Глава 30 Просто скажи мне правду...

Автор: evaewart / Eva

***

- Ты сможешь сам подняться по ступенькам в спальню? Или лучше постелить внизу? - заботливо поинтересовался Люк после того, как они успешно почистили зубы.

Разумеется, без небольшого скандала не обошлось... Но, как сказал Люк, Ильяд был сам во всём виноват. Они преспокойно могли обойтись без проблем: упрямому ректору всего лишь следовало проявлять сотрудничество и продемонстрировать качество чистки своих зубов. Мог бы и сам, без принуждения, открыть рот для инспекции.

Так ведь нет - нужно ему было сопротивляться, категорично отказываться, выёживаться, заявляя, что рот он открывает только для личного дантиста. Люку пришлось его опять связыванием и щекоткой запугивать... Но и это не помогло! Ректор вынудил-таки несчастную сиделку пойти на насилие: быстро зажав Ильяду нос, он надавил на угол челюсти, пальцами опустил подбородок вниз и, поддерживая нижнюю челюсть в таком состоянии, внимательно заглянул внутрь открытого рта.

- Ох, и ничего ж себе! - удивлённо свистнул Люк. - Какой ужас! У тебя нет ни одной пломбы?! Для человека твоих лет - это нереально. Ты, что ли, бедненький, никогда в жизни конфет не ел?

Ильяд промычал нечто похожее на "аали, иуак!" (отвали, придурок), и даже слегка дернулся в надежде вырваться, но садюга-нянь не отпустил:

- Тш-ш... сиди смирно. Ну вот, так я и думал, голубчик, плохо вы зубки почистили. Вон у тебя между пятым и шестым огромный кусок форели торчит, - артистично соврал он с серьезным видом.  - Сейчас будем извлекать.

Поддерживая точеный подбородок одной рукой, Люк, полностью игнорируя возмущение в глазах пациента, аккуратно прошелся флоссером по всем межзубным промежуткам и только затем отпустил ректора.    

Актер уже давно обратил внимание на то, что ему доставляет особое удовольствие мучить Ильяда, но... после сеанса щекотки и беззвучно бегущих по щекам слёз, он в этой своей новой слабости убедился окончательно.

Очень походило это на то, как мы, играючи, мучаем домашних котов - котяра вырывается, огрызается, и ясно, что он бы прекрасно и без этой ласки обошелся, но мы всё равно его не отпускаем, и продолжаем с восторгом тискать! Непонятно, почему именно, но этот процесс дарит ощущение необъяснимого блаженства.

Конечно же, Люк оправдывал эти воспитательные моменты такой важной вещью, как забота о здоровье уважаемого ректора, но на самом деле он просто нагло использовал возможность совершенно свободно и безнаказанно прикасаться к нему.

Когда это происходило против воли Ильяда (а это всегда происходило против его воли), бедолага хоть особо и не показывал, но жутко бесился, и из-за всех этих эмоций и тесного физического контакта между ними возникала такая сногсшибательная химия, что Люк уже начал с трепетом ждать моменты его неповиновения, чтобы у него появился повод его законно помучить.

Вот и сейчас, как бы ни был Ильяд против, а подчиниться всё же пришлось: рот насильно этот садюга ему открыл, флоссером все зубы обработал, еще и непонятно зачем, пальцем каждый зуб потрогал! Ректор сидел молча на закрытом стульчаке унитаза и с ненавистью зыркал своими карими глазами на непонятно откуда появившегося в его жизни мучителя.   

Какого xудожника тут вообще происходит? Что этот человек делает в его квартире, почему он сидит у него на коленях? Кусает ему соски, щекочет, заставляет есть, моет его, засовывает пальцы ему в рот и угрожает по любому поводу сдать собратьям медикам? Как подобный ужас мог с ним приключиться?!

Вторжение Люка в его жизни было настолько нелепым, нелогичным и неожиданным, что Ильяду казалось, будто это происходит с кем-то другим, а он просто сидит и смотрит фильм смешанного жанра... то ли триллер, то ли лирическую комедию с элементами садо-мазо.

Но самое ужасное заключалось в том, что к этому фильму, к его жанру, сюжету, а главное, к исполнителю главной роли - актеру Люку Вайту, как-то на удивление легко и быстро привыкалось. И если не задумываться о том, по каким он здесь причинам и что именно ему нужно, то... надо признать, рядом с ним было довольно весело, уж что-что, а скучать не приходилось. Ректору даже импонировал тот факт, что актер оказался из той редкой серии людей, для которых правила существовали исключительно для того, чтобы их нарушать и всячески обходить. 

- Ну, как думаешь? Может лучше внизу ляжем спать? Мне всё равно где - лишь бы с тобооой, под одним одеялком... - Люк любовно потерся своей щекой о щеку Ильяда.

- Во-первых, - устало ответил ректор, - наверх я без малейших проблем поднимусь сам, без тебя. Во-вторых, ни о каком одном одеяле не может идти и речи, а в-третьих - хватит сидеть на мне и прекращай всё время меня лапать. Понятно?

- Ох... да у нас тут опять бунт на корабле? - Люк, запустив пальцы обеих рук ректору в волосы, слегка натянул скальп. - Во-первых, одному по ступенькам нельзя. Не-при-ве-ди-гос-по-ди потеряешь равновесие, свалишься... знаешь, как жалко будет!

- Знаю, Мелисса твои денежки конфискует, а ты к ним как к родным прикипел, - Ильяд вспомнил недавнее объяснение.

- Да, это ты правильно понял, - кивнул Люк, - а еще, если ты упадешь и голову себе проломишь... Я, правда, ужасно расстроюсь. Ведь я уже так сильно устал и дико хочу спать, а придется с тобой возиться, помощь оказывать, скорую вызывать, всё им объяснять... Нет уж. Если так хочешь наверху спать - вместе потихонечку пойдём. По поводу одеяла - позже разберемся... А вот насчет того, что я тебя, как ты вульгарно выразился, 'лапаю'... Поверь мне, яхонтовый мой, если ты думаешь, что я тебя лапаю, ты глубоко ошибаешься, - чуть прищурившись, он закончил фразу, приняв вид великой прорицательницы Ванги. - Это великое событие твоей жизни, у тебя еще впереди. Понятно?  

В общем, поднимались на второй этаж вместе, причем Люк шел непосредственно сзади и усиленно подстраховывал ректора, поддерживая его не за талию, или спину, или плечи, а почему-то за пятую точку.

- А ты другого места не можешь найти, чтобы поддерживать меня? - поинтересовался Ильяд.

- Нет, - честно призналась сиделка, - не могу. Видишь ли, у тебя всё травмировано, а задница, похоже, единственное пока неповрежденное место, кроме того, она у тебя такая красивая, что волей неволей руки сами тянутся, - пояснил он, сжимая упругие полушария.

Кровать у Ильяда была большая, удобная, Люк усадил его, следуя инструкциям, нашел в шкафу пижамные шорты и майку. Неожиданно сноровисто помог ректору одеться, затем, уложив его на спину, подоткнул плоские подушки под плечи и шею. Слегка умаявшись, сел рядом и, осторожно обхватив стройную шею Ильяда, мягко массировал позвонки, затем размял его уши, потом гладил его темные волосы.

Ректор совсем не протестовал. Он еще в своем офисе, когда Люк рисовал пальцами по его ушам, сразу же обратил внимание на то, что парень знает, как правильно прикасаться. Даже, когда он его нагло мучил, это было, по-своему, приятно, но сейчас, Люк намеренно проявлял нежность, и Ильяд чувствовал, что растворяется под его руками.

Ласковые прикосновения к горячему лбу и к гудящей от усталости голове успокаивали. Ильяд проваливался в сон, но, засыпая, всё-таки не забыл упрямо пробормотать:

- Возьми из шкафа второе одеяло... Я не сплю с людьми в одной кровати, и уж тем более, под одним одеялом...

- Ох... далось тебе это одеяло, - улыбнулся Люк, медленно расчесывая своими длинными пальцами шелковистые каштановые волосы. - Засыпай, засыпай...

И, как это ни странно, Ильяд действительно очень быстро успокоился, расслабился и погрузился в глубокий умиротворяющий сон. 

Люк честно намеревался взять из шкафа второе одеяло, но когда он открыл раздвижную дверь встроенного в стену гардероба, то понял, что это невыполнимая задача. Шкаф был запакован целой кучей всего, и где там искать одеяла, он не знал. Зато ему посчастливилось обнаружить футболки Ильяда. Выбрав одну, помягче, он немедленно облачился в нее, и тут же завалился спать поперек кровати.

Под утро он проснулся от громких стонов: Ильяд во сне умудрился перевернуться на больное плечо. Он жалобно скулил, охал и ахал, но при этом всё никак не мог проснуться. Неизвестно, сколько бы бедолага промучился подобным образом, если бы не Люк. Поднявшись, он аккуратно перевернул ректора на спину, подложил под плечо подушку, затем залез под одеяло и, обняв страдальца, разглаживал его поврежденное плечо.

Удивительно, но от целебных рук актера боль действительно отступала:

- Спасибо... - вдруг неожиданно прошептал Ильяд и, повернув голову, удобно уложил ее Люку на грудь. 

- Ну наконец-то, - улыбнулся Люк, - а то всё 'не сплю под одним одеялом', да 'не сплю под одним одеялом'...

- Люк?

- Ильяд?

- Почему ты это делаешь?- тихо спросил Ильяд.

- Я делаю очень много всего... - не понял актер. - Что именно тебя интересует?

- Почему ты себя так странно ведешь?

- Видишь ли... не вполне понятен вопрос, так как с моей точки зрения моё поведение вполне нормально.

- Не притворяйся. В отношении меня твое поведение далеко от принятых норм. Оно странное... причем всегда.

- Не понимаю... В чем именно ты видишь странность?

- Почему ты пристаешь ко мне?.. Почему пришел? Почему здесь сейчас? - неторопливо перечислил ректор. - Только, пожалуйста, не неси вздор, о том, что я тебе понравился или о том, что "мисс Мелисса уже перечислила деньги на счёт". Просто скажи мне правду.  

- Хорошо, - Люк, наклонившись чуть ближе к голове, покоящейся на его плече, чмокнул его висок - я всё скажу... Ты абсолютно прав, деньги тут совершенно ни при чем. Как я сказал мисс Мелиссе, я бы и сам заплатил за привилегию ухаживать за тобой. И сделал бы это именно по той причине, что... Ильяд, ты мне нравишься! Понимаешь? Нра-вишь-ся. Это и есть причина. Одна единственная причина, объясняющая то, почему я здесь и почему, как тебе кажется, веду себя странно. Другой причины нет. И мне совершенно неясно, какого лешего ты так усиленно отвергаешь мое признание? Ты поступаешь грубо, как неотесанный, параноидный придурок, который во всём видит подлый подвох. За что ж ты так себя не уважаешь, если уверен в том, что в отношении тебя можно преследовать только какие-нибудь корыстные цели, как будто просто так в тебя влюбиться нельзя?

Сделав небольшую паузу, Люк осторожно повернулся к Ильяду так, чтобы хорошо видеть его лицо, но освещения от луны не хватало, поэтому он включил ночник. Теперь они оба могли отчетливо видеть друг друга. Ильяд внимательно смотрел на красивое лицо актера, в его карих глазах вспыхнули таинственные огоньки. Установив визуальный контакт, Люк продолжил:

- Я тебе уже признался в том, что ты мне нравишься. И знаешь, дорогой, когда тебе признаются, то нужно ответить, принимаешь ты это признание или нет, и заметь, делать это надо в вежливой форме. А ты что творишь? Из нас двоих, это как раз таки ты, кто ведет себя странно! Может ты чего-то не понял? Значит, я тебе признаюсь еще раз. Ильяд, ты мне нравишься. Я реально запал на тебя. Влюбился, блин, как пацан, аж сам испугался до усрачки! Когда увидел тебя... возле ирландского паба - меня словно током шарахнуло. Я тогда еще понял, что не отстану от тебя. Поэтому не нужно оскорблять меня, не веря в искренность моих слов. Просто будь мужиком - подумай и дай мне ответ. Иначе, я тебя тут трахну насильно, понял?

- Я понял... - негромко ответил Ильяд. - Я подумаю и обязательно отвечу.

Люк, набрав полную грудь воздуха, медленно выдохнул:

- Ты уж только, пожалуйста, слишком долго не думай. Это тебе не шахматы.

Ильяд слегка пожал здоровым плечом:

- Но ты же здесь всё равно минимум на две недели... Куда спешить?

- Никаких тебе двух недель раздумий не будет, - категорично заявил Люк. - Чтоб до вечера пятницы, а пятница у нас, заметь, завтра - дал мне прямой ответ.

- Хорошо. Если ответ будет отрицательный, ты сразу уйдёшь?

- Не знаю, - серьезно ответил Люк, - может и уйду... А может и останусь, чтоб тебя от души помучить. Не могу отказать себе в этом удовольствии. Ты даже представить себе не можешь, насколько же приятно над тобой издеваться! Бог был так добр ко мне, создав тебя для моих мучений! Только для моих и не для чьих более!

С легкостью оседлав Ильяда, он, наклонившись к его лицу, схватил зубами мочку безупречного уха:

- Тах хто не надейхя тах леххо от меня ихбавихся, - с зажатым между зубами ухом пробормотал он.

Люк самозабвенно грыз то одно, то другое ухо ректора, у которого глаза закатились от этой шуточной, можно сказать, детской атаки. Однако удовольствие, которое в данную минуту испытывал Ильяд, никак не входило в разряд шуточных. Жесткая стимуляция ушных раковин возбуждала по самому что ни на есть по-взрослому! Он вдруг с ужасом осознал, что спокойно спавший до недавних пор член начинает пробуждаться к греховной жизни. 

О нет! Нет, нет, нет! Ильяд никак не мог позволить второй голове перехватывать инициативу и думать вместо первой... Если у него сейчас встанет, то он ведь даже кончить не сможет по-человечески: правая рука вообще не двигалась, а самоудовлетворяться левой для правши - горькое разочарование! Кроме того, нельзя было позволить Люку заметить столь пикантное состояние, потому что его реакция... Ильяд даже боялся об этом подумать, так как знал, - так просто актер от него не отстанет. Его издевательствам не будет предела.

Поэтому пока не поздно, Ильяд, мысленно объяснив своему малышу, кто здесь хозяин, взял ситуацию под холодный контроль:

- Постой... перестань, - хрипло, словно преодолевая боль, произнес он. - Ты придавил мне ребра, мм...

Люк и на самом деле слегка нажал на грудную клетку, так что жалоба прозвучала крайне убедительно.

- Прости, - немедленно отпустив пылающие уши, актер поднялся и, скользнув руками под майку потерпевшего, кончиками пальцев погладил болезненную зону. - Прости... у меня рядом с тобой голову срывает... забываю, что ты у нас еще хрупкий цветочек.

Он осторожно слез с Ильяда, поправил под ним все подушки и, уютно устроившись рядом, укрыл их обоих одеялом:

- Давай еще поспим. Тебе вообще желательно спать, как можно больше, сон восстанавливает. Так что спи хоть целый день, - Люку очень хотелось обнять ректора, но он боялся, что случайно повредит ему что-то, поэтому он просто потерся о левое плечо Ильяда и, взяв его за руку, переплел их пальцы.

Странные эмоции охватили Ильяда, когда пальцы актера сжали его руку... какие-то непонятные горячие волны в районе диафрагмы разливались по всему его телу. Ректор и сам не совсем понял, что это за волны такие. Скорее всего, нечто связанное с реберными трещинами, хотя, возможно, эти симптомы имели какое-то отношение к размеренному дыханию Люка, приятно щекотавшему его плечо.

Правду сказать, ощущать присутствие этого человека, его тепло, прикосновения, слушать хриплый артистичный голос, чувствовать на себе его постоянный внимательный взгляд, по-своему, это было довольно волнующе. Если в самом начале их знакомства манера Люка напрягала Ильяда, то сейчас он вынужден был признать, что ему, пожалуй, даже нравилась нестандартность и непредсказуемость парня.

Вообще, забота Люка Вайта на первый взгляд не совсем походила на заботу, казалось, что он просто активно издевается и веселиться для своего собственного удовольствия, однако... Ильяд вдруг подумал, что если бы ему не повезло при падении, и он по-настоящему покалечил себя, то из всех сиделок в мире выбрал бы именно Люка. В нем напрочь отсутствовало сострадание... Ни грамма жалости. 

Кроме того, он был способен замечать смешное в весьма мрачных ситуациях, ясно, что не распускал бы никаких розовых соплей, охов и вздохов, не реагировал бы на депрессивное нытье и даже к парализованному человеку относился бы так, словно тот стопроцентно полноценный и пышет здоровьем.

Вольно или невольно Люк делился переполнявшей его энергией жизни и оптимизмом. Рядом с этим актером-анархистом становилось легче дышать и хотелось улыбаться. Неудачи, физические и душевные травмы уж не казались столь тяжелыми.

Так размышлял Ильяд, проваливаясь в сон...

Второй раз подряд он засыпал, думая о Люке... 

---

С утра Люку вообще не хотелось выползать из-под одеяла. Скажи ему кто прошлым утром, что он целую ночь проведет в постели ректора, крепко прижавшись к его телу, он никогда бы не поверил в этот театр абсурда. Тем не менее он действительно лежал, прильнув щекой к плечу Ильяда, обвивая своей рукой его крепкую талию. И это было... о-хре-ни-тель-но! Интересно то, что воспринималась данная нетипичная ситуация совершенно естественно, как нечто правильное... Как будто они всю жизнь с Ильядом спали в одной кровати.

От восхитительных эмоций, нахлынувших на него, Люк так разволновался, как он не волновался даже во время своего первого выступления на школьном рождественском спектакле, где он играл ослика, на котором ехала беременная Мария*. Его сердце колотилось, гулко ударяясь о стенки грудины. Он даже испугался, что Ильяд проснется от такого грохота... Вздохнув с сожалением, он тихонечко выполз из-под одеяла и пошел умываться в небольшую ванную, расположенную тут же в спальне. 

Пора было прекращать умиляться сногсшибательным красавчиком в постели и оперативно собираться на репетицию в театр. Он решил не будить крепко спавшего Ильяда, а потому большими печатными буквами написал ему записку: "Малыш, не плачь и ничего не бойся. Папка работает тяжело в театре, буду к обеду. Вкусненького принесу. Веди себя хорошо, не дрочи, сынок, порнуху не смотри - это грех. Жди папку. Если что - сразу же звони!"

Оставив записку рядом с телефоном ректора, на его прикроватном столике, Люк погладил мягкие волосы спящего мужчины, полюбовался им минутку и, нежно чмокнув ушко, вышел из комнаты.

До театра он успел заехать домой, переоделся, собрал вещи: трусы, носки, футболки, всю необходимую одежду, туфли, кроссовки, туалетные принадлежности... как ни крути, а ведь не менее двух недель ему придется Тусоваться в пентхаусе Ильяда. Люку казалось, что он не за больным человеком собирается ухаживать, а в отпуск на Майорку намылился*.

Проходя мимо аптеки, купил две новых механических зубных щетки, - одну в подарок для Ильяда попросил упаковать в коробочку с розовыми сердечками, пару пачек презервативов, два новых тюбика лубриканта и мягкую маленькую клизму... так, на всякий случай, с этим вашим ректором ко всему нужно быть готовым.

Четыре часа репетиции пролетели, как и обычно, продуктивно и незаметно, но все обратили внимание на то, что Люк Вайт сегодня был в ударе. У парня, и без того невероятно талантливого, словно крылья выросли. Огромные белые крылья... Режиссер по кличке Сухарь вдруг превратился в сдобную булочку, и глаз своих не мог отвести, наблюдая за работой актера. Люк его словно загипнотизировал...

Сразу же после театра, не задерживаясь с любимыми коллегами ни на минуту, актер Вайт рванул в ближайший супермаркет, а затем домой... Домой к своему любимому болезному ректору, который только-только глаза продрал.

Спал Ильяд долго, ему это и впрямь было необходимо. Проснувшись, он почувствовал себя значительно лучше. Да, разумеется, у него болело всё, но, несмотря на это, он вдруг ощутилл в своих венах бурлящую жизненную энергию. Впервые за много дней он проснулся в хорошем настроении, стучащий в окно тяжелый декабрьский дождь совсем не раздражал... Кроме того, впервые за долгое время он открыл глаза, не подумав о докторе Митчелле. Вернее, он о нем подумал, но сердце его при этом не сжалось в сморщенный, щемящий комок... так, кольнуло пару раз и перестало.

Заметив оставленный для него на столике большой лист бумаги со словами, написанными крупными печатными буквами, Ильяд невольно улыбнулся. Он понял, почему Люк написал такую огромную записку после того, как попытался дотянуться до нее и взять в руки - задачка оказалась не из легких. Даже здоровая рука, потеряв подвижность после сна,отказывалась выполнять инструкцию мозга. Зато сейчас, благодаря стараниям заботливой сиделки, достаточно лишь голову повернуть, и можно без труда наслаждаться содержанием сего важного послания.

Конечно, в записке не было никакого смысла, но неожиданно для себя Ильяд вдруг весело рассмеялся. Правда тут же об этом пожалел. От смеха ужасно заныли рёбра, но он не мог остановиться. Ильяд и сам не понимал почему, но после фразы "папка вкусненького принесёт", а потом, "не дрочи... жди папку", он хохотал так, что чуть не описался. Смех отлично стимулировал мышцы. Они наконец-то начали работать и поддерживать его бренные кости.  Ректор даже умудрился сесть, поставив ноги на пол. Нужно было срочно дошкандыбать до туалета, но в этот момент зазвонил, лежащий рядом с запиской от 'папки' телефон.

Глядя на ID звонящего, Ильяд не мог понять, кто же это... Высвечивалось странное имя, которое он не помнил в списке своих контактов, а помнить наверное, должен был, ибо подобное имя при всём своем желании невозможно забыть: "Мой возлюбленный".

Пару секунд ректор с недоумением пялился на дисплей, потом, конечно же, дошло, что "Острая головная боль" залезла в его телефон (вероятно, воспользовавшись его средним пальцем, пока он мирно спал) и внесла творческие изменения.

"И ведь заметил же, паршивец, что я именно этот палец использовал... актеры и впрямь крайне внимательны к мелким деталям ".

Скользнув по экрану пальцем, он соединил вызов:

- Я слушаю, Люк, - негромко ответил он.

- О? Значит, ты всё-таки догадался, кто именно твой возлюбленный?

- Можешь не радоваться, я уже изменил ID.

- Хэх, - хохотнул Люк, - могу себе представить, наверняка опять какую-то хрень придумал...

- Хрень не хрень, а тебе очень подходит.

- Не буду отгадывать, сам признавайся.

- А это и не секрет - "Мигрень". И скажи спасибо, что не "Перитонит" и не "Гангрена", потому что эти варианты выступали очень серьезными конкурентами.

- Фуух... - облегченно вздохнул актер, - слава тебе господи, а я-то уж подумал, ты меня каким-то нехорошим словом обозвал...

- Вообще-то, это не самое хорошее слово.

- Да, но я ожидал что-то похуже, нечто типа "Заноза в жопе".

- О... хороший вариант, он даже с "Гангреной" посоперничает. Я приму к сведению.

- Да ладно, бог с ним, с моим ID, потом определимся... Сначала, о главном - скажи-ка ты мне лучше, ты уже писал? В туалет ходил? А что ты кушал на завтрак? Кашку овсяную ел?

Ильяд зажал себе рот здоровой рукой, чтоб сдержать позыв внезапного хохота.

Услышав странное сипение в телефоне, Люк строго произнес:

- Так, понятно... значит, будем препираться и утаивать правду. За это, дорогой мой, придется тебя наказать.

Держа телефон в больной руке, пальцы, кстати сказать, функционировали отлично, Ильяд, осторожно поднявшись, направился в туалет. Нужно было срочно отлить, иначе разговор с Люком реально мог закончиться лужей на полу.

- И как же ты меня собрался наказывать? - сдавленно спросил ректор.

- Как-как, ясно как - телесно. Я сторонник старой доброй системы телесных наказаний. Буду шлепать тебя рукой по твоей наглой голой попе.

Подняв стульчак, Ильяд со стоном глубочайшего удовлетворения освободил свой пузырь.

- О, слышу, тебе уже легче. Так я, собственно, чего звоню... Ильяд, котёночек, а мясо какого животного ты предпочитаешь?

- Не жирного.

- Ага, значит, свининка моя любимая отпадает... - вздохнул Люк, бросая в тележку упаковку отличного бекона в медовой глазури, куриное филе, обезжиренный стейк, говяжий фарш... - А ты можешь более развёрнуто отвечать на вопросы? Например, предпочитаю баранину или говядину, или курятину...

- Предпочитаю молодого ягненка.

- Ах ты ж волчара жестокосердная! И не жалко тебе бедных, невинных созданий?

- Жалко, но что ж поделать, если я их предпочитаю?

- А, ну это, конечно, логично... Какой сок тебе больше нравятся апельсиновый или яблочный?

- Пиво.

- Молодец, хороший вкус. А из сладкого, что ешь? Шоколад? Эклеры? Тирамису? Мороженое? Что взять?

- Ничего.

- Чтоо?? Нет, Ильяд, так нельзя... с этим надо как-то бороться! Как можно вообще не любить сладкого?

- А кто тебе сказал, что я его не люблю? Я его очень люблю, поэтому не ем.

- Какой же ты всё-таки сложный... ладно, возьму черный шоколад, его можно всем... даже больным на голову.

После разговора, Люк довольно быстро доехал на своем красном новеньком MINI до района Вотерфрант, удачно припарковался в подземном гараже и, вытащив пакеты из багажника, поднялся на восьмой этаж.

Пока шел по коридору внимательно осмотрел пол - пятен крови Ильяда не заметил, всё-таки молодцы они с Мелиссой, качественно справились с сюрпризом от ректора. Вообще, Люк восхищался этой необыкновенной женщиной, она для него была неким эквивалентом Джеймса Бонда... Нет, ну реально, как она могла вести всё время двойную жизнь и справляться сама с Ильядом?! Мелисса ему казалась загадочной и интересной, она ему была настолько симпатична, что он даже научился имитировать ее мягкий низкий голос. Слегка прочистив горло, он, внезапно приняв выражение лица секретаря ректора, протяжно произнес:

- Ректор Карим, к Вам в кабинет прорвался прелестный и весьма настойчивый молодой человек. У Вас назначена с ним встреча или вызвать охрану?

Имитация получилась весьма удачной, но Люк остался недоволен.

- Чего-то не хватает, - произнес он вслух, - надо добавить невозмутимости...

Дверь он открыл своим ключом, который нашел в вазе на полке в коридоре и который не планировал отдавать. Протиснувшись в дверь со всеми своими сумками и пакетами, он прошел в гостиную, откуда соблазнительно пахло свежезаваренным кофе. Ректор левой рукой как раз наливал себе в чашку.

Бросив все пакеты на пол, Люк, сверкая своей неподражаемой улыбкой, подлетел к ректору и, крепко прижав его к себе, замер, уткнувшись в теплую шею...

Ильяд от неожиданности застыл:

- Ты... ты чего? - придя в себя через какое-то мгновение, спросил он. - Всё нормально?

- Всё прекрасно... - вздохнул Люк. - Просто я так сильно мечтал о кофе, что при виде того, как он льется в чашку, потерял самообладание от радости...

- Хах... - хохотнул ректор, но, вовремя спохватившись, прекратил смех.

- О господи, неужели небо смилостивилось надо мной, и я наконец-то услышал эти волшебные звуки? - актер недоуменно уставился на ректора.

- Что? - не понял Ильяд.

- Это надо отметить, любимый. Ты засмеялся... Я впервые услышал твой смех.   

***

Заметки автора (сноски):

на котором ехала беременная Мария* - на рождество в UK в начальных школах (от 3х до 12ти лет) во всех классах проводят рождественские выступления. Они все основаны на библейском сюжете рождения Иисуса Христа (никаких белочек, снежинок или Санты с подарками). Может быть в форме мюзикла или поэмы, но сюжет всегда библейский: Иосиф с беременной Марией добираются из Назарета в Вифлеем, откуда Иосиф был родом, для обязательной переписи населения. Мария на последнем месяце беременности и во время тяжелого путешествия ехала на ослике... Этого серого ослика и играл наш замечательный Люк в начальной школе, когда был ребенком.

***

куда-то на Майорку намылился* - Отдых на Майорке, это уникальная возможность побывать на острове, не выезжая за пределы Европы. Майорка славится своим мягким климатом, теплым морем и продолжительным купальным сезоном. Майорка является частью Испании, крупнейший из островов Балеарского архипелага, расположенных в Средиземном море.

***

Конец главы 30

Не забывайте комментировать и голосовать :)

Большое спасибо всем за поддержку...

Автор: evaewart / Eva