Глава 29 Отвали от меня, садюга

Автор: evaewart / Eva

***

Собственно, предложение мисс Мелиссы было неожиданным и крайне приятным сюрпризом. Нужно было быть полным идиотом, чтобы отказаться от него!

Съeмки начинались только через два месяца, репетиции в театре, проходили днeм, вечерние спектакли были у него только с пятницы по воскресенье, и до выступления он мог выкроить время, чтобы забрать Ильяда из универа, накормить и сделать все  вечерние процедуры... Продумав всё хорошенько, Люк решил, что справится с упавшим ему на голову подарком судьбы обязательно, а в случае накладок прекрасная мисс Мелисса ему поможет. 

Пристально вглядываясь в лицо ректора, Люк пытался разобраться с чего же это он вдруг так неожиданно запал на него?

Можно бы было, конечно, сказать, что всё началось шутки ради, под влиянием нахлынувшего пьяного азарта, но... Люк не любил практиковать такую удобную вещь, как самообман.

Дело в том, что сразу же, как только он увидел Ильяда, в нeм вспыхнул по отношению к нему интерес.

Этот крутой, знающий себе цену красавец был настолько откровенно безразличен ко всему на свете, кроме своего обожаемого доктора... что Люку вдруг захотелось немедленно вмешаться в его жизнь, перевернуть в ней всё вверх тормашками и сделать так, чтоб ректор посмотрел на него. Посмотрел и уже никуда более не отворачивался.

В течение долгих лет, начиная с юности, он преданно любил только одного парня - Фредди, который тоже был к нему по-своему привязан и даже любил, но... только как друга и не более того. Даже когда они спали вместе, отношение Фреда к нему не изменилось. Люк сам на себя злился из-за своей патологической любви, считая, что отвратительное слово "однолюб" - это либо проклятие богов, либо диагноз в психиатрии...

После стольких лет безответного чувства к своему лучшему другу, он особо уже ни на что не надеялся. Сердце его несчастное давно зачахло и если и не умерло, то впало в многолетнюю летаргию.

А тут вдруг Ильяд - как гром среди ясного неба. Когда Люк увидел ректора возле паба, так заботливо несущего на себе доктора Митчелла, его словно молнией шибануло. А почему так произошло, он никак не мог понять. Да - красивый, да - сильный. Как выяснилось чуть позже, очень успешный... Ну и что? Ему-то какая разница? Чего это он тут так весь встрепенулся и напрягся, как пантера перед прыжком? Ему, по сути, не должно быть никакого дела до этого во всех смыслах успешного перца. Однако...

При виде уважаемого ректора его много лет молчавшее сердце, подвластное каким-то необъяснимым метаморфозам вдруг проснулось, дeрнулось в панцире грудной клетки и пустилось вскачь как ненормальное. 

Помнится, в тот вечер возле паба на него нахлынули странные чувства. Его почему-то сильно разозлило то, что ректор с такой трогательной заботой держал в своих руках этого смазливого пацана Митчелла, и, кроме того... Люка сильно задело тот факт, что на него лично не обратили ни малейшего внимания, как будто его и вовсе там не было.

Поэтому он решил во что бы то ни стало сделать так, чтобы этот мачо запомнил его. Обязательно запомнил!

Поддавшись инстинктам, он спонтанно воспроизвел сцену из утреннего прослушивания, использовав небольшой, но довольно впечатляющий монолог (что-то пафосное о судьбе), а потом неожиданно для себя самого поцеловал ректора так, что у того глаза закатились...

Люк заставил высокомерного баловня судьбы обратить на себя внимание. Заставил!

Но при этом, его собственное сердце застучало быстрее. 

Потом, когда Люк случайно встретил его на концерте, он понял, что рядом с Ильядом кровь закипает, крылья вырастают, становится весело, словно он только что сам, ни с кем не делясь, бутылку шампанского хлопнул.

На него накатывало вдохновение, легкое безумие, хотелось шутить и смеяться и восхищать всех вокруг, а главное, его, этого строгого, надменного и так старательно не обращающего на него внимания ректора.

Такого с ним давно не было... Слишком давно.

Захотелось вдруг, во что бы то ни стало отбить ректора от всех любовников и любовниц и сделать его своим. Так, чтоб он принадлежал только ему. Ему и никому больше!

Небольшая проблема заключалась лишь в том, что сам ректор ничего об этом не знал, был занят своей собственной жизнью, до чертиков успел влюбиться в другого, да и вообще ему не было никакого дела не только до далеко идущих планов Люка, но и до него самого.

Поэтому внезапное падение его величества с велосипеда, серьезная травма, а главное, предложение мисс Мелиссы воспринималось актером, как огромнейшая, просто небывалая удача. И пусть Ильяд называет это первым признаком вялотекущей шизофрении, но Люк действительно расценивал произошедшее не иначе, как знамение свыше.  

Подперев кулаком подбородок, Люк смотрел на спящего мужчину, внезапно поймав себя на мысли, что любуется этим прекрасным восточным лицом.

Ильяд выглядел уставшим, но на щеках уже появился очаровательный, очень идущий ему румянец. Лицо расслабилось, его обычный надменный прищур исчез, красивые губы слегка приоткрылись...

Не сдержавшись, Люк, нагло пользуясь беззащитностью ректора, накрыл его манящие губы своим ртом.

Ильяд распахнул глаза... 

Приснился ему интересный, но странный сон... Будто он, катясь с горы на своем велосипеде, вновь потерял равновесие и взлетел в воздух. Только вот приземлился он не в колючки ежевики, а в море. Прекрасное лазурное море, где он плавал под водой с каким-то парнем, и им вдвоем было так восхитительно весело, как бывает только в детстве... Он был уверен в том, что рядом с ним резвится в морских глубинах его обожаемый Стив Митчелл, но... Но подплыв близко друг к другу и соединив губы в подводном поцелуе,  Ильяд вдруг с недоумением увидел в размытых контурах лица, постепенно проявляющиеся черты Люка Вайта... О, нееет!

Сознание, хоть и одурманенное омнопоном, довольно быстро вернулось к нему. Ректор вспомнил и падение, и появление у его дверей Люка. "Быстро же паршивец нашел мой адрес", - мелькнуло у него в голове. Вспомнил Мелиссу, вправлявшую ему плечо, вспомнил, что вырубился от усталости и боли, а сейчас вот проснулся... от волшебного поцелуя.

" Этот пацан опять нагло творит всё, что ему вздумается!" - возмущенно подумал он, хотя, правду сказать, хотелось, чтобы поцелуй продлился немного дольше. Однако Ильяд уже успел опрометчиво открыть глаза, и Люк, заметив это, разомкнул их губы.

- Как ты себя чувствуешь, спящая красавица? - улыбнувшись, тихо спросил он.

- Почему ты до сих пор здесь? - так же тихо, но без улыбки спросил ректор. Властный прищур появился сразу же, как только сознание вернулось к нему.

- Ильяд, хороший мой, - продолжая нежно улыбаться, актер кончиками пальцев гладил красиво изогнутые брови ректора, - может ты еще не понял, но на ближайшие два месяца я буду твоей правой рукой... В буквальном смысле этого слова. Мисс Мелисса заключила со мной договор и, оставив все необходимые инструкции, доверила тебя в мои заботливые и, заметь, очень крепкие руки. 

- Что? Это еще, что за абсурд? Мне никакие няньки здесь не нужны, - неприветливо ответил ректор и, скривившись от боли, хотел было сесть, но резкие спазмы в плече, спине, груди, ноге, голове... и вообще во всём теле, значительно притормозили его порыв.

Заметив безуспешные трепыхания Ильяда, Люк, аккуратно поддержав оголенный торс, помог ему сесть и опереться о спинку дивана:

- Да, ты прав, нянька тебе совсем не нужна... но на ближайшие пару недель тебе нужен помощник, то есть я. Потому что без меня ты ни сесть, ни встать не сможешь. Не говоря уже о том, чтобы помыться, одеться, приготовить себе есть или помыть посуду.

- Бред какой-то. Я вообще в норме. Мне двух дней будет достаточно, чтобы восстановиться. Так что завтра можешь уходить.

- Боюсь, ничего не выйдет... Мне уже заплатили за две недели. Так что, золотой мой, ты обречен на мое присутствие в течение ближайших четырнадцати дней. Более того, помимо вывиха плеча и разорванной голени, мисс Мелисса, пока ты спал, заметила вот эту вот припухлость в районе грудной клетки, - Люк нежно погладил опухшую зону под правым соском. - Она уверена в том, что у тебя перелом как минимум одного ребра, но так как пока не появились симптомы, указывающих на нечто опасное для жизни, например, на пнев-мо-то-ракс*... Видишь, какие я умные слова знаю? Она разрешила тебе провести эту ночь дома под моим строжайшем наблюдением. При первых признаках проколотого легкого я должен сразу вызвать скорую. Так что веди себя хорошо, зайчик, ты же не хочешь в больничку? Вижу по глазам твоим прекрасным, не хочешь. Значит, будь послушным мальчиком, иначе я при малейшем твоем взбрыке вызову парамедиков. Это понятно?

- Другими словами ты меня шантажируешь. Я тебя правильно понимаю?

- Абсолютно, - лучезарно улыбаясь, кивнул Люк.

- Мне всё понятно, но ты мне тут не нужен. Мелисса и сама может мне помогать.

- Нет, не может. Она сейчас смотрит за племянниками, которых ей не с кем оставить, а у племянников есть кот, которого тоже не с кем оставить... а у кота - проблемы с пищеварением. Так что у нее нет времени с тобой возиться. Разумеется, если хочешь, она может заказать для тебя профессиональную сиделку... Позвонить ей, чтоб вызвала тебе нянечку? - невинно хлопая глазками, Люк с готовностью достал свой телефон.

Ильяд тяжело вздохнул, чувствуя тупую боль в груди... Похоже, ребро и впрямь треснуло...

- Нет, не звони, - тихо ответил он.

- Вот и чудесно! Видишь, как ты всё правильно, и главное, быстро понимаешь, - Люк радостно посмотрел на измученного ректора. - А сейчас у нас по плану водные процедуры. Хочешь, чтобы я пошел с тобой в душ или обтер тебя в постели мокрым полотенцем?

- Я пойду в душ... но без тебя.

- Нет, без меня никак нельзя. Нам сейчас самое главное предотвратить вторичные травмы. А вдруг ты потеряешь равновесие, упадешь и голову себе проломишь? Боже избавь! Бо-же-из-бавь! - сделав испуганное лицо воскликнул он. - Ведь мисс Мелисса тогда, чего доброго, денежки мои назад потребует, а я уже привык думать о них, как о своих. Поэтому, хороший мой, в душ мы пойдем вместе.

В душевую комнату дошли вполне бодренько, в том смысле, что Ильяд и на самом деле, оказался мужиком выносливым и крайне самостоятельным. Ему понадобилась небольшая помощь для того, чтобы подняться с дивана, а шел он, несмотря на только что зашитую ногу, сам, причем фактически не хромая.

Закрыв дверь душевой и развернув ректора к себе лицом, Люк строго посмотрел ему в глаза:

- Я тебя очень прошу, не выпендривайся: позволь мне тебя раздеть и помыть. Наклоняться ты сейчас не можешь из-за треснувших ребер, правой рукой двигать тоже не можешь, а снимать облегающие велошорты и с двумя руками непросто... Обещаю, что приставать к тебе не буду.

- Хорошо, - кивнул Ильяд, - раздевай. Но мыться я буду сам.

- Ты не сможешь сам мыться, ты будешь просто стоять под водой, а этого недостаточно - ты покрыт грязью и кровью. Тебя надо отмывать и довольно тщательно, - закончив объяснения, Люк без дальнейших разговоров стянул с Ильяда шорты вместе с трусами, конечно же успев нагло позалипать вблизи на паховую зону ректора, но не позволил себе при этом никаких пошлых комментов.

Сидя на корточках напротив члена ректора, Люк, молча, совсем не стесняясь, внимательно осмотрел его:

- Привет, красавчик... - вдруг подмигнул он органу Ильяда. - Вот уж не думал я, что познакомлюсь с тобой при таких странных обстоятельствах. Надеялся на более романтическую встречу. Прими мои соболезнования, хозяин тебе не самый лучший достался...

Ильяд резко прекратил столь душевное знакомство. Посмотрев вниз на общающихся, он сухо произнес:

- Тебе коленом в челюсть заехать или в нос?

Люк лишь сокрушенно вздохнул:

- Что ж, думаю, мы поняли друг друга... искренне тебе сочувствую, - интимно прошептал он 'красавчику'. - Если получится, обязательно постараюсь протянуть тебе руку помощи, - вежливо закончив приветствия, он поднялся и включил воду. 

Пока Ильяд, испытывая тайное наслаждение, стоял под горячим потоком, Люк без малейших признаков стеснения, снял рубашку и брюки, аккуратно складывая всё на крышку бельевой корзины.

Ректор не хотел смотреть на актера. Честное слово - не хотел, но... как на него не смотреть, если он стоит прямо перед тобой без одежды в одних лишь коротких, серых хипсах. К тому же у Люка оказалась неожиданно очень ладная фигурка.

Хоть Ильяд и не хотел подавать виду, но в глазах у него всё же пробежало легкое удивление. Он не ожидал, что с виду тонкий и изящный Люк окажется в весьма ухоженной физической форме. Всё его тело: грудь, живот, спина, ноги, было покрыто крепкими, в хорошем тонусе рельефными мускулами.

- Что? Что ты так смотришь? - заметив на себе немного задержавшийся взгляд ректора, спросил Люк.

- Ничего, - Ильяд равнодушно пожал здоровым плечом, - думал, что ты худее.

- А... так ты, значит, всё-таки думал обо мне?

- Да. Я думал, что ты дохляк, - уточнил ректор.

- Ха-ха, понятно. Думал, что я тонкий и звонкий дрыщ, а теперь вдруг понял, что по мне анатомию мышц можно учить? Видишь ли, я актер, лицо и фигура, это часть моего таланта. Это именно то, что обеспечивает мне стабильную зарплату раз в месяц. На одном даровании в наши дни далеко не уедешь. Никому, как говорится, не нужна толстая рок-звезда. Всем сейчас кубики подавай и ослепительную улыбку 'привет Голливуд'. Понятно?

- Ты, юное дарование, меня собрался в трусах мыть? 

Люк без слов грациозно снял свои трусы, бросив их на стопку сложенной одежды:

- Ну как? - спокойно, зная себе цену, спросил он. - Как тебе, нормально? Подходит?

- Нормально, - Ильяд безразлично посмотрел на него. - Ничего необычного, мужик как мужик.

- Ну, - Люк уложил прядь своих волос за ухо, мило стрельнув глазками, - не такой-то я и мужик...

Процесс мытья прошел успешно, без каких-либо эксцессов. Люк, зная, что у них будет как минимум раз в день совместный душ, решил не форсировать события и раньше времени не нагнетать атмосферу. В запасе несколько недель, торопиться некуда. Поэтому, не мудрствуя лукаво, он целомудренно намылил всего Ильяда, включая и его верхнюю, и нижнюю голову, после чего тщательно смыл пену. Вот и всё мытьё. Старался действовать быстро и аккуратно. К гениталиям прикасался ровно столько, сколько это было необходимо для качественного мытья и не более того.

Правду сказать, тело ректора хоть и было покрыто новыми и старыми шрамами, но... произвело на Люка сильное впечатление. Он, конечно, догадывался, что Ильяд не урод, но когда он увидел золотистую кожу, под струями воды, у него, что называется, челюсть отвисла. Ректор был сложен безукоризненно. 

Широкоплечий, выразительная спина, твердый весь, как из стали. Пропорции тела исключительно гармоничны. Ноги длинные, задница крепкая, член... Люк предпочитал не смотреть лишний раз... Потому что член ему очень понравился - плотный, сочный, с ярко выраженной из-за обрезания головкой. Однако, увидев безупречные с высоким подъемом точеные стопы, Люк Вайт вообще растекся лужей... у него с детства был сильнейший кинк на красивые стопы.

Люк с интересом отметил, что ректора, как видно, совсем не волновало прикасание чужих рук - его симпатичный 'малыш', ни на что не реагировал и находился в абсолютно расслабленном состоянии... Чего, заметим, нельзя было сказать о его собственном члене. Прикасаться к телу Ильяда было настолько приятно, что он невольно начал возбуждаться, а ему совсем не хотелось выглядеть в равнодушных глазах ректора озабоченным идиотом.

Пришлось немедленно вспоминать о своей партнерше по фильму, с которой у него ну никак не получалась сцена поцелуя. Актер Вайт, видите ли, не мог продемонстрировать нужного для режиссера, будь он неладен, вожделения в своих глазах... Помниться тогда, ему пришлось мучиться долгих двадцать пять дублей...

Вот и сейчас воспоминания об этом эпизоде сработали безотказно. Его, начинающий было поднимать гордо голову член, весьма быстро успокоился и, смирившись со своей участью, повис, как нарядная висюлька на рождественской елке.

После душа Люк вытер Ильяда, расчесал его темные волосы, побрызгал дезодорантом, наложил новый фиксирующий бандаж на плечо, надел на него банный халат и, обмотав свои бедра длинным полотенцем, повел несчастного подопечного на кухню.

Ильяд протестовал, говорил, что есть на ночь вредно, что он не хочет, что устал и с гораздо большим удовольствием пойдет спать.

Усадив недовольного ректора на стул, Люк продемонстрировал ему план, написанный секретарем. Предпредпоследним пунктом, перед чисткой зубов, хождением в туалет и сном, был пункт "сбалансированный ужин".

- "Сбалансированный ужин", ты это понимаешь или не понимаешь? Мисс Мелисса сама, своею собственною ручкой написала черным по белому. Для меня она сейчас мой работодатель, начальник, царь и бог. Ослушаться я ее не осмелюсь. Кроме того, меня предупредили о твоей тенденции к анорексии, так что, если ты будешь себя плохо вести, капризничать, не слушаться и баловаться... у меня есть разрешение применять силу ради выполнения предписанного распорядка. Я могу тебя связать и кормить насильно. Поверь мне на слово, связывать я могу очень хорошо. Я спец по узлам. Хочешь проверить?

Весь этот бред Люк говорил с абсолютно серьезным видом, поэтому Ильяд мудро решил особо не кочевряжиться. Кто знает, может этот ненормальный и впрямь привяжет его к стулу и расширитель в зубы вставит... 

- Кстати, поверь, родной, мне бы лично было намного удобней уложить тебя спать без всякого ужина, потому что состояние твоего холодильника весьма удручающее, - с укором говорил Люк, сервируя перед Ильядом порцию прекрасной запеченной в духовке форели с овощами.

Как выяснилось, впечатляющего размера холодильник у его величества ректора был практически пуст. Правда, удалось найти кое-какие овощи. А в морозильной камере так и вообще шаром покати, ничего кроме кубиков льда. Люк догадался, что запас льда необходим был травмоопасному Ильяду для холодных компрессов на шишки и непрекращающиеся гематомы.

И только в последнем отделении морозилки Люк случайно заметил у задней стенки небольшой одинокий свёрток. Развернув пакет, он с радостью обнаружил в нем уже полностью очищенную, готовую к выпечке рыбину.

В общем, на ужин Люк умудрился приготовить восхитительного качества форель. Он загрузил ее в духовку, как раз перед пробуждением Ильяда. Тридцати пяти минут хватило на приготовление, так что к их торжественному выходу из ванной, ужин был полностью готов.

Сидя за столом, ректор с расстроенным видом смотрел в свою тарелку.

- Ешь, - скомандовал Люк.

Взяв вилку в левую руку, Ильяд съел немного запечённых, сбрызнутых оливковым маслом овощей, после чего положил вилку:

- Всё. Я спать.

- Как это спать? Во-первых, тебе еще пи-пи надо и зубы чистить, а во-вторых, пока форель не съешь, никуда тебя не отпущу. Буду бороться с твоими анорексичными штучками насильственными методами.

- Я тебя засужу, - тихо пригрозил ректор. - У меня неплохие связи в сфере юриспруденции...

- Дорогой мой, угрозы бесполезны, любой суд меня оправдает, так как я пытался сохранить тебе жизнь.

- Я не могу есть рыбу!

- Почему?!

Ильяд отвел взгляд:

- Потому что в ней кости...

- О... Ну, что ж ты раньше-то не сказал? - придвинувшись поближе, Люк орудуя двумя вилками, а где и помогая себе собственными пальцами, освободил сочное розовое филе форели от костей, аккуратно выкладывая его на край тарелки.

- Всё, теперь у тебя больше нет причин отказываться. Ешь, - облизав указательный и большой палец правой руки, он улыбнулся. - На самом деле очень удачно получилось. Давай, не капризничай.

Ильяд то ли возмущенно, то ли завороженно смотрел на длинные пальцы актера, кончики которых тот только что облизал... но ничего не сказав, взял вилку и неторопливо продолжил трапезу.

Оживленной беседы за ужином не завязывалось... Ректор отвечал односложно, предпочитая молчать, поэтому Люк старался за двоих:

- Что ж вы, уважаемый ректор, так наплевательски относитесь к своему здоровью? С экстримом уже пора завязывать, дорогой мой, поосторожнее надо быть - всё-таки уже не мальчик, пришло время научиться ценить собственную жизнь. Ты б хоть мисс Мелиссу пожалел, в самом деле... Я уже понял, что она не просто твой секретарь. Ее должность не что иное, как дымовая завеса, самый натуральный кавер-ап. В действительности же она рядом, для того чтобы тебя вовремя из проблем вытаскивать и первую медпомощь оказывать, как например, сегодня. Я прав?

- На самом деле всё не так драматично, как кажется, - возразил ректор. - Случаи, подобные сегодняшнему, случаются крайне редко, можно сказать, что их вообще не бывает. Она просто немного помогает мне и не более того...

- Ну правильно, совсем немного. Вытаскивает тебя изо всех передряг, вправляет вывихи, лечит переломы, зашивает раны... Я тут посмотрел на твое тельце, пока ты в отрубе лежал... Весьма впечатляющее зрелище - на тебе ж места живого нет! Разумеется, я не жалуюсь, с моей точки зрения ты восхитителен, но тебе надо быть осторожнее. Если не ради себя, то хотя бы... ради меня.

Открыв бутылку красного вина, у ректора ими было заставлено несколько полок, Люк налил себе, а перед Ильядом поставил бокал и бутылку минеральной воды:

- Вино для меня, тебе нельзя. Ты врач и, надеюсь, сам понимаешь - алкоголь после омнопона здоровья тебе не добавит.

Ни слова не говоря, ректор взял левой рукой уже открытую бутылку, налил себе полный до краев бокал вина и, глядя своей сиделке прямо в глаза, с удовольствием утолил жажду. Опустошив бокал, демонстративно поставил его на стол.

- Ооо... так вот ты какой, оказывается, наглый бунтарь-анархист, а косишь под приличного и добропорядочного ректора... За это ты сейчас заплатишь!

Люк легко, стараясь не навредить, оседлал колени Ильяда, распахнул его банный халат и, устроил своему пациенту сеанс жесточайшей щекотки.

Подобное удовольствие для ректора было неприемлемо. Он никогда не выступал против BDSM, но щекотка являлась как раз тем видом пытки, которую он на дух не переносил! Ни о каком веселом времяпрепровождении не могло идти и речи! Ильяд ненавидел щекотку с самого детства всеми фибрами души, щекотавшего хотел попросту прибить и совершенно не понимал, как это народ может мило хихикать и получать удовольствие?

Если кто-то имел наглость пощекотать его ребра, он не смеялся, а орал благим матом как резанный и с ходу бил в челюсть того, кто решился атаковать его. 

Но сейчас... сейчас он находился в самом невыгодном для себя положении, когда и руками толком не пошевелить, не то, что вмазать нахальному обидчику. Ни бить, ни вырваться, ни оттолкнуть, ни увернуться... Даже простенького пенделя дать не мог! Орать тоже запретил себе, потому что... стеснялся показать свою слабость. Он просто беззвучно страдал.  

- Говори, будешь меня не слушаться?! Будешь?! - возмущенно требовал Люк.

Видя, что Ильяд на пределе, но упрямо продолжает сопротивляться, актер, увеличивая темп щекотки, жестоко впился зубами в темный сосок, терзая его с упоением младенца.

Ильяд не выдержал, из его горла вырвался невольный стон, затем, еще один, и еще...

Люк вдруг заметил, что по вспыхнувшему лицу ректора бегут мокрые дорожки... Люк мгновенно прекратил пытку:

- Ильяд, о боже, я сделал тебе больно? - растерянно на него глядя, прошептал он. - Где? Не молчи, скажи что-нибудь!

- Всё нормально, просто... Отвали... отвали от меня, садюга.

Люк нежно обвил шею ректора:

- Прости, но это как раз то, чего я не сделаю. Я не отвалю.

---

- Дэйв, ты ужинать будешь? - заботливо спросил сын.

- Нет, не беспокойся, я уже ел.

- Тогда, может по бокалу вина?

- Конечно, за знакомство сам бог велел, - кивнул отец. Капитан третьего ранга Дэйв Митчелл в своей тёмно-синей, повседневной униформе подводника, расслабленно сел в кресло, закинув ногу на ногу.

- А заодно, мальчики, накиньте на себя какую-нибудь одежонку в виде брюк.

Мальчики тут же послушно удалились за вином и одежонкой...

Внезапное появление отца произвело на Нила просто неизгладимое впечатление. Надевая джинсы, он обескураженно посмотрел на доктора:

- Это невозможно! Я просто не могу поверить в то, что он твой отец. Ты уверен, что он тебе не брат?

- Нил, я тебя уверяю, это мой родитель.

- А... а в каком он звании?

- Ты что не видел? Капитан третьего ранга. Он начхим.

- Ох и ничего себе... Он что? До сих пор на лодке?

- Нет, уже лет девять, как на берегу, в центре переподготовки экипажа. Специалист по вопросам радиационного контроля.

- Но... - не унимался Нил, - у меня всё никак в голове  не усвоится то, что ты его сын...

- Почему?

- Он ведь офицер... элита флота...

- Хах, я тебя умоляю, - тихо рассмеялся док. - Поверь мне на слово, офицеры, даже элитные, тоже трахаются. Кроме того, он меня на свет произвёл еще до того, как подал заявление в колледж. Вообще, довольно поучительная история: подростковая любовь, им обоим по шестнадцать лет, первый секс - и Луиз, матушка моя, залетает. Вот же везунчики... А они в том нежном возрасте, что их даже поженить еще не могут. В общем, семьи между собой договорились, отца отправили на несколько лет в Дартмаут в "Британию"*, через три года их расписали. Луиз, вырвавшись на свободу, пошла в колледж учиться, а дед меня сразу же к себе забрал. Родители, собственно, никогда вместе как семья не жили, но всегда довольно мирно сосуществовали. Лет через семь они развелись. У каждого своя жизнь, но мы поддерживаем связь, и где-то раз в год встречаемся друг с другом.

- И с матерью?

- Да, в прошлый раз она со своим женихом приехала, мы с отцом его одобрили. Нормальный мужик, бизнесмен, у него франчайзинг на Рено. Продает машины.

- А у отца твоего жена есть?

- Пока нет. Ему на дембель через два-три года, надеюсь, хоть тогда он займется своей личной жизнью. Ведь ему и сорока трех нет...

- Ничего себе! - удивленно свистнул Нил, натягивая на себя футболку. - Подумать только... он моложе Ильяда, который к тебе яйки подкатывает...

- Давай не будем о плохом.

- Прости, но... Стив, почему ты никогда мне ничего не рассказывал?

- Любовь моя, а когда? Мы либо работаем, либо учимся, либо на фотосессиях, либо на футболе, а в свободные минуты - у нас любовь! Вот сейчас выдалась пару секунд - я и рассказываю. Пойдем быстрее, отец ждет.

Ожидая 'детей', Дэйв успел развести огонь в камине и, подвинув кресло поближе, удобно вытянулся в нем. Что ни говори, а родной дом успокаивает нервы и придает сил. Он с удовольствием возвращался в коттедж к своему отцу и сыну. Старика, к сожалению, нет, но сынa своего Дэйв обожал.  Стив его всегда радовал: пробивной, успешный, талантливый... еще и парнишку себе вроде бы хорошего нашел, благослови его господи. Дэйв втайне переживал, что сын будет одиноким, как он.

- Па, ты надолго? У тебя уже рождественский отпуск?

- К сожалению, нет, малыш. У меня всего четыре дня выходных. Возвращаюсь на базу в воскресенье вечером. В понедельник с утра совещание. Комплектуется новый экипаж, так что я до самого рождества не освобожусь. Поэтому и приехал сейчас. Думаю, может в пятницу соберем друзей? Твоих, моих, устроим барбекю? Как тебе идея? Вики позови с ее женихом...

- Дэйв, я с радостью, - улыбнулся док, наливая в бокалы сладкий порт. - Нил, что у тебя в пятницу?

- Тренировка, но это займет не более двух часов.

Стив тут же с гордостью пояснил на ухо отцу:

- Нил - лучший игрок в команде Глазго Юниверсити.

- О, прекрасно, - улыбнулся Дэйв, - я и смотрю, какая спортивная фигура...

- Но, па, он не только красивый, он еще и умный. Лучший студент на нашем факультете. В этом году заканчивает.

- Умница, сынок, - Дэйв одобрительно чмокнул сына в макушку, - горжусь тобой, хорошего мальчика выбрал. Только, дети мои, у вас нет проблем в универе? Всё-таки немного пикантная история - преподаватель и студент...

- Я тебя умоляю, Дэйв, мы ж не в викторианское время, слава богу, живём, - Стив успокоил отца. - У нас очень демократичный университет. Один ректор чего стоит...

- А чего он стоит? - заинтересовался начхим.

- Да, долгая история, пап, - изящно съехал с темы доктор, - но, скажем так, человек он весьма передовых взглядов, прогрессивен, демократичен и необыкновенно толерантен. Вот Нил, например, его очень уважает.

Дэйв чуть прищурился:

- Знаешь, слова твои прозвучали позитивно, но всё же немного странно... Надеюсь, ты от меня ничего не скрываешь? 

***

Заметки автора (сноски):

Пневмото́ракс* (от др.-греч. πνεῦμα — дуновение, воздух и θώραξ — грудь), скопление воздуха или газов в плевральной полости. Многие пневмотораксы возникают после травмы грудной клетки.

***

 в Дартмаут в "Британию"* - Королевский военно-морской колледж Британия, широко известный как Дартмут; расположен на холме с видом на порт Дартмут, Девон, Англия.

***

Конец главы 29

Конечно же, не забываем комментировать и голосовать :)

Большое спасибо всем за поддержку...

Автор: evaewart / Eva