36/37/38/39/40

Глава 36

Я прятался у салона красоты, где был Бянь Жошуй больше часа. Наконец я дождался, пока они закончат работу. Все сотрудники уже почти легли спать, но Бянь Жошуй не вышел. Он что, больше здесь не работает? Я осторожно подошёл и обнаружил, что он сидит в углу салона. Я не знал, что он делает. Весь салон внезапно показался мне очень пустынным.

На самом деле, я сначала не зашёл, потому что не хотел снова видеть этих людей. Теперь в салоне было не так много людей, поэтому я не колеблясь, толкнул дверь и вошёл.

Бянь Жошуй почти машинально улыбнулся и сказал: — Привет.Может быть, он быстро понял, что это я. Улыбка на лице Бянь Жошуя мгновенно застыла, а его глаза стали холодными. Увидев такой очевидный пробел, я почувствовал себя очень неуютно, но не мог этого показать. По крайней мере, я не хотел усугублять его депрессию.

— Разве ты не говорил, что больше не придёшь?

— Кто это сказал?Я подошёл к нему, делая вид, что оглядываюсь и указываю наугад. — Кто это сказал? Это ты? Или не ты?

Увидев моё игривое выражение лица , Бянь Жошуй стал немного более естественным. Он опустил голову и продолжил расставлять вещи на столе, затем пробормотал: — Не знаю, кто-то сказал, что он был самоуверенным в прошлый раз...

Я почесал голову, подбежал к нему, присел на корточки, посмотрел на него и сказал: — Я сказал, что был самоуверенным в прошлый раз, но я зависим. Я был недостаточно самоуверенным, и я хочу сделать это ещё несколько раз.

После этих слов лицо Бянь Жошуя тут же покраснело. К тому же, мы были очень близко друг от друга, поэтому я мог ясно видеть изменения в выражении его лица. Я подумал о том, что сказал только что, и это было действительно немного сенсационно. Кажется, я часто использовал это, когда гонялся за девушками в прошлом. Как я использовал на нём неосознанно? Осознав это, я резко встал, чувствуя себя немного растерянным, и поспешно придвинул стул рядом с собой, чтобы сесть.

— Что с тобой? — тихо спросил Бянь Жошуй. Я взял стакан воды сбоку, отпил два глотка, затем улыбнулся и сказал: — Ничего, просто немного хочу пить.

Бянь Жошуй больше не смотрел на меня и продолжал серьёзно собирать вещи в своих руках. Мне всегда было неловко сидеть вот так, и я не знал, что делать. Мне было неловко, если я не разговаривал.

— Эй, это... Сегодня твоя очередь дежурить?

Бянь Жошуй покачал головой и ничего не сказал. Я спросил, покачивая стулом: — Чем ты здесь занят, когда очередь дежурить не твоя? Ты разве не собираешься обедать?

— Я не хочу есть. Каждый день кто-то дежурит. С тех пор, как я сюда пришёл, я дежурю в полдень. В любом случае, мне нечего делать, здесь хорошо. И в комнате тепло. Я не люблю выходить. На улице слишком холодно.

— Ты глупый ! — я хлопнул по столу: — Они так тебя используют! Тебе не доплачивают денег. Это не как в школе. Добровольный труд это- благотворительность. Глупо здесь делать больше. Даже если ты не выходишь в полдень, они должны быть на дежурстве. Как это называется! Они думают, тебя легко запугать!

Я сказал это довольно взволнованно, но у Бянь Жошуй было просто безразличное выражение лица. Я сразу же почувствовал себя немного беспомощным, посмотрел на Бянь Жошуя и слабо сказал: — Просто возвращайся со мной, пойдем в школу, это действительно не подходит для тебя...

— Сун Тяньлу! — Бянь Жошуй внезапно прервал меня, я поднял на него глаза, и Бянь Жошуй внезапно спросил: — Как ты думаешь, ты действительно сможешь это сделать, если мы будем друзьями?

Я был ошеломлен на мгновение, не зная, как ответить на его вопрос. С тех пор, как Сяо Вэй сказал мне, я кажется избегал этого вопроса. Я хочу сосредоточиться на нынешних условиях жизни Бянь Жошуя и подумать о других вещах позже. В конце концов, его матери больше нет, и это действительно немного...

— Возвращайся, больше не ищи меня, я понимаю, Сяо Вэй сказал тебе. Ты также знаешь, что я ненормальный, не поддавайся моему влиянию...

Пока я слушал, я обнаружил что-то неладное, голос Бянь Жошуйя очевидно, становился всё тише и тише. Я медленно подошёл и заметил, что его лицо было полно следов слёз, весь человек выглядел так, как будто он был измотан. Я был ошеломлён в тот момент и бросился обнимать его.

— Что происходит? Не пугай меня...Я попытался вытереть ему лицо рукой и быстро схватил сбоку какую-то бумагу, желая сначала обнять его и найти место, где можно сесть.

— Пойдём... Я буду обузой для тебя. Моя мать больна, и мне нужно заработать денег на её лечение... Я... Мы с тобой не из одного мира, мы не... одни и те же люди...

Бянь Жошуй всхлипнул и начал смягчаться, наконец навалившись на меня всем своим весом, продолжал говорить. Я не успел его выслушать и выбежал с ним на руках.

Он был легче, чем когда я его нес раньше, и всё его тело было как палка. Я остановил машину и попросил водителя побыстрее ехать в городскую больницу. Бянь Жошуй всё ещё барахтался в машине, говоря, что с ним всё в порядке, что он просто не может дышать и что ему не нужно ехать в такую хорошую больницу. Я ударил его по попе одной рукой, и он тут же стал послушным, со слезящимися глазами, как ребёнок, который вообще ничего не понимает.

Выходя из машины, Бянь Жошуй даже потянул дверцу машины, тяжело дыша. Я дал водителю денег и сказал: — Мы у двери, мне нужно тебя отнести в ...

— Кошелёк... кошелёк остался в машине...

Я немного волновался, потому что всегда думал о том, сколько денег у меня есть на жизнь. Я попросил водителя помочь мне их достать. В одно мгновение я увидел, что это тот самый кошелек, который я отдал Бянь Жошую, и я сразу всё понял. Я опустил голову и взглянул на Бянь Жошуя. Он закрыл глаза и не смотрел на меня. Я действительно ничего не мог с ним поделать.

Глава 37

— Вы не ели несколько дней, и ваш желудок был испорчен таким образом...Доктор вздохнул, выписывая рецепт. Бянь Жошуй вытянул шею, чтобы посмотреть, вероятно беспокоясь о стоимости медицинских расходов.

После того, как он проглотил лекарство, я сел у кровати и уставился на него. Он наверно понял, что я злюсь, поэтому ничего не сказал, зарылся в одеяло и зарыдал. Звук был очень тихим, но очень ясным, он заставил меня возненавидеть и почувствовать себя подавленным. Я никогда не чувствовал себя так по отношению к кому-либо. Когда моя девушка плакала, я чувствовал себя мягкосердечным, но я никогда не чувствовал себя таким убитым горем.

— Почему ты плачешь? — я не мог больше этого выносить, поэтому я поднял его одеяло и повернул его голову к себе. — У тебя ещё хватает наглости плакать, ты знаешь, как я сейчас волновался? Ты действительно... что я могу тебе сказать, ты почти сделал меня бесчеловечным. Скажи мне честно, почему ты не ешь?

— Я не могу есть.

— Почему ты не можешь есть?

— Моя мама больна, мне грустно и у меня нет достаточно денег...

Я медленно отпустил его голову и больше ничего не сказал. Я хотел разбудить его и сказать, что его матери больше нет, но не мог этого сказать. Я не знал, понял ли он на самом деле или просто притворился растерянным. Несмотря ни на что, он закутался в раковину, был осторожен и не осмеливался поддаваться стимуляции со стороны внешнего мира.

Неужели это всё, что я могу сделать — играть с ним?

Бянь Жошуй уснул, его голова всё ещё была покрыта одеялом, а я тихо вышел из палаты. Я пришёл в психиатрическое отделение городской больницы. Честно говоря, мне было немного страшно в коридоре. Я боялся, что кто-то внезапно выскочит и выцарапает мне глаза. Я слышал это собственными ушами, хотя это произошло в психиатрической больнице.

— Эта болезнь делится на два типа. Один тип, как вы сказали, это подсознательное обсессивно-компульсивное расстройство. Пациента стимулировали, и эта стимуляция превысила психологический предел, который пациент может вынести. Тогда пациент выбирает побег. Подсознательно он верит, что его мать всё ещё там, и заставляет себя признать это...

— Доктор, вы можете сказать, насколько серьезно его состояние? Есть ли ещё надежда?Мои ладони вспотели, и я уставился на рот доктора.

— Ну... трудно сказать. Знаете, этот вид психического заболевания или расстройства в основном нуждается в психотерапии. Мы также столкнулись с симптомами вашего одноклассника, и его состояние можно улучшить, изменив окружающую среду. Позвольте мне рассказать вам несколько методов, и вы можете следовать рецепту, который я выписал, чтобы получить лекарство в качестве добавки.

После того, как я вышел из кабинета врача, я почувствовал себя лучше. Состояние Бянь Жошуя может быть временным, и он вернётся в норму, как только медленно выйдет из этого круга. Но моё сердце ныло, когда я думал о том, что ему придётся принять такую реальность. Врач также сказал, что как его друг, я должен оставаться рядом с ним и больше заботиться о нём, позволить ему переключить своё внимание на его текущую жизнь, то есть временно переключить свою зависимость от матери на других, чтобы он чувствовал себя в безопасности и имел смелость принять эту реальность.

Как только я вошёл, я увидел, как Бянь Жошуй собирает вещи, что-то бормоча. Я быстро схватил его за руку и спросил его несчастным тоном: — Что ты делаешь? Ты снова хочешь уйти?

Бянь Жошуй медленно выдохнул, выражение его лица изменилось с робкого на холодное. Он медленно сказал: — Что ты здесь делаешь? Мне нужно вернуться на работу. Если я останусь здесь на один день, сколько дней мне придется работать в салоне?

Я схватил его за руку, толкнул на кровать, указал на его лоб и сказал: — Я говорю тебе, ты не можешь уйти сегодня. Тебе скоро понадобится капельница. Я заплачу за неё. Просто оставайся здесь и восстанавливайся. Если ты посмеешь пошевелиться, я сломаю тебе ноги.

Бянь Жошуй, казалось, был действительно напуган. У меня не было выбора, кроме как дать ему знать, что теперь он живет не один. Я всё ещё был с ним. Я был частью его жизни, и я был последним человеком, на которого он мог положиться. Бянь Жошуй посмотрел на меня, коснулся простыни рядом с собой, фыркнул, а затем угрюмо сказал: —Почему ты заботишься обо мне? Какие у тебя отношения со мной? Мне не нужно, чтобы ты за меня платил, и я обязательно верну тебе деньги...

Я схватил кошелек, который я ему дал, с его кровати. Когда Бянь Жошуй увидел, как я вырвал его кошелек, он тут же подошёл, чтобы подраться со мной. Он стал очень нетерпеливым, его лицо покраснело, и он, казалось, хотел что-то сказать, но не мог.

— Ты понимаешь, теперь какие у нас отношения? — я поднял кошелек и громко сказал: — Вот такие отношения. Что бы ты ни говорил, ты не можешь от них отказаться.

Бянь Жошуй был ошеломлен, затем внезапно затих, медленно заполз на кровать и лёг. Я скорчил рожу незнакомцу снаружи. В чём дело? Я всегда говорю вульгарные слова, но как только я скажу что-то связное, это наверняка тронет людей до слёз.

После недолгого счастья я опустил голову. Бянь Жошуй неподвижно смотрел на меня. Я внезапно расслабился и слегка похлопал его по лбу. Я притворился спокойным и сказал: — Почему ты смотришь на меня? В чём дело? Ты никогда не видел такого красивого парня?

Бянь Жошуй слегка улыбнулся, с ноткой озорства в его улыбке, как будто он был не согласен с тем, что я сказал. Я ничего не сказал, а тихо сел рядом с ним и посмотрел на улицу. Внезапно я увидел старушку, идущую к главному входу с кучей сумок. Я вспомнил, что мы с Бянь Жошуйем ещё не ели, поэтому я сказал ему несколько слов и выбежал купить еды.

Я заказал два фастфуда как можно быстрее, купил немного фруктов и побежал в больницу. Я боялся, что парень убежит, если я не буду осторожен, я даже не узнаю, что его похитили.

К счастью, когда я вернулся, Бянь Жошуй уже уснул. Вероятно, он устал, потому что сегодня долго спал. Он всегда выглядел беспокойным, то засыпал, то просыпался. Сейчас он выглядит намного лучше и не двигается. Кажется, моя психотерапия эффективна.

Бянь Жошуй действительно отличается от того, что было раньше. Изменилась форма его головы, и изменилось всё его лицо. Южные мальчики выглядят иначе, чем наши северные мальчики. Бянь Жошуй действительно более изящный, с мелкими чертами лица, только глаза у него относительно большие, но ресницы довольно длинные, он выглядит очень хорошо с закрытыми глазами. И мне не нужно беспокоиться о том, что его ресницы накладные. Я помню, как однажды моя девушка поцеловала меня, её накладные ресницы прилипли к моему лицу, и мне было так противно, что я не мог нормально есть три дня.

Я не мог не прикоснуться к его волосам. К счастью, волосы были такими мягкими и приятными на ощупь. Я до сих пор помню, как он говорил мне, что нет необходимости расчёсывать волосы, это просто поверхностная работа, и с людьми всё в порядке, пока они чистые. Я не ожидал, что теперь он будет заниматься с другими косметическими процедурами. Интересно, как он себя чувствует, сталкиваясь с таким количеством поверхностных вещей каждый день.

Глава 38

— А? — Бянь Жошуй внезапно открыл глаза от моего нежного прикосновения, затем тупо огляделся и спросил: «Уже рассвет?

Я не знал, смеяться мне или плакать, и взял еду, которую купил, сбоку. Поскольку пришёл в спешке и у меня не было опыта в уходе за людьми, я даже не взял с собой ланч-бокс. Держа в руках жирный одноразовый ланч-бокс, я потерял аппетит.

— Сядь и давай что-нибудь съедим. Ты не ел с тех пор, как я тебя нашел.

Бянь Жошуй быстро встал и взял у меня ланч-бокс. Я положил несколько салфеток на его одеяло и наблюдал, как он ест. Бянь Жошуй был очень рад есть , как будто произошло что-то хорошее. Время от времени он смотрел в окно, но я всегда чувствовал, что его улыбка была немного невротической и не от сердца. Или, может быть, я был слишком чувствителен. Надеюсь на это.

— Ох...Выражение лица Бянь Жошуя внезапно стало уродливым, и он не проглотил большой комок еды во рту. Он прикрыл рот и бросился в ванную. Через некоторое время я услышал звук рвоты изнутри. Я поспешил туда, но Бянь Жошуй захлопнул дверь и вырвал внутри, не впустив меня. Я был встревожен у двери, и я случайно увидел медсестру, которая в прошлый раз делала Бянь Жошую настой, поэтому я бросился туда.

— Сестра, что случилось с моим одноклассником? Его вырвало после того, как он что-то съел, и его до сих пор рвёт в ванной!Медсестра медленно взглянула на меня, пригладила волосы и спросила: — Он что-нибудь ел?— Да. Он только что съел это! Оно прямо там.

Как только я указал, медсестра подошла и посмотрела на купленную мной еду, как будто увидела что-то отвратительное. Её лицо искривилось так, что я не мог ничего сказать. Она даже не потрудилась быть со мной вежливой. Она начала ругать меня в палате: — Вы знаете, что у него проблемы с желудком? Как он может переваривать такую жирную и мясную пищу?

— Я не знал... — я посмотрел на её лицо и не смог удержаться, чтобы не сказать: — Он такой худой и так долго не ел мяса. Это же естественно купить ему мяса! Откуда я мог знать, что так будет? Я не медбрат...Я увидел, что лицо медсестры полно раздражения, поэтому я продолжил: — Если он сейчас серьезно болен, разве ему не придётся остаться в вашей больнице ещё на два дня? Разве это не выгодно и вам!

— Мне не нужно твое социальное обеспечение. К тому же, дополнительные медицинские расходы, которые потратил твой одноклассник, не для меня, так что мои усилия напрасны. Поторопись и позови своего одноклассника. Если он не выйдет, я пойду в другую палату. Там много людей, ожидающих внутривенной инъекции!

Я чуть не рассердился на неё, когда услышал это. Что это за персонаж! Ей было поручено ухаживать за пациентами, с таким человеком? Если бы ей было поручено взять на себя ответственность за кардиологический отдел, я думаю, она бы разозлилась до смерти. Я проигнорировал её и постучал прямо в дверь, громко сказав: — Бянь Жошуй, выходи, медсестра здесь, мы должны сделать укол.

Спустя долгое время лицо ведьмы стало почти чёрным, а Бянь Жошуй вышел с бледным лицом. Только тогда я осознал всю серьезность употребления мяса. Бянь Жошуй был вялым и белым, как лист бумаги, и мне стало ещё более не по себе, когда я его увидел.

Ведьма крепко схватила руку Бянь Жошуя, похлопала по тыльной стороне ладони и подождала, пока кровеносные сосуды не вздулись, прежде чем пронзить их напрямую. Её навыки владения иглой были довольно хороши, а движения — довольно ловкими. Отрегулировав скорость, она посмотрела на меня и отвернулась. У меня даже возникло желание пнуть её.

Я медленно подошёл к Бянь Жошую, коснулся его лба и спросил: — Ты всё ещё чувствуешь себя неуютно?

— Нет, просто меня немного поташнивает...

— Разве это не неудобно! — я взглянул на коробку с обедом и так разозлился, что быстро вытащил её и выбросил. Я обернулся и увидел, как Бянь Жошуй смотрит на меня своими большими глазами, и он выглядел ошеломленным. Я всегда чувствовал необъяснимое беспокойство в своём сердце, всегда боялся, что некоторые из его выражений были болезненными.

— Когда ты поедешь домой? — спросил Бянь Жошуй.

— Скоро! — сказал я.

Бянь Жошуй и я пробыли в больнице три дня, и я не ходил в школу все эти три дня. Я также не включал свой телефон, потому что знал, что учитель, должно быть, был в большой суете, а мои родители, вероятно, сходили с ума. Сначала я отвёз Бянь Жошуя домой, и теперь он живёт в небольшом доме площадью более десяти квадратных метров. Внутри всё очень просто, только большая кровать и шкаф, и даже нет отопления. Комната похожа на подвал, и невозможно не вздрогнуть, как только входишь.

Помогая Бянь Жошуйя собирать вещи, я вышел на улицу и включил телефон. Конечно же, было много текстовых сообщений и пропущенных звонков. Большинство из них были от моей семьи. На этот раз я действительно попал в беду, поэтому я быстро перезвонил на номер матери.

— мама......

— Ты...ты! Где ты был? Ты знаешь, что мы с твоим отцом сходим с ума последние два дня? Что бы мы с твоим отцом сделали, если бы с тобой действительно что-то случилось? Почему ты мне не позвонил? Твой учитель...

Потом я услышал, как мой отец кричит на меня, говоря, что бы я не возвращался. Я не знал, что ещё сказать, и не хотел объяснять. Я подождал, пока они немного успокоятся, затем сказал родителям: — Я устал, я больше не хочу учиться, я хочу бросить учёбу...

Я долго молчал, и мне было очень не по себе. Я знал, что это точно ранит моих родителей. Моя мать только что увидела проблеск надежды, но я отправил её обратно в ад. Но я не хотел их обманывать. Моё сердце было совсем не в школе, было бы бесполезно, даже если бы они привязали меня туда.

— Сначала вернёмся домой... мы можем поговорить обо всём потихоньку... — сказала мама хриплым голосом, я положил телефон и вошёл в дом.

Бянь Жошуй тихо сидел в комнате, тупо глядя в противоположную стену, время от времени поглядывая в окно, и даже не заметил, как я вошёл. Я стоял там, не двигаясь, не зная почему, но я чувствовал, как моё тело невольно дрожит.

Одна минута, две минуты... Бянь Жошуй не разговаривал сам с собой, и его эмоции не изменились. Он просто смотрел на облупившуюся стену, неподвижный, как скульптура. Я почувствовал облегчение. К счастью, я не увидел ту сцену, которую себе представлял. Он клал что-то рядом с собой, а затем относился к нему как к матери в своем сознании или разговаривал сам с собой, глядя в пустую стену. К счастью, к счастью, он, возможно, просто не хотел в этом признаваться...

— Эй, о чем ты думаешь?— я похлопал Бянь Жошуя по плечу сзади.

— Ах!!!Бянь Жошуй подпрыгнул, как щенок, которому наступили на хвост. Его лицо мгновенно побледнело, и он посмотрел на меня, тяжело дыша грудью.

Я тоже был поражен им. Видя, что его лицо ещё не вернулось в нормальное состояние, я быстро провел рукой по его лбу и почувствовал на нём пот.

— Когда ты пришёл? — спросил Бянь Жошуй.

— Только что я позвонил маме. Как только я это сказала, я тут же пожалел. Зачем я упомянула слово «мама» при нём?

— О! — Бянь Жошуй казался очень спокойным: — Моей мамы сегодня нет дома, так что я просто что-нибудь приготовлю. Ты можешь остаться здесь и поесть!

Увидев, что я остановился, глаза Бянь Жошуя явно были в панике. Эта паника пробрала меня до костей. Я понял, что он боялся, что я спрошу его, куда ушла его мать. Он не знал и не мог её найти. Он всё знал, но боялся, что кто-то прорвётся сквозь этот слой целлофана. Он жил в своей собственной лжи, и ему нужен был другой человек, который бы его обслуживал. Так он мог невидимо обрести силу и превратить эту арифметическую задачу лжи на лжи в реальность.

Мой разум никогда не был таким ясным. Видя, что Бянь Жошуй всё ещё ждёт моего ответа, я мог только вежливо сказать: — Нет, у меня есть дела, когда я вернусь домой. Не бегай дома. Я вернусь, чтобы найти тебя.

— Эм...

Когда я вышел за дверь, я увидел, как Бянь Жошуй гонится за мной и стоит неподалеку, глядя на меня. Я остановился и посмотрел на него, а он помахал мне и я сказал: — Иди , я скоро буду!

Я быстро отвернул голову назад, и моё сердце действительно разрывалось. Впервые я оплакивал несправедливость мира. Почему такой хороший человек должен был так много страдать? И почему у меня не было свободного тела, чтобы сопровождать его, пока он не поправится? Впервые я почувствовал, что душевные пытки — это такая жестокая вещь, и столкнувшись с такой жестокостью, я мог только ничего не делать.

Я позвонил в дверь и думал о том, какая будет сцена, когда я войду. Глаза моей матери будут красными, а лицо отца будет полно гнева. И факты доказали, что моя догадка была верной. Моя мать обругала меня, когда увидела меня в первый раз.

— Ты несчастный ребенок! — ругала меня мать, потащила меня в дом. Отец ещё не ушёл с работы. Я забыл, что уже полдень, а отец вернётся только к вечеру.

Я не знал, рада ли моя мама увидев меня. Она была взволнована в один момент и вздыхала в другой. Она много ворчала, но я услышал только последнюю фразу: — Твой учитель сказал, что ты серьезно прогуливаешь уроки. Тебя отчислят и отправят домой на две недели, чтобы получить образование.

— Это правда? — внезапно взволнованно спросил я, держа маму за руку.

Моя мать на мгновение остолбенела, а затем ударила меня по плечу и закричала: — Почему ты такой бесперспективный? Разве это хорошо, что тебя исключили? Ты собираешься поступить на третий курс старшей школы, как ты можешь продолжать учиться?

Глава 39

— Мама, могу я с тобой кое-что обсудить?— Говори, а я скажу что, кроме учёбы я соглашусь на всё, что ты попросишь.— Можешь сначала дать мне перерыв на полгода? Завтра я вернусь в старшую школу, чтобы закрепить свои знания.

После того, как я это сказал, моя мать замолчала и села в глубоком раздумье. Бог знает, сколько решимости мне потребовалось, чтобы принять это решение. Я мечтал сделать всё что захочу, как только закончу вступительный экзамен в колледж, но для Бянь Жошуя, я думаю, я могу сделать только это. Это лучший результат. Он возвращается в школу, и мы учимся вместе, как обычно.— Как на счёт этого? Я поговорю с твоим отцом, когда он вернётся.

Я кивнул, мама снова взяла меня за руку и сказала: — Я говорю тебе, когда вернётся твой отец, просто следуй его примеру. Несколько дней назад он сказал, что сломает тебе ногу, если увидит тебя. Не провоцируй его снова.

Я дважды усмехнулся. Мой отец всегда говорил это, я вырос, слушая это. Теперь я знаю, что это была угроза, но моя мама восприняла это всерьёз. Я посмотрел на обеспокоенное лицо мамы и успокоил её: — Мама, я в порядке. Я признаю свою ошибку позже.

Выражение лица моей матери на мгновение смягчилось. Увидев, что со мной всё в порядке, она вернулась к готовке. Я пошёл в свою комнату. Поскольку я жил в школьном общежитии, именно моя мать помогала мне убирать комнату. Я редко возвращался сюда, чтобы жить, поэтому всё было чисто и аккуратно .Я не мог найти много вещей. Я открыл ящик и обнаружил, что вещи многолетней давности всё ещё были там. Моя мать даже положила карандаши, которыми я пользовался в начальной школе, в подставку для ручек.

Я открыл большой ящик посередине, и не смог сдержать смех, как только я его выдвинул. Он был полон маленьких кукол, поделок, электронных часов и фотонаклеек. Каждый раз, когда я доставал что-то оттуда, я мог вспомнить кого-то. Мне вдруг стало скучно, поэтому я пересчитал их одну за другой. С шестого класса и до сих пор у меня было в общей сложности десятки подружек. Самая короткая продержалась всего две недели. После того, как мы обменялись несколькими письмами, она перевелась в другую школу. Теперь я даже не знаю её имени.

Я считал и считал, наконец обнаружил, что не могу считать чётко. Я всегда случайно вспоминал одну и обнаруживал, что пропустил её в предыдущем счёте. В то время я всегда думал, что мои родители дураки. Пока я ничего не говорил, мои родители ничего не понимали. Теперь, когда я вижу, как моя мать так чётко разделяет эти вещи, я понимаю, что они на самом деле всё знают, но они оказали мне большое доверие и никогда не думали, что эти вещи могут заманить меня в ловушку. Я считаю, что люди, которые понимают меня больше всего ,— это мои родители. Если я расскажу им о своей нынешней ситуации, они, безусловно, поймут. Особенно моя мать, она слишком мягкосердечна и не выносит никаких мягких или жестких убеждений. Я думал об этом, когда снаружи раздался рёв, который заставил меня вздрогнуть. Мой отец вернулся. Должно быть, это мой отец, потому что больше ни у кого нет такого громкого голоса.

— Пусть этот ублюдок выйдет сюда. Если я сегодня не задам ему хорошую взбучку, я ему не отец.

Ублюдок? Если я ублюдок, разве ты не ублюдок? Я тайно рассмеялся за дверью, но на этот раз слова моего отца были настолько категоричны, что, полагаю, избиение было неизбежным. Я открыл дверь и вышел. Моя мать держала моего отца. Когда она увидела, что я выхожу, она обернулась и сказала мне: — Иди первым! Я позову тебя, когда твой отец успокоится.

— Только попробуй войти! Если ты это сделаешь, я повешу тебя на балке и изобью.

Я с трудом сглотнул. Мой отец был очень зол. Теперь была другая эпоха, он думал, что мы всё ещё можем найти балки, как раньше. Может быть, он увидел моё презрительное выражение, поэтому он бросился вперёд, но его ноги были не такими проворными, как раньше. Я чувствовал себя очень расстроенным, поэтому я сделал шаг вперёд.

В результате, десять лет спустя, я испытал то же самое обращение, что и десять лет назад. Всякий раз, когда мой отец пинал меня, я мог только притворяться, что стою на коленях на земле. Затем он использовал мухобойки, перьевые метелки, подошвы обуви и всё, что только мог придумать. Невозможно сказать, что это не было больно, в конце концов, он был храбрым человеком в молодости, но я чувствовал себя очень комфортно, когда он меня бил, поэтому я не чувствовал себя виноватым. Я думаю, что самым уставшим человеком должна быть моя мать, потому что она была такой бледной от попыток остановить меня и криков. Я думал, что должен молить о пощаде, а мой отец тяжело дышал.

— Я был неправ папа. Следующего раза не будет. Пожалуйста, сделай перерыв!Я немного поплакал, выражая своё сожаление в полной мере. Мой папа увидел моё выражение лица, казалось, не хотел этого делать. Я быстро встал и спрятался за маму. Мои ноги на некоторое время онемели.

— Кто сказал тебе вставать? Встань на колени.

Мой отец закричал, и я снова вылез. Через некоторое время мой отец действительно взял клавиатуру, бросил её на землю и крикнул: — Встань на колени.

Я вздрогнул, поднял глаза и спросил: — Если я встану на колени, будут ли мои колени работать?

— Не беспокойся об этом. Просто послушно встань на колени.

Моя мать дернула отца за одежду и сказала хриплым голосом: — Да ладно, чего вы так спорите! Сколько лет детям? Посмотри, какие дети этого возраста все ещё дерутся...

— Ты его избаловала. Ты всегда говорила, что он всё знает, но посмотри на него сейчас. Он всё знает, но ничего тебе не скажет. Ты пожалеешь об этом, когда он ограбит банк?— Мой отец посмотрел на меня, указал на меня и сказал: — Перестань нести чушь. Встань на колени.

Я просто слушал, как клавиатура издает взрывы шума, и послушно опустился на колени. Позже мои родители долго ссорились, а затем звук стих, и я остался один в гостиной. Я посмотрел на луну, которая высоко поднялась за окном, и не мог не почувствовать грусть. У Бянь Жошуя не было мобильного телефона, поэтому я даже не мог с ним связаться. Я не знал, как у него дела, не устраивает ли он беспорядки дома, я не хотел, чтобы он бегал. Когда я думал об этом, я всё ещё чувствовал беспокойство.

Нет, мне все равно нужно выходить. Я не могу оставаться дома ни дня. Теперь мне нужно следить за ним 24 часа в сутки, чтобы чувствовать себя спокойно, иначе я не буду чувствовать себя спокойно. Если только ему не станет лучше в один прекрасный день, я думаю, что смогу жить как прежде.

Кстати, у Сяо Вэя есть номер телефона, так что ему должно быть удобно выходить сейчас. Я могу позвонить ему и попросить присмотреть за мной. Я не могу просить об этом других. Чем меньше людей об этом знают, тем лучше. Я никогда не думал, что однажды окажусь на одном фронте с Сяо Вэем.

Я потрогал карманы, все было кончено, телефон был в сумке, а сумка была в моей спальне, которая была в 5 метрах отсюда. Если бы я двинулся, мой отец узнал бы и конфисковал мой телефон, и все мои усилия были бы напрасны. Я посмотрел в сторону, свет в комнате моей мамы всё ещё горел, шумно и я не знал, о чём они спорили, я должен был воспользоваться этой возможностью, чтобы убежать, а затем прибежать обратно в кратчайшие сроки.

Я попытался встать на ноги, но обнаружил, что ноги больше не подчиняются мне. Я сел на землю и закричал из-за раны на спине. Это было так неловко. Если бы это стало известно, мне было бы стыдно даже видеть кого-либо. Ни один ученик на пятом этаже школы не мог упасть сильнее меня. Теперь я даже не мог встать.

Я с шипением вздохнул, затем согнул ноги и медленно пошёл в свою комнату. Наконец, я достал свой мобильный телефон и понял, что у меня вообще нет номера Сяо Вэя. Я ударил себя по голове, всё верно, у нас с Сяо Вэем были такие плохие отношения раньше, как я мог знать его номер. Когда я подумал об этом, я уныло пошёл обратно. Может, так лучше. Если бы я действительно позвонил Сяо Вэю из-за Бянь Жошуй, я нарциссически подумал, что ему будет плохо.

Постояв на коленях около получаса, мой отец вышел. Он всё ещё выглядел плохо, но гораздо лучше, чем раньше. Мой отец посмотрел на меня и сказал: — Вставай!

— Постою на коленях ещё немного!— я глупо улыбнулся отцу: — Просто скажи мне, что ты хочешь сказать. Я просто слушаю.

— Я же сказал тебе встать, почему ты всё ещё стоишь на коленях? Тебе удобно стоять на коленях?

— Почему бы тебе просто не сказать мне, что тебе меня жаль?

Мой отец был так смущен, что нахмурился и махнул рукой: — Решать тебе. Если хочешь встать на колени, мне на тебя наплевать.

Я не хочу становиться на колени, но и встать не могу. Лучше дождусь, пока они уйдут, прежде чем вставать. Иначе мой отец, вероятно, снова применит этот трюк в следующий раз, если увидит, насколько он эффективен. Мне нужно выглядеть невредимым.

— Мы с твоей мамой обсудили это, и мы считаем, что метод, который ты упомянул, имеет смысл и будет полезен для тебя. Предварительным условием является то, что ты действительно должен усердно учиться и не тратить впустую год упорной работы.

— Вот именно! — я вдруг взволновался, пританцовывая и говоря: — Я вернулся еще на год, потому что мне вдруг захотелось учиться, но я обнаружил, что моя база слишком слаба, и я вообще не могу сравнится с другими. Я хочу вернуться на год, чтобы закрепить то, что я узнал на первом и втором году обучения в старшей школе, прежде чем я пойду на третий год обучения в старшей школе. Теперь я понимаю, что хорошая учёба действительно полезна, хотя дипломы иногда бесполезны. Но без образования, некоторые барьеры вообще не будут преодолены.

— Тебе давно следовало это понять...Мой отец был взволнован, услышав мои слова. Он сел на диван рядом со мной и долго разговаривал со мной, говоря, как сильно он сожалеет, что не пошел в колледж. Он сказал, что даже несмотря на то, что он теперь мелкий чиновник, он всё ещё не осмеливается открыть рот, когда разговаривает с другими... Мой отец не заметил, что я всё время стоял на коленях, а мама слушала с удовольствием и полностью игнорировала мою позу. Таким образом, я простоял на коленях на клавиатуре больше двух часов, прежде чем мои родители пошли спать с чувством удовлетворения.

Я почти дополз до комнаты и снял штаны. Мои бедра были не в форме, колени были вздуты и в синяках. Когда я дотронулся до них, я долго гримасничал и кричала, но не осмеливался громко кричать. Хотя я и испытал небольшую физическую боль, результат всё равно был приятным. Я почувствовал облегчение. Я поговорю с мамой однажды и заберу Бянь Жошуя к нам домой, когда он почти выздоровеет. Я так взволнован, когда думаю о том, как буду жить с ним в одной семье.

Эта ночь была для меня тяжёлой. Моя спина и задница болели, когда я спал лёжа, а мои колени не выдерживали, когда я спал на животе. И чем больше я ворочался, тем больше я не мог спать. Теперь я обнаружил, что становлюсь всё более и более «мягким» и неспособным выдерживать эмоциональную борьбу. Или, может быть, только когда я столкнулся с большим ящиком вещей, я начал понимать, что то, что сказал Бянь Жошуй, было правдой, может быть, я действительно никогда по-настоящему не любил раньше.

Глава 40

— Мама, можно мне сегодня выйти? — я хромая дошёл до двери, остановил маму и спросил.Мама посмотрела на меня и сказала: — Ни за что. Просто оставайся дома.— Нет, мам, у меня действительно есть важное дело. Если ты не позволишь мне это сделать, я понесу большую потерю. — я попытался улыбнуться немного более невинно. Моя мать сложила руки, встала по другую сторону двери и сказала: — Мне просто сегодня нечего делать, поэтому я останусь дома и присмотрю за тобой. Твой отец поручил мне присматривать за тобой.Я тут же забеспокоился и сказала маме: — У тебя совсем нет манер современной женщины. Посмотри на современных женщин, они все пытаются освободиться от мужских оков. Почему ты всё ещё такая упрямая?— Я не упрямая. Посмотри, какая женщина так же успешна, как твоя мать? Она так хорошо служила твоему отцу и сделала тебя крепким и большим. Я когда-нибудь ссорилась с твоим отцом? Ты этого не видел! Это потому, что я знаю, как быть хорошей невесткой. Иначе никто не выдержит нрава твоего отца!— Мама, как ты думаешь, быть хорошей невесткой - это успешная женщина? Не вульгарны ли твои критерии?— Я обычный человек, не спорь со мной. Иди в ту комнату, чтобы сделать обзор. Даже не думайте о том, чтобы сбежать. Это невозможно.Видя жесткое отношение матери, я был тронут и быстро сказал: — Мама, я расскажу тебе трогательную историю. После того, как я закончу, ты сможешь решить, отпускать меня или нет.— Я не хочу этого слышать. Мне потом готовить.

Я был совершенно беспомощен, поэтому я вернулся в комнату.В доме был баскетбольный мяч, поэтому я кидал его об пол, производя много шума, но это совсем не уменьшало мою раздражительность. Я передвинул другой табурет и сел у окна, чтобы посмотреть наружу. Какой чудесный мир снаружи! Было много машин и красных фонарей, хотя днём свет не включался, и там был человек, по которому я скучал... Я сильно дергал себя за волосы руками и не знал, как выразить тревогу в своём сердце.

Что мне делать, если что-то действительно случится? Я облокотился на подоконник и посмотрел вниз. Толстая водопроводная труба рядом со мной уходила до самого дна. Теперь был только один путь — подняться по водопроводной трубе. Хотя я был на третьем этаже. Но если мне удастся спуститься на второй этаж, даже если я снова упаду, это не будет большой проблемой. В любом случае, моя мама уйдет на работу в два часа дня, и я смогу просто прибежать обратно, когда она придёт с работы. Или, может быть, моя мама забудет сегодня запереть дверь снаружи, что будет лучше всего.

Я терпел это отчаяние в своём сердце до часу дня. Наконец, я услышал, как запирается дверь, и я потерял всякую надежду, и мне пришлось лезть по водопроводной трубе.

Думая об этом, я приложил все усилия и сделал шаг вперед на дрожащих ногах.

Труба оказалась не такой прочной, как я думал. Она издала громкий звук, когда я держал её , я покрылся холодным потом. Было бы хорошо, если бы меня сбросили прямо вниз, но если где-то по середине труба протекает, я был бы обречен быть покрытым грязной водой. Труба была немного тонкой, и я не мог использовать свою силу и мог только скользить вниз. В результате в середине трубы всегда были какие-то секции, и середина моих ног действительно страдала. Когда я сполз примерно на первый этаж, я спрыгнул вниз, держась за промежность, морщась и крича.

Бабушка Чжан появилась из ниоткуда, держа в руках корзину сельдерей. Она посмотрела на меня и сказала с улыбкой: — Эстакада снова сломалась наверно.Почему бы тебе не пройти через дверь? А если ты упадёшь, поднимаясь по водопроводной трубе?

Мне было так больно, что я даже не мог говорить. Я мог только хватать ртом воздух и слабым голосом сказать бабушке Чжан: — Мы в последнее время занимались военной подготовкой, учились лазать по столбам...

Бабушка Чжан сказала ещё несколько слов, и после того, как я наконец пришёл в себя, я побежал к дому Бянь Жошуйя. Я ушёл в такой спешке, что у меня не было ни цента, ни мобильного телефона. Теперь мне действительно придётся полагаться на себя во всём. Я посмотрел в сторону перекрестка и побежал к дому Бянь Жошуя.

К счастью, дорога была не очень далекой, и мне потребовалось около двух часов, чтобы добраться до их порога. И к тому времени уже почти стемнело, так что мне пришлось выкроить время, чтобы поспешить домой. Бянь Жошуй, ты, должно быть, дома!

Бац, бац, бац... Я постучал в дверь три раза, но никто не открыл. Я крикнул ещё несколько раз, но никто не пришёл . Я сидел на земле, мой разум был в беспорядке. Когда мне не везло, даже питье холодной воды застревало у меня в зубах. Я присел на корточки на землю и докурил сигарету, затем встал и пошел к салону Бянь Жошуя.

На полпути я почувствовал, как падают снежинки. Рядом со мной горели уличные фонари, и людей на улице было не меньше. Но я не увидел того, кого искал. Я замедлил шаг и начал разбираться в своих эмоциях. Продолжать идти так было не выходом. Мне нужно было найти способ раздобыть мобильный телефон. Как только я закончил школу, мама перестала давать мне карманные деньги. У меня осталось не больше 50 юаней, чего было недостаточно для телефонных звонков.

Я планировал работать , но мне пришлось бы сделать это тайно, без ведома родителей, и у меня было бы меньше времени, чтобы пойти к Бянь Жошую. Поэтому мне пришлось рассказать об этом родителям, в конце концов, мы все были студентами и не имели больших финансовых ресурсов. И это было не мелочью, так что, возможно, мои родители знали, как с этим справиться.

Пока я размышлял, я вышел из салона Бянь Жошуя. Он все ещё работал там. Он работал очень усердно и даже не заметил меня снаружи. Снег снаружи уже покрывал землю. Я нашел угол и тихо ждал, когда он выйдет.

После работы все вышли из салона один за другим. Мальчик, который продавал мне в тот день много товаров, но я ничего не купил, на мгновение остолбенел, увидев меня. Он оглянулся на меня даже после того, как отошел на большое расстояние, затем повернулся и что-то сказал мужчине, который шёл с ним.

— Ты не пришёл вчера...Я не знаю, когда Бянь Жошуй встал передо мной.

— О, я вчера был дома и у меня возникли некоторые проблемы с родителями. Ты закончил собирать вещи?

— Да. — Бянь Жошуй кивнул.

Я посмотрел на него, прищурился и спросил: — Ты надел только это?

Бянь Жошуй опустил глаза и сказал с красным лицом: — В комнате есть ещё одна куртка на ватнике.

— Тогда надень её, быстрее!

Я громко сказал, и Бянь Жошуй быстро вбежал. Смена ролей? Я не мог не найти это забавным. Казалось, что раньше он говорил эти слова, но теперь их говорю я. Но однажды я отомщу ему.

Бянь Жошуй вышел , одетый в толстое хлопковое пальто, которое делало его похожим на мяч, а с его худым лицом он был похож на неваляшку. Я тут же рассмеялся , и Бянь Жошуй неловко спросил меня : — Чему ты смеешься?— Ничего... — я повернул голову и рассмеялся ещё дважды.

Бянь Жошуй сказал "ох" и последовал за мной вперёд. Мы прошли довольно большое расстояние, не говоря ни слова. Снег становился всё тяжелее и тяжелее. Дорожный пейзаж казался красивым, но атмосфера была немного неловкой. Я хотел заговорить первым, но чувствовал, что ничего из того, что я скажу, не будет уместным. Я повернул голову, чтобы посмотреть на Бянь Жошуйя и он тоже улыбнулся мне. — Над чем ты смеёшься? — я стряхнул снег с его головы.

Бянь Жошуй протянул руку, поймал несколько снежинок, затем рассмеялся и сказал: — Как красиво! Раньше, когда я был на юге, я не видел снега. Некоторые девочки в моём классе брали кучу хлопка и становились на стол, чтобы разбросать его в День защиты детей. Тогда это было весело, но сейчас это кажется глупым. Но когда я был ребёнком, я был невинным. Тогда дни были такими оживленными, в отличие сейчас... ты... почему ты так смотришь на меня?

— Ничего, ничего...Ты продолжай. — как будто я нашёл то чувство, когда говоришь длинный абзац. Я не мог немного не разволноваться и подбодрил его продолжать.— Жизнь теперь не такая. Бремя жизни тяжелое. Нам с мамой нужно есть и жить в доме. Маме также нужно лечение...

Моё сердце внезапно похолодело, и я почувствовал, как холодок пробежал по моему позвоночнику. Бянь Жошуй всё ещё говорил без остановки и я наконец, не выдержал и прервал его.

— Бянь Жошуй, а что, если однажды ты обнаружишь, что мир не так прекрасен, как ты думал?

— Мир не прекрасен сам по себе. Красота создаётся в сердцах людей...

— А что, если однажды даже моё сердце не сможет больше выдерживать эту красоту?

— .....

В этот момент мы замолчали, и Бянь Жошуй спросил меня очень тихим голосом: — Сун Тяньлу, ты хочешь мне что-то сказать?

Я протянул руку и положил её ему на плечо, подавляя мысли в своём сердце.— Нет, иди скорее домой, у тебя руки холодные...

Каждый раз, когда я приходил в дом Бянь Жошуя, я чувствовал себя подавленным. Было очевидно, что Бянь Жошуй был не в хорошем настроении. Его брови были нахмурены с того момента, как он вошёл в дом. Он время от времени оглядывался по сторонам, а затем посмотрел на меня. Когда он увидел меня стоящим, он придвинул табуретку и сказал мне: — Ты садись, я пойду готовить.

Бянь Жошуй снял хлопчатобумажное пальто и собирался помыть овощи. Я остановил его, помог ему одеться и сказал: — Я ещё не голоден. Давай выйдем на улицу на некоторое время.

Бянь Жошуй, казалось, ждал этой фразы, и как только я закончил говорить, он взволнованно сказал: — Ладно, ладно! Пойдем играть!

Как только я это сказал, Бянь Жошуй вытащил меня. Это было совсем не похоже на то мрачное выражение лица, когда он вошел в дом. Я внезапно почувствовал, что он снова становится ненормальным. С тех пор, как он пришёл в этот дом, он вошёл в мир иллюзий и депрессии.

— Первый снег этой зимой! — сказал я, глубоко вздохнув.

Бянь Жошуй энергично кивнул, поднял с земли кучу снега, а затем украдкой взглянул на меня и бросил весь снег мне в лицо. Я знал, что он собирается сделать, но я не прятался специально, просто чтобы увидеть, как он от души смеётся.

Я также схватил ком снега с земли. Бянь Жошуй убежал, смеясь на бегу. Он выглядел таким ярким. Если бы этот ребёнок жил в нашей семье, моя мама была бы так рада видеть такого хорошо воспитанного ребёнка. Я так же был хорошей партией для него.

Двое 17- или 18-летних парня устроили битву снежками перед домом. Это был первый раз, когда Бянь Жошуй играл. С тех пор как он приехал сюда, он не осмеливался много общаться с другими, и никто не хотел играть с ним.

К концу игры вся наша одежда была мокрой. Бянь Жошуй ещё не наигрался, он засунул мне за воротник большой ком снега, когда я сидел на земле. Я потянул его изо всех сил, Бянь Жошуй упал мне под ноги, и сел мне на колени. У меня на лбу выступил пот, но я не смел кричать.

— Это весело?» — спросил меня Бянь Жошуй, тяжело дыша.

Я горько улыбнулся и сказал: — Это весело, весело...

Перед уходом мы с Бянь Жошуй слепили снеговика. Бянь Жошуй посмотрел на снеговика и долго улыбался мне. Когда совсем стемнело, мне пришлось сказать: — Бянь Жошуй, я пойду домой...

Улыбка на лице Бянь Жошуй мгновенно исчезла, но он всё равно почесал голову и сказал спокойным тоном: —Возвращайся, иначе тётя будет волноваться.

— ты......

— Что? — Бянь Жошуй ждал моего ответа.

Я наконец потерял самообладание. Я подумал, что мне следует подождать, пока мы с мамой не обсудим это, прежде чем спрашивать его, готов ли он жить со мной. Я сделал шаг вперед, посмотрел на снеговика и сказал: — Я обязательно вернусь, пока этот снеговик не растаял.

— Не волнуйся, со мной всё в порядке. Если снеговик растает, я слеплю для тебя другого...

Я кивнул, развернулся и пошёл прочь.