системе. Все, что сошло с рук Батлеру, — тому доказательство, и у меня нет сил с этим бороться, так в чем смысл? – Он поднимает руку и трет лоб, словно от боли, и я готов поспорить, что он почти не спит, а стресс, который он испытывает, вероятно, провоцирует сильную головную боль. – Дело не только в работе.

   – Тогда в чем дело? – тихо спрашиваю я.

   – Будучи детективом, работая в полиции, я наивно думал, что знаю худшее, что может быть. Но то, что мы видели, то, что мы делали... Я имею в виду, к кому, черт возьми, Смерть заглядывает за советом по отношениям? Или останавливает апокалипсис, украв кости мертвеца, чтобы восстановить волшебную дверь? И даже не заставляй меня начинать про голых демонов, вылезающих из пола!

   Он замолкает и громко вздыхает.

   – У меня всегда был план, путь, по которому, как я думал, пойдет моя жизнь. Я думал, что понимаю мир и свое место в нем, но...

   – Но?

   Он пожимает плечами.

   – Теперь я просто чувствую себя маленьким и незначительным, и что все, что я делаю, не имеет значения.

   Я встаю со стула и обхожу стол. Забираясь к нему на колени, устраиваюсь поудобнее и беру его лицо в ладони.

   – Дэниел Лайонел Эверетт-Хейз, послушай меня. Это действительно важно. Все, что ты делаешь, имеет значение, и если эти мерзавцы из Скотленд-Ярда этого не понимают, это их потеря. Скажи им, куда им засунуть свою работу.

   – Поверь мне, я хочу. – Дэнни фыркает, но в его голосе нет юмора, он полон разочарования.

   – Так что же тебя останавливает?

   – Я не могу просто так бросить работу, Трис. Я даже не знаю, что бы я делал вместо этого, или как бы я оплачивал свою долю счетов.

   – Послушай, – мягко говорю я, поглаживая его челюсть большими пальцами. – Я скажу тебе, что говорил мне мой отец, когда я был моложе, до того, как он заболел.

   – Что?

   – Разбей это на более мелкие части. У тебя в голове столько всего происходит, что ты не видишь леса за деревьями. Начни с того, что можешь изменить. Если ты действительно чувствуешь, что с тебя хватит работы в Скотленд-Ярде, тогда уходи. Твое психическое здоровье и эмоциональное благополучие важнее.

   – Трис, мы не можем позволить мне не работать.

   – Не в долгосрочной перспективе, нет. – Я качаю головой. – Но сейчас тебе нужна передышка, чтобы приспособиться ко всему, что произошло. Тебе нужно время, чтобы понять, чего ты хочешь. Планы на жизнь постоянно меняются, и нет ничего плохого в том, чтобы выбрать новый путь. Что касается финансовой стороны, между нами говоря, у нас достаточно сбережений, чтобы продержаться некоторое время.

   – Эти сбережения — залог на покупку дома, – протестует он.

   – Тогда будем снимать жилье еще немного. – Я наклоняюсь вперед и касаюсь его губ нежным поцелуем. – Ты важнее, чем двухквартирный дом с парковкой вне дороги.

   – Вот что мне в тебе нравится, Трис. – Он усмехается. – Твой оптимизм. Наш бюджет едва ли потянет на среднюю террасу с разрешением на парковку, если нам повезет.

   – Вот и все, любимый, оставайся позитивным.

   Он фыркает и утыкается лицом мне в шею.

   – А-а-а, – стонет он в отчаянии. – Я действительно хочу послать их нахуй.

   – И я бы заплатил деньги, чтобы это увидеть. – Я провожу пальцами по его волосам. – Но что бы ты ни выбрал, я тебя поддержу. Ты же знаешь это, да?

   – Да, знаю. – Он поворачивает голову так, что прислоняется к моему плечу и смотрит на меня снизу вверх. – Люблю тебя.

   – Я тебя тоже люблю. – Я опускаю голову и снова целую его. – Уходить или нет, выбор полностью за тобой, но, по крайней мере, думаю, тебе нужно использовать часть своего отпуска и взять отгул. Тебе нужно время, чтобы понять, чего ты на самом деле хочешь.

   – Чего я действительно хочу, так это снова оказаться с тобой в постели, желательно голым.

   – Я тоже. – Я ухмыляюсь. – Но мне нужно поскорее собраться. Может, у меня и выходной, но сегодня утром я на несколько часов загляну в морг, чтобы оказать услугу Хен, поскольку у нее назначена встреча с врачом, а к обеду мне нужно быть в магазине, чтобы помочь Харрисону. Ему привезли партию книг, и я сказал, что составлю ему компанию, пока он их разбирает.

   – Я думал, он захочет тишины и покоя. Он не любит, когда кто-то находится на его территории.

   – Честно говоря, думаю, он просто планирует использовать меня в качестве живого щита, – весело отвечаю я.

   – Я почти боюсь спрашивать. Просто скажи мне, что это не связано с демонами.

   – Нет. – Я смеюсь. – По крайней мере, надеюсь, что нет. Чан уговорил Харрисона позволить ему провести ежегодную вечеринку в честь Хэллоуина в магазине — для создания «атмосферы» — так что Чан будет там большую часть дня, украшая и все подготавливая.

   – Я и забыл, что это сегодня. – Дэнни хмурится. – Не могу поверить, что уже Хэллоуин. Такое чувство, что только вчера нас завалило снегом в Эштон-Дрейке.

   – О, это напомнило мне. – Я слегка ерзаю на коленях у Дэнни. – Звонил Эллис, и нас пригласили в отель на Новый год. Я подумал, мы могли бы взять Ника, посмотреть, свободны ли Чан, Эйдан и остальные. Нам всем было бы полезно на время уехать из Лондона. Возможно, нам даже удастся убедить Харрисона приехать, а если не сможем мы, то это сделает Сэм.

   – Итак, ты хочешь отдохнуть от всех странных паранормальных явлений, происходящих в Лондоне, отправившись в самый посещаемый привидениями отель на севере Англии, чтобы потусоваться с кучей плохо себя ведущих мертвецов.

   – Если честно, Эллис сказал, что в последнее время они стали вести себя намного лучше. Я имею в виду, что летом у них было фиаско, но, наверное, лучше об этом не упоминать.

   Дэнни фыркает и смеется.

   – Я честно не понимаю, как Эллис умудряется вляпаться в такие неприятности, прилагая так мало усилий. У Моргана определенно полно дел — как он его назвал? Своей маленькой блондинистой катастрофой.

   – Правда глаза колет. Так что, сказать ему «да»? – Я наклоняю голову, изучая Дэнни, который снова выглядит задумчивым. – И посмотрим, смогу ли я уговорить остальных присоединиться к нам?

   – Конечно, почему бы и нет? Хотя я не буду говорить: «Что может пойти не так?» Я извлек урок из нашей свадьбы, а точнее, из последствий употребления вина, которое Оливия подарила нам от Диониса.

   Я громко смеюсь.

   – Ну, это был свадебный прием, который не скоро забудут.

   – Аргх, – сокрушается Дэнни, уткнувшись лицом мне в шею. – Не хочу идти на работу. Разве неправильно надеяться, что Злая Ведьма Запада сбросит на меня дом, и я окажусь в Стране Оз?

   – На самом деле, это Дороти сбросила дом на Злую Ведьму Востока, и как бы потрясающе ты ни выглядел в рубиновых туфельках, ты бы уже умер.

   – Все равно лучше, чем идти на работу.

   – И это должно тебе кое о чем сказать. – Я слезаю с его колен и поднимаю его на ноги. Бледный свет рассвета проникает в кухонное окно. – Как минимум, иди на работу и скажи им, что тебе нужен отпуск. Если они скажут нет, сходи к врачу и заставь их выписать тебе справку о стрессе.

   – Ладно, – бормочет он.

   – Эй. – Я беру его за подбородок кончиками пальцев и целую в недовольные губы. – У нас нет времени возвращаться в постель, но взамен могу предложить тебе горячий душ и мыльную ручную работу.

   Он усмехается и, подхватив меня на руки, перекидывает через плечо, направляясь к выходу из кухни. Я мельком замечаю, как Джейкоб Марли забирается на стол и слизывает джем с холодного тоста Дэнни, когда мы выходим из комнаты, а затем Дэнни затаскивает меня в душ, раздевает догола и заставляет стонать меньше чем за три минуты.

   Абсолютно стоило опоздать на работу.