11🔪

Никто не говорил, что будет легко. Прям как в фильмах - находили спустя сутки, тат же разворачивали феерическую сцену и выходили все живыми и вместе с заложниками. Хосок уже хотел отчаяться, после двух дней блуждений по всей границе Сувона, который был отнюдь не маленький - карте верить нельзя, пешим ходом это буквально непреодолимо, конечно, с меньшей вероятностью по сравнению с Сеулом, но это ничего не отменяет. У выезда в сторону Пусана пригород был густо заполнен, что удивительно - обычно это шло по направлению к крупному центру, а самый ближайший - столица, но как он помнит, при въезде он видел лишь пару ухоженных домиков, в которых кто-то жил. Хосок обошел все и буквально обговорил со всеми, даже в один миг зайдя в дом на чай, наверное, сказав о своем немного скромном положении дел небрежным внешним видом и усталостью в глазах. Зарядив телефон, он благополучно ушел и, после оставшихся часов исследования местности на все заброшенные дома, разделяя их на возможность заселения или конечная станция - под снос, отправился спать в машину, предварительно переправившись в другой заселенный участок пригородной линии. В следующий день шел дождь. Промокнув до нитки буквально в тот момент, когда он вышел из машины, Чон отправился на поиски, ставя на первое место жизнь парня и, наверное, даже девушки, которая так нагло забралась к нему в машину и навязалась на совместную поездку, благополучно потерявшись спустя пару часов. В любом случае, это был ее выбор, но мужчина думает, у нее есть мозги, чтобы не совершать опрометчивых поступков. Местность была болотистая, что, конечно, немного напрягло Хосока, но точно не помешало облазить все полуобрушенные домики и просмотреть оставленные в них документы или просто вещи счастливого когда-то жития. Дождь усугублял ситуацию с нетвердой землей и, когда погода обещала лишь ухудшиться, жутко торопясь, Хосок буквально провалился под землю, не находя вокруг себя чего-нибудь, за что можно было ухватиться. Его коллеги не интересовались положением дел, на что тот лишь фыркал носом, продолжая плутать среди деревьев, грязи и обвалин, иногда встречая людей, что смотрели на него, как на умалишенного. Ну, это было очевидно - ползает зачем-то вокруг всякой дряни, что-то ищет, реально странный тип. «Только бы не простыть, - думал Хосок, усаживаясь обратно в машину после понимания своей безуспешности, ему осталось ехать только к пригороду со стороны Сеула, там теперь осталась вся надежда. Конечно, это было очевидно, но, почему-то достаточно не внушительно, как-то маловероятно, исходя из умозаключений офицера. - Колени уже болят, так еще и не пойми как одежду сушить... Короче, на тебя последняя надежда, глупая железная дорога.» Он въехал в город, быстро направляясь по главной дороге в противоположную сторону, решая, что машину нужно оставить здесь, прежде чем выйти за пределы. Если внимание привлекать, так по минимуму: пистолет за пазухой никто не видит, жилетка с карманами просто как у туриста с всякими нужными прибамбасами для выживания. К тому же, форму он свою сменил на обычный наряд, не выделяясь своим волшебным статусом среди людей. Уже ночью, припарковавшись рядом с одним из магазинчиков на окраине, рядом с заправкой и какими-то еще отдельчиками автодеталей, Хосок скромненько поискал у себя сменную одежду и, найдя что-то точно не свое, решил обратиться сам к телефону, позвонив своему приятелю. После короткого разговора на тему поисков, закончившегося на ноте «ничего не нашел, но активно продолжаю», мужчина спросил, кто последний гонял на машине, что он взял с собой. Конечно, другой ему ничего не ответил, но тоже решил, что одежду можно постирать, в крайнем случае, если он ее умызгает до степени «выбрасываем нахрен», купить новую или просто возместить деньгами. Анализируя ситуацию, если он теперь с большей вероятностью наткнется на тех потенциально опасных людей, у которых в заложниках дети, возможности вернуться у него не будет, хотя бы в ближайшие три дня, если не больше. Конечно, Хосок ни на что не рассчитывал, отправляясь в одиночку, так что он тоже умом не отличился, как и все остальные, но, может быть, это объясняется тем, что он хотел освободить других от ответственности лишь потому, что звонок принял он, и теперь является основной персоной у Намджуна, который просил его спасти, умазываясь слезами, пока сидел в шкафу и слушал, как убийца терзает безжизненное тело, которое сейчас уже благополучно отправили на кремацию. Усаживаясь в машину, Хосок выдыхает, прикрывая глаза. Он ведет боратный отсчет в своей голове, пытаясь успокоиться и принять уготованное судьбой как должное. В любом случае, если он слетит со связи, остальные отправятся на зачистку. Ближе к утру, когда солнце начинает выглядывать из-за горизонта, Хосок приоткрыл глаза и потянулся, открывая дверь, но вдруг остановился, опуская взгляд на бардачок, так и просивший открыть его. Фото парня так и оставалось бережно упаковано в пленку, что блистала в лучах утреннего солнца. Офицер смотрел на детское лицо парня и, снова обещая самому себе, что вытащит его, мягко улыбался, пальцами разглаживая пленку по фотокарточке. *** - Что нам теперь делать? - вдруг спросил Намджун, приобнимая плачущую Солу, которая сжимала пальцами пистолет и сама в размерах больше не становилась, желая превратится в песчинку. - Я не знаю... - со всхлипом выдала девушка, вытирая щеки тыльной стороной ладони. - Он нас убьет? - Не убьет, у нас есть, чем обороняться, - он дрожащей рукой указал на оружие, вздохнув, - нас обязательно спасут. После дождя было еще холоднее и сырее, чем обычно. С потолка, что неудивительно, капало, хотя ребятам казалось, что над ними есть что-то еще, и эта комната не являлась пристройкой к двухэтажному коттеджу. Дверь теперь не казалась какой-то особой защитой, а больше внушала страх, потому что никто не знал, что сделают с ними через минуту. Было страшно спать, зная, что можно не проснуться. Хотелось есть, в горле ужасно пересыхало, а затылок сводило от холода и страха перед будущим. Сола скрещивала пальцы каждый раз, когда слышала звуки колес, надеясь на подмогу. Намджуна все больше охватывала паника, а организм испытывал его, внушая самому себе, что все вокруг - иллюзия сна. Он кричал от мигрени, пугая Солу до чертиков, а потом прятался по углам комнаты, задвигаясь какими-то пыльными вещами и поломанной мебелью, пытаясь скрыться от света и мира. Хуже ему стало после того, как в один раз к ним зашел Джонни, будучи в ярости и с направленным на парня телефоном - видимо он снимал обессиленное и истощенное тело, которое отчаянно пыталось скрыть свое лицо дрожащими руками, пока Сола отодвигалась дальше от того, не зная, чего ожидать от мужчины, что выглядел как самый настоящий маньяк, мерзко улыбаясь. - Только посмотри на него, узнаешь? Знаешь кто это? - смеялся мужчина, снимая Намджуна, что отталкивал того от себя и прятался в поджатых к груди коленях. - Это твой сын! Ха-ха, как иронично, Ину, бросил своего отпрыска, и посмотри, где он теперь. Знаешь, что с ним будет? Я его убью и отправлю на ферму как корм свиньям. Сола смотрела на того, затаив дыхание. Теперь ее руки не слушались, чтобы можно было взять и спокойно выстрелить, как это было в прошлый раз. Когда Намджун сжал пальцами штанину, поднимая голову, будучи покрасневшим от напряжения, Джонни закинул телефон в карман пиджака и засмеялся, наблюдая за тем, как Намджун потихоньку иссыхает, сидя в заточении. - Хочешь узнать, кто твой отец? Так вот... - вдруг он перешел на таинственный шепот, прерываясь и остервенело хватаясь за шею парня, сдавливая пальцами сонную артерию. - Он часть мафии, дорогуша. И, если хочешь знать, у него огромные проблемы. Так что, можешь сделать вывод, что он буквально продает твое тело сейчас, не раскрывая место своего счастливого пребывания. - Перестаньте! - закричала Сола, поднимаясь на ноги и придерживая себя за стену - колени дрожали, как и губы, порываясь искривиться в горькой улыбке. - Не-а, - засмеялся тот над ней, возвращаясь к Намджуну, что тяжело сглатывал вязкую слюну. - Так ты не знаешь, где твой папаша, так? - Не знаю... - А знать хочешь? - Намджун ему ничего не ответил, но это, как оказалось, был риторический вопрос в странной формулировке. - Он окажется в могиле рядом с тобой, когда спохватится.