14. И почему

Этой ночью ему не спится, хотя после тяжелой дороги обычно почти сразу падает в кровать до самого утра.

Но сейчас Ван Ибо долго ерзает на койке, поглаживая нервно дергающуюся во сне Орешек, а у самого сна ни в одном глазу несмотря на усталость. Потому что мысли тревожные, давящие, лишающие покоя: все ли с его министром в порядке?

Да, он прекрасно понимает, что Сяо Чжань - не нежная и беззащитная принцесса, но когда вокруг столько врагов или даже недоброжелателей, то нужно быть еще более жестким и бдительным, чем обычно.

А ты-то сам кто?

Враг? Друг? Или же добра желаешь?

Гадкий внутренний голос задает такие неудобные вопросы, что выть хочется, а Ван Ибо может себе позволить только недовольно поерзать, устраиваясь поудобнее, и снова пожалеть о том, что не может заснуть. А, впрочем, может и не зря?..

- Они спят?

- Наверняка, в вино добавили снотворное.

- И все пили? Ты проверил?

- Конечно! Я же не идиот!

Руки холодеют и становятся влажными от тревоги, но все же Ван Ибо еще раз бережно проводит ладонью по взволнованно поднявшей голову Орешек: "Спасибо, девочка, что выбила тогда чашу у меня из рук". Потому что вечером было сильное желание напиться и забыться, но ласка была слишком возбужденной и постоянно крутилась по нему, из-за чего вино оказалось на одежде Ван Ибо, а не в его желудке.

- Тогда для надежности подопрем дверь снаружи, чтобы генералу никто не помешал.

- Ты думаешь, что мы не одолеем одного безоружного чиновника?

- Ты дурак? Он же колдун - ты что, не слышал?

- Колдун?!

- А то! Постоянно ходит во всем темном и мрачный, как повелитель Диюя. Разве благородный и почтенный человек будет себя так вести?

- Ну да...

- А еще его враги пропадают внезапно и навсегда. И даже тела потом не находят! Магия - я тебе говорю!

- Точно!

Голоса отдаляются, а Ван Ибо с отчаянием начинает трясти воинов, с которыми его поселили:

- Проснитесь, эй! Господина Сяо хотят убить!

Тщетно, как же тщетно - до тоскливого воя. Те все так же храпят и даже не реагируют на уже почти пинки. Дверь, конечно, не поддается - ее подперли с обратной стороны. И он с отчаянием смотрит на нервно носящуюся по комнате Орешек:

- И что нам делать, девочка?

Ласка тревожно стрекочет и ловко забирается по щербатой стене к окну - закрытому, конечно.

- И даже если бы я смог до него добраться, то как открыть? Оно наглухо заколочено! Это тебе не традиционные китайские дома из дерева и бумаги, а укрепленный каменный бастион.

Но Орешек не волнуют такие мелочи: она проскальзывает в незаметную дыру в стене и уже что-то чирикает со стороны улицы.

- Вот умница, девочка! И ты сможешь теперь проскользнуть с другой стороны и открыть дверь? Если сможешь - получишь столько орехов и мяса, сколько унесешь!

Не ясно, осознает ли ласка щедрость такого обещания, но эти ловкие лапки ранее уже не раз его выручали, когда нужно было пробраться в некоторые весьма недоступные помещения. Не то что бы Ван Ибо гордился своей карьерой вора, но не мы такие - жизнь такая. Теперь он до слез на глазах благодарен Орешек, которая каким-то волшебным образом справляется снаружи, пихая в сторону палку, которой была подперта ручка.

- Вот умница!

Ван Ибо быстро целует ласку в пыльный носик и оглядывается по сторонам: нужно действовать быстро и тихо, раз они тут одни в сознании.

- Прогуляемся, милая? Только очень тихо, чтобы никто не заметил.

Коридоры освещаются редкими светильниками, но это куда лучше, чем полная темнота. А еще есть возможность замереть где-то в самой глубокой тени, когда мимо проходят очередные солдаты.

Ван Ибо вообще с трудом ориентируется в этой крепости, но что-то подсказывает ему: скорее всего Сяо Чжаня поселили в покоях рядом с генералом, а значит, нужно искать там и идти в самую охраняемую часть здания. И Орешек очень волнуется из-за этого, тихо чирикая каждый раз, когда они пробираются мимо патрулей, которых с каждой минутой становится все больше.

Он еле слышно шепчет и успокаивающе гладит тревожную мохнатую жопку:

- Знаю, что страшно, но нужно спасать нашего Чжань-гэ. Кто, если не мы?

Риторический вопрос, и ответ на него его пугает очень сильно, потому что у Ван Ибо нет ни подготовки воина, ни каких-то особых навыков - только буйная голова (пока еще на плечах) да пушистый комочек, за который он этой самой головой перед министром отвечает. А еще кинжал, с которым не расстается с тех пор, как они прибыли к "гостеприимному" генералу.

Не заколет врага, так хоть лицо попортит.

Ну, или одежду хотя бы.

Но без боя не отдаст своего министра!

Орешек что-то согласно пищит, и они вместе продолжают пробираться по коридорам, периодически замирая в пыльных темных углах и затем продолжая свой путь - еще бы понимать, куда. Но ему феноменально везет, потому что где-то из-за угла Ван Ибо слышит знакомый голос: холодный, насмешливый, без капли страха.

- И как это понимать, генерал?

- Не думал, что пост министра занимает глупый человек, - тот явно насмехается. - Неужели мне нужно объяснять, кто именно обладает реальной властью в этом месте?

- Я и не оспаривал вашу власть тут. Но брать действующего главного министра под стражу - это подсудное действие. Императору будет доложено - не сомневайтесь.

- "Тут", - лица не видно, но зато отчетливо слышно, как злобно скалится Ли Чжуян. - Еще бы! Но вот незадача: я мочу оспорить вашу власть "там".

- Неужели? - странно, но Сяо Чжань не звучит испуганно или даже тревожно - скорее привычно иронично.

- Считаете, что у меня не хватит сил?

- Считаю, что вы недооцениваете противника, а это очень большая стратегическая ошибка для того, кто называет себя генералом.

- Почему же, - Ли Чжуян явно торжествует, довольный собой, - я отчетливо понимаю, с кем имею дело. Поэтому ваши воины и слуги сейчас спят беспробудным сном.

Голос министра ощутимо напрягается:

- Вы их отравили?

Генерал хохочет:

- Была такая мысль - не спорю, но я уверен, что среди них есть разумные люди, которые выберут службу достойному господину, а не смерть. А я не хочу разбрасываться хорошими воинами перед походом на столицу.

- Все-таки хотите свергнуть императора, - Сяо Чжань даже не удивлен.

- А вы, зная это, все равно сюда приехали.

- Поэтому.

- Что?

- Поэтому и приехал, а не "все равно".

Ли Чжуян снова фыркает:

- А ведь все давно говорят, что это род Сяо сейчас правит империей, а старик лишь сидит на троне и подписывает приказы. Оказывается, и такие слухи бывают ложными, раз сам Сяо Чжань, как послушная шавка, прибежал сюда по приказу императора схватить потенциального мятежника! Только неувязочка вышла: чтобы меня одолеть, жалкой горстки воинов не достаточно.

- А чего достаточно? - голос министра вновь спокоен, словно тому и не угрожает смертельная опасность.

Генерал даже вновь смеется:

- Вам это точно уже без надобности: второго такого шанса не будет. И если наемники не справились из-за какого-то психа, бросившегося под стрелы, то я уж точно не промахнусь. И посмотрим, сколько еще будет конвульсивно дергаться этот петух-император, если я отсеку его голову-министра!

И Ван Ибо понимает, что у него есть буквально несколько мгновений до непоправимого. И раз его уже назвали психом - надо соответствовать, поэтому он почти скидывает с себя Орешек под ее возмущенный писк, мысленно извиняясь перед любимицей и надеясь, что та спрячется и все-таки выживет, чтобы затем с диким криком и безумным лицом кинуться всего лишь с кинжалом мимо ошалевшей охраны прямо на генерала:

- Аааааа!

- Ван Ибо!

И почему перед тем, как перед его глазами все окончательно стемнело после удара по голове, в голосе министра было куда больше страха, чем тогда, когда Сяо Чжаню напрямую угрожали смертью?