ГЛАВА 18.

 — Что же вы, господин Лу Вэй, ещё не развелись что ли?

Близились малые холодаМалые холода– двадцать третий из 24 сезонов Китайского календаря, наступает 5-7 января и заканчивается 21-22 января, и Лу Вэй, по обычаю, в первый день месяца дожидался своей очереди у ворот сельской тюрьмы, как вдруг из ниоткуда за его спиной нарисовалась госпожа Да Чуантай и задала такой щекотливый вопрос. Благо, кроме Лу Вэя, никого поблизости не было, и тот, скривившись, развернулся и, выдавив из себя неловкую улыбку, жалобно посмотрел на чересчур разодетую госпожу, которая крепко держалась за локоть своего мужа.

— Как видите, ещё нет, госпожа, — неловко почесав свой затылок, ответил он.

— Но ведь дядюшка сказал, что поможет вам, — вновь возмутилась госпожа Да Чуантай.

— Всё верно, он помог, госпожа, только я был так неблагодарен, что не захотел следовать методам, что предлагал мне глава деревни...

— А что он предлагал? — спросил молчавший до этого господин Сяо Мэнь.

— Это слишком деликатный вопрос, чтобы обсуждать его у ворот тюрьмы, — нервно оглядываясь по сторонам, сказал Лу Вэй.

— Мы всё поняли, — хором сказали господин Сяо Мэнь и госпожа Да Чуантай и, ухватив Лу Вэя под локти, утащили в сторону чайной, в которой они разговаривали в прошлый раз.

***

— Вы, господин Лу Вэй, пример чести и достоинства. На вас должны равняться, — расчувствовавшись, сказала госпожа Да Чуантай, услышав рассказ Лу Вэя.

Лу Вэй поведал ей о всех трудностях, через которые ему довелось пройти за всё это время, умолчав лишь о том, что целую неделю прятал в своём доме Цянь Ту, и госпожа Да Чуантай, конечно же, посчитала похвальным то, что Лу Вэй отказался от предложения главы деревни оговорить своего мужа и таким образом получить развод. Она так же, как и Лу Вэй, осуждала такой поступок и долго возмущалась таким предложением, что исходило от главы деревни.

— Вам нужно ещё раз поговорить с моим дядей! — возмущённо воскликнула она, ударив кулаком об стол. — Уверена, он вам поможет.

— Госпожа, не стоит обо мне беспокоиться... — попытался возразить ей Лу Вэй.

— Ещё как стоит, это же такая несправедливость, что такого хорошего человека вынудили заботиться о заключённом! Я уверена, что, если я попрошу своего дядю, он что-нибудь придумает, он влиятельный человек в наших краях, и, может быть, ему будет под силу добиться досрочного освобождения вашего мужа...

Лу Вэй несколько озадаченно посмотрел на госпожу, а потом скрепя сердцем всё же решил признаться.

— Госпожа, не думаю, что ваш дядя захочет это сделать, ведь Цянь Ту украл мешок риса и шкатулку с драгоценностями именно у вашего дяди... у господина Да Куаня.

— Ах, вот оно что... — задумчиво протянула Да Чуантай. — Теперь я понимаю, почему вы не желали, чтобы он вмешивался во всё это.

— Всё верно, госпожа. Этот идиот украл у господина Да Куаня, да и к тому же до сих пор не сознался в содеянном. Каждый раз, когда я его об этом спрашивал, он продолжал твердить, что украл только мешок с рисом, а шкатулка с драгоценностями находилась внутри самого мешка, и он понятия не имел, что она там.

— Кто же в таком сознался бы, — тяжело вздыхая, произнесла госпожа Да Чуантай и с жалостью посмотрела на Лу Вэя, в то время как её муж задумчиво переспросил:

— Вы сказали, шкатулка была спрятана в мешок с рисом?

— Именно так, — подтвердил Лу Вэй.

Госпожа Да Чуантай повернулась и удивлённо посмотрела на своего мужа, а тот, не выдержав её пристального взгляда, смущенно отвёл взгляд в сторону.

— Медвежонок, почему мне кажется, что ты об этом что-то знаешь? — с нажимом спросила Да Чуантай.

— Тебе кажется, дорогая, — виновато на неё глядя и закусив нижнюю губу, произнёс господин Сяо Мэнь.

— Медвежонок! Напомни-ка мне, что сказала тебе моя мать в день нашей свадьбы...

— Она сказала, что, если я тебе совру, она отрежет мне яйца, — боязливо посмотрев на свою супругу, произнёс господин Сяо Мэнь.

— И что же, ты хочешь мне сказать, что решил без них остаться?

— Нет, дорогая...

— Тогда перестань врать и скажи всё, что ты об этом знаешь! — сердито посмотрев на своего мужа, сказала Да Чуантай, и тот в конце концов сдался и принялся рассказывать:

— Кажется, ту шкатулку с драгоценностями в мешок с рисом запрятал именно я.

— С какой это стати? — спросила непонимающая Да Чуантай.

— Ну как же, дорогая, твой дядя подарил нам на свадьбу целый дом, и моя матушка посоветовала, что следует его отблагодарить. Вот я и решил послать ему в благодарность шкатулку с драгоценностями, но так как сделать это было довольно опасно, я решил послать мешки с рисом, а в одном из них спрятать шкатулку.

— Дядя об этом знал? — растерянно спросила Да Чуантай.

— Вдогонку к мешкам с рисом я послал ему письмо, в котором рассказал об этом. Я нанял срочного Гонца, чтобы письмо добралась до господина Да Куаня сразу, после того как он получит эти мешки. Понимаешь, дорогая, я беспокоился, что кто-то может об этом прознать и украсть шкатулку с драгоценностями, но также я боялся, что господин Да Куань может запросто перепродать те мешки с рисом... В общем, я боялся всего на свете и решил быть осторожным... Я сделал это ради тебя, не ругай меня, пожалуйста, — обиженным голосом протянул Сяо Мэнь и насупился, выглядя при этом и впрямь как обиженный медвежонок.

— Я не сержусь, дорогой, ты у меня самый лучший, — растроганно протянула Да Чуантай и нежно погладила мужа по голове.

— Получается, он говорил правду, — еле слышно проговорил Лу Вэй.

— Получается, так, — тяжело вздохнув, ответил ему Сяо Мэнь.

— Расскажите об этом... пожалуйста... — серьёзно на него глядя, сказал Лу Вэй.

— Ни в коем случае! — громко воскликнул Сяо Мэнь. — Если господин Да Куань прознает об этом, он непременно рассердится.

— Почему это? — возмутилась Да Чуантай.

— Ну как же, дорогая, если я расскажу об этом, получается, что я пойду против его слова. Он изначально знал о том, что произошло, но не рассказал об этом, потому что это не имело никакого значения, а если я сейчас пойду и обо всём расскажу, то поставлю под сомнения его слова. Нет-нет, я не настолько смелый человек, чтобы отважиться на такое. Господин Да Куань как-никак очень влиятельный человек, да и ссориться с твоим дядей я не желаю. К тому же что это даст? Заключённый всё равно украл шкатулку с драгоценностями и получил по заслугам. Ничего не изменится, если я пойду и признаюсь, что шкатулка была спрятана в мешок с рисом.

— Но он ведь украл рис, не зная про шкатулку... Господин, прошу вас, расскажите обо всём, — умоляюще глядя на Сяо Мэня, произнёс Лу Вэй и, видя на его лице замешательство, он поднялся со своего места и встал перед ним на колени.

Увидев такое, Сяо Мэнь вскинулся и, словно ужаленный, вскочил со своего стула, отойдя на несколько шагов назад, в то время как его жена подлетела к Лу Вэю, пытаясь поднять того с колен.

— Не стоит так унижаться, господин Лу Вэй. Он всё расскажет, я вам обещаю.

— Если вы взамен на ваше признание, господин, хотите что-то, что я могу вам дать, то скажите мне, пожалуйста. Я сделаю всё возможное, только, прошу, расскажите правду... — серьёзно глядя на Сяо Мэня, проговорил Лу Вэй и в конце концов сдался уговором госпожи Да Чуантай и встал с колен.

— Хорошо, я расскажу, — слегка боязливо проговорил Сяо Мэнь. На это его жена положила руку на сердце и мечтательно проговорила:

— Как же ему повезло с вами, господин Лу Вэй... Вы так его любите...

***

Глава деревни принимал важных гостей в своём саду. За небольшим деревянным столиком сидел он сам, господин Мэй Жэнь, господин Да Куань и ещё один молодой человек, который только недавно подошёл и не успел представиться, поскольку вслед за ним в сад главы деревни ворвались двое молодых людей и неземной красоты девушка.

— Какими судьбами, дорогая? — поинтересовался господин Да Куань у своей племянницы.

— Дядюшка, мой ненаглядной Сяо Мэнь хочет сообщить главе деревни одну очень важную информацию. Она связана с тем заключённым, на котором господина Лу Вэя заставили жениться... или выйти замуж... в общем, это не важно, важно то, что известно что-то, что до сих пор оставалось тайной...

Никто не успел ничего возразить, как госпожа Да Чуантай серьёзно посмотрела на своего мужа, а тот, в свою очередь, быстро затараторил, рассказывая всё, что поведал до этого Лу Вэю. Когда он закончил, господин Да Куань, неодобрительно на него посмотрев, обратился к главе деревни:

— Ничего из того, что рассказал господин Сяо Мэнь, не является тайной, не так ли, глава? Помните, я ведь вам об этом рассказал, после того как вы поймали преступника.

— Да-да, верно, — тут же начал активно кивать головой глава деревни. — Собственно, именно поэтому мы и обнаружили шкатулку, и именно поэтому тот воришка получил такой большой срок.

— Смею вам возразить, господин! — тут же громко воскликнул молодой человек, который не успел представиться. — Если воришка не знал о существовании шкатулки, значит в его действиях не было преступного умысла, чтобы её красть. Он желал украсть лишь рис и должен был понести наказание лишь за кражу одного мешка риса.

— Кто это такой, что смеет тут возникать? — тихо спросил господин Да Куань у господина Мэй Жэня.

— Прошу прощения, я не успел вам представиться. Я стряпчий Цзау Шичэнь, — сказал молодой парень, услышавший вопрос господина Да Куаня.

— Так вот оно что, — многозначительно протянул господин Да Куань. — Вы, стряпчии, повсюду пытаетесь отыскать то, чего на самом деле нет.

— Вы правы, господин, — с улыбкой ответил ему Цзау Шичэнь. — Ведь в этом случае злого умысла, дабы украсть ту шкатулку с драгоценностями, что принадлежала вам, в действительности не было. Я могу поинтересоваться, любопытства ради, сколько получил тот заключённый?

— Шесть лет, господин, — поспешил ему ответить глава древни.

— И сколько он уже отбыл?

— Полтора года, — ответил за главу деревни Лу Вэй.

— За кражу одного мешка риса по закону полагается наказание в виде заключения в тюрьме на срок не более одного года. Получается, что тот господин отбыл даже больше, чем нужно было, — сцепив руки за спиной и начав прогуливаться вперёд и назад перед круглым столом, внимательно наблюдая за тем, чтобы его слушали, сказал Цзау Шичэнь.

— Что это значит, господин? — озадаченно спросил глава деревни.

— Это значит, что вы немедленно должны отпустить того господина, которого неправильно осудили!

Пока глава деревни пытался доказать, что его решение было верным, господин Да Куань вновь в полголоса обратился господину Мэй Жэню:

— Мне, может быть, что-то неизвестно, но с какой стати глава деревни так пресмыкается перед этим юнцом?

— Стряпчий Цзау Шичэнь единственный сын наместника Цзау Ши.

— Сын Наместника провинции? — удивлённо спросил господин Да Куань.

— Верно, господин. Он довольно упёртый парень и пожелал начать свой путь с самых низов, но, судя по всему, его ждёт блистательное будущее, поэтому глава деревни прислушивается к его словам.

Быстро сообразив, что ему также следует наладить отношения с сыном наместника, господин Да Куань, встав со своего места и подойдя поближе к Цзау Шичэню, широко улыбаясь сказал:

— Простите, господин, вы, верно, неправильно растолковали то, что мы вам поведали. Как только произошла эта кража, я обратился к главе деревни, который помог мне отыскать вора, и, конечно же, я ему сообщил о том, что в украденном мешке с рисом шкатулка с драгоценностями. Видите ли, я подумал, что, раз украли именно тот мешок, а не другой, то человек этот непременно прознал про шкатулку.

— Вполне разумно, — задумчиво кивнул стряпчий, после чего обратился господину Сяо Мэнь. — Вы сказали, что послали письмо? Оно было запечатанным?

— Да, — растерянно ответил тот.

— Когда вы его получили, оно было распечатанным? — обратился Цзау Шичэнь к господину Да Куаню.

— Я не припоминаю.... Кажется, да... или нет...

— Тогда получается, что...

— Он не умеет читать! — громко воскликнул Лу Вэй и все повернулись в его сторону.

— Что, простите? — с любопытством на него глядя, спросил Цзау Шичэнь.

— Цянь Ту, тот воришка, что украл мешок с рисом, он не умеет читать. Даже если бы он перехватил то письмо, не смог бы прочесть, что там было написано... А значит, он не знал о существовании шкатулки.

— Занимательно, — сказал Цзау Шичэнь и обернулся к главе деревни. — Скажите, господин, а зачем же вы тогда назначили такой большой срок заключения?

— Как зачем? А как мне ещё наказывать преступников? Он заслужил такой срок, и он его получил, — рассерженно ответил тот.

— Вы должны признать свою вину и сократить срок заключения, — серьёзно на него глядя, сказал Цзау Шичэнь.

— Даже не подумаю!

— Что ж, ясно. Раз уж вы отказываетесь, я буду вынужден написать прошение по изменению срока заключения господина Цянь Ту и отправить его на рассмотрение в столицу нашей провинции, а про произвол, что творится в этой деревне, я непременно сообщу наместнику лично.

Сказав это, стряпчий развернулся на пятках и покинул дом главы деревни, а за ним последовали и остальные, поскольку никто не хотел попасть под его горячую руку.