Глава 2

То утро обещало быть обычным. У нас, в отряде СОБР, намечался спарринг. Я, майор Бережнов, решил лично проверить нового бойца..

Капитан Шашков, мой друг, братишка, уже прибыл. Мы вместе прошли через многое, и его присутствие всегда придавало уверенности. Ребята из отряда подтягивались, лица серьезные, глаза блестят - все готовы к работе. Демьян Юртаев, сержант, наш новобранец, тоже пришел. Высокий, поджарый, взгляд - сталь.

«Ну что? Начнем», - бросил я, оглядывая собравшихся.

Спарринговали по-разному, отрабатывали разные техники, связки. Парни выкладывались по полной, каждый хотел показать, на что способен. И вот, очередь дошла до Феди Кота. Федька - парень хоть куда, но горячий, как сковородка. Он еще помнил вчерашний вечер, когда, решив, что может себе позволить поправить балаклаву Юртаева, получил от него хорошую взбучку. Федька не из тех, кто долго дуется, и, как настоящий мужик, вызвал Юртаева на спарринг.

Юртаев принял вызов. С самого начала стало понятно, что шансов у Федьки немного. Юртаев был как зверь в клетке, каждый его шаг - выверенный, каждое движение - отточенное. Он был чертовски хорош в движении - каждый мускул играл под кожей, капли пота стекали по груди, сливаясь в мокрые дорожки. Юртаев уложил Федьку, красиво, технично, без лишних движений.

Я стоял в стороне и смотрел. Смотрел на Юртаева. Он был... поразительным. В нем сочетались сила, грация и какая-то дикая красота. Шашков, стоявший рядом, хрипло засмеялся:

-«Макс, ты аж притих. Мечтаешь, чтобы он тебя так же прижал!?»

Я не ответил. Я просто смотрел. В этот момент я осознал кое-что странное, до странности неожиданное. Я, опытный боец, прошедший через огонь и воду, вдруг почувствовал... что-то новое. Что-то, что я раньше не испытывал. Кажется, я влюбился...

Шашков, как всегда, все заметил. Он толкнул меня в бок локтем, продолжая смеяться. «Макс, ты глаза-то протри! Он молод и горяч. Ты им займись, а то так и будешь стоять, облизываться».

Я молчал, чувствуя, как краснеют уши. Шашков был прав, конечно. Но я ничего не мог с собой поделать. Юртаев был как хищник, завораживающий, опасный и... невероятно притягательный. Он поднял Федьку, потрепал его по плечу, улыбнулся. Эта улыбка... она была убийственна.

Юртаев снял футболку и балаклаву....и я заметил ласточек на ключицах....тату. Шашков усмехнулся :- "Уверенный слишком. Спесь сбей. Ты же умеешь...и зажми его на татами.."

Слова Шашкова прозвучали как вызов. Спесь? Да, что-то в нем было такое, самоуверенное и дерзкое. И это раздражало, и... притягивало еще сильнее. Я понимал, что это непрофессионально, не по-мужски, но чувства захлестывали, как ледяная волна. Нужно было взять себя в руки, показать, кто здесь главный. Нельзя позволить эмоциям взять верх.

- "Юртаев, ко мне!!!" - крикнул я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и властно.

Он подошел, не опуская глаз. В них не было ни тени страха, только вызов. Я оценил это. Мужчина должен быть уверенным в себе. Но не до такой степени...

- "Ты неплох, Юртаев. Но в отряде СОБР одного таланта мало. Нужно уметь работать в команде, слушать командира, держать себя в руках. Понял?"

- "Так точно, товарищ майор." - ответил он.Его голос звучал спокойно, даже немного иронично. Это задевало. Я решил проверить его.

- "Отлично. Раз ты такой уверенный, поработаем один на один. На татами. Сейчас."

Он не дрогнул. Только слегка приподнял брови, словно ожидая чего-то подобного. Шашков ухмыльнулся, зная, что сейчас начнется настоящее шоу. Ребята из отряда, заинтригованные, окружили татами, предвкушая зрелище. Я снял китель, остался в одной футболке. И мы сошлись в центре татами...

Первая атака была моей. Резкий выпад, захват за руку, попытка броска. Юртаев увернулся с легкостью, словно читал мои мысли. Его реакция была мгновенной. Он ответил контратакой, используя мою же силу против меня. Я едва успел сгруппироваться, чтобы не упасть.

Мы кружили по татами, как два хищника, оценивая друг друга. Я бил быстро, жестко, стараясь подавить его напором. Юртаев защищался, уклонялся, выжидал. В его движениях не было лишней суеты, только точность и расчет. Он был словно змея, готовая в любой момент нанести смертельный удар.

Наконец, он перешел в атаку. Серия быстрых ударов, от которых я едва успевал уворачиваться. Он теснил меня к краю татами, не давая передышки. Я чувствовал, как усталость начинает брать свое. Но я не сдавался. Я собрал всю свою волю в кулак и ответил мощным ударом ногой.

Юртаев блокировал удар, но я увидел в его глазах момент замешательства. Это был мой шанс. Я бросился на него, захватил в плотный захват и повалил на татами. Мы катались по полу, пытаясь перехватить инициативу. Я чувствовал его силу, его сопротивление. Он был силен, чертовски силен.

В конце концов, я сумел зафиксировать его руку и провести болевой прием. Юртаев зарычал от боли, но не сдавался. Я усилил давление. Он посмотрел мне в глаза. В них не было ни страха, ни ненависти, только уважение.

Он сдался...

И я специально разбил ему губу...Парень упал! Боль ...дышит тяжело. Видно расстроился. Злой взгляд.

Пацаны захлопали :

-" Наш майор лучший!!!" Орали они...А Демьян ...просто лежал на матах и молчал. Этот взгляд....ему было больно..и обидно.Губа кровила..он разочарован. А я... ощущал победу и торжество....но и вину...его глаза...

Победа была горькой. Вкус крови на языке, смешанный с адреналином, не приносил удовлетворения. Я помог Демьяну подняться, чувствуя, как его тело дрожит от напряжения и унижения. Он не смотрел на меня, уставившись в пол с каким-то отрешенным выражением...лица.Я знал, что сломал не только его физически, но и морально.

В раздевалке стояла напряженная тишина. Ребята поздравляли меня, хлопали по плечу, но я чувствовал, что их взгляды скользят мимо меня, избегая встречи с моими глазами. Демьян сидел в углу, прижавшись к стене, и молча вытирал кровь с губы. Я хотел подойти к нему, что-то сказать, но слова застревали в горле.

Что я мог сказать? "Прости, что унизил тебя перед всеми??"

После тренировки я задержался в зале, перебирая в памяти прошедший бой. Я видел свою жестокость, свое стремление к победе любой ценой. Я оправдывал это необходимостью, долгом, своим званием. Но сейчас, в тишине зала, эти оправдания звучали фальшиво. Я вспомнил свои первые тренировки, своего первого тренера, который учил меня не только драться, но и уважать противника. Где-то по дороге я забыл этот урок...

*****Я позвал к себе в кабинет капитана Шашкова....и достал виски, с двумя стаканчиками.Андрюха Шашков смотрел на меня с каким-то странным выражением.... Словно видел меня впервые. Виски обжигало горло, но не согревало душу. Внутри оставалась пустота, разрастающаяся, как черная дыра.

- "Да ладно тебе, Макс. Чего ты!!? Подумаешь, губу разбил. Заживет. Зато показал ему, кто тут главный, спесь сбил с парня..." - Шашков попытался подбодрить меня, но его слова звучали неубедительно. Даже он, циничный и прагматичный, чувствовал неладное...

Я отмахнулся от его слов. Дело было не в разбитой губе. Дело было в том взгляде. В его боли и разочаровании. Я видел в нем отражение самого себя, молодого и амбициозного, жаждущего доказать всему миру свою силу и правоту.

И я унизил его..

Зачем? Чтобы самоутвердиться? Показать свою власть? Какая же это гнусная победа.

Шашков затянулся сигаретой, выпустив клуб дыма в потолок, и пристально посмотрел на меня. Его слова, как удар под дых, выбили весь воздух из легких :

- "Макс, я знаю тебя много лет...ты втрескался.."

- "Втрескался? В кого?!!" - прохрипел я, чувствуя, как к щекам приливает кровь. Не может быть. Это абсурд. Я, майор Бережнов, втрескался в парня?

- "Да в этого Юртаева твоего.. Вижу же, как ты на него смотришь. Не как на бойца, а как на... не знаю, на что. Как будто душу в нем увидел. Ты же после этого спарринга сам не свой ходишь, Макс. Никогда тебя таким не видел."

Я залпом допил виски, пытаясь заглушить нарастающую панику. Шашков прав. Я действительно смотрел на Демьяна как-то иначе. В его глазах, несмотря на молодость, читалась какая-то глубина, какая-то неприкрытая боль. И вместо того, чтобы помочь ему, поддержать, я сломал его. Растоптал его гордость на этом спарринге..

Зачем?

Я отвернулся к окну, глядя на пейзаж. С одной стороны - стыд и раскаяние, с другой - какое-то странное, непонятное влечение. Влечение к человеку, которого я унизил. Это какое-то безумие...

Мое молчание затягивалось, и Шашков, поняв, что я не собираюсь отрицать очевидное, лишь хмыкнул и плеснул себе еще виски. Он знал меня как облупленного, видел все мои слабости и тараканов, и, возможно, поэтому и был мне настоящим другом. Другом, который не побоится сказать правду в лицо, даже если она будет болезненной.

"Не бери в голову, Макс, - вдруг произнес Шашков, смягчившись. - С кем не бывает. Просто признайся себе в этом, и станет легче. А там уже решишь, что с этим делать."

Легче не становилось. Признание, прозвучавшее вслух, лишь усилило внутреннюю бурю.

Я влюблялся в Юртаева...

Звучало дико, нелепо, противоестественно. Я, майор спецназа, прошедший огонь и воду, закаленный в боях и тренировках, вдруг почувствовал влечение к молодому бойцу. К тому, кого сам же и унизил. Парадокс.

Я вдруг осознал, что все мои попытки сломать Юртаева на спарринге были продиктованы не желанием показать свою власть, а страхом. Страхом перед тем, что он пробудил во мне. Страхом перед непривычными, пугающими чувствами. Я пытался оттолкнуть его, чтобы оттолкнуть самого себя от этой пропасти. Но, как оказалось, лишь сделал хуже. И ему, и себе.

Кабинет был темен, если не считать тусклого света настольной лампы, которая отбрасывала длинные тени на стены, обшитые деревянными панелями. В воздухе висел тяжелый запах виски и табачного дыма, смешиваясь с напряжением, которое, казалось, сгущалось с каждой минутой. Шашков сидел напротив, его лицо, обычно насмешливое и уверенное, сейчас было серьезным, почти строгим. Его пальцы медленно вращали стакан, но он не пил - просто наблюдал за Максом...

Я чувствовал себя как на иголках. Слова Шашкова, как раскаленные угли, жгли его изнутри.

- "Ты втрескался." Этот голос, этот диагноз, который я сам себе боялся поставить, теперь звучал в голове навязчивым эхом. Я пытался заглушить его глотком виски, но напиток, обычно успокаивающий, сейчас лишь усиливал внутреннюю бурю.

- Ты не понимаешь... - наконец прорычал я, голос был хриплым, как будто долго молчал. - Это не так просто.

- А что тут понимать? - Шашков откинулся на спинку стула, его глаза сузились. - Ты, майор Бережнов, человек, который привык быть железным, вдруг размяк из-за какого-то пацана. Это смешно, Макс. Или ты сам себе не признаешься, что ему тоже не все равно?!

Я стиснул зубы... не хотел этого слышать. Не хотел думать о том, как Демьян смотрел на меня после спарринга. Не о боли в его глазах, а о чем-то другом, что я не мог - или не хотел - распознать. Даже сейчас, я чувствовал, как кожа горит от воспоминаний о том взгляде.

- Ты врешь себе, - продолжил Шашков, его голос стал тише, но от этого не менее пронзительным. - Ты не просто его унизил. Ты хотел, чтобы он увидел тебя. Чтобы он понял, кто ты. Но вместо этого ты сам попал в ловушку. И теперь не знаешь, как выбраться..

- Что ты предлагаешь? - наконец спросил я, не оборачиваясь. - Забыть? Просто взять и стереть все это?

- Нет, - ответил Шашков, его голос стал жестче. - Я предлагаю тебе признать это. Ты втрескался в него, Макс. В этого Юртаева. И он, черт побери, тоже не равнодушен. Я видел, как он на тебя смотрит. Не так, как на командира. Ты сам это знаешь. Так что хватит бегать.

Я закрыл глаза... сердце билось так сильно, что я чувствовал его удары в висках. Шашков, как всегда, попал в точку. Но сейчас, в этой тишине, я больше не мог отрицать. Я хотел Демьяна. Хотел его не как бойца, не как подчиненного, а как человека. И это желание, как огонь, пожирало изнутри.

- И что теперь? - наконец спросил я, голос был почти шепотом.

- А это уже решать тебе, - сказал Шашков, вставая. Он подошел к двери, но остановился, повернувшись. - Ты всегда был человеком действия, Макс. Так что действуй. Но знай одно: если ты снова его сломаешь, он тебе этого не простит.

С этими словами он вышел, оставив меня наедине с мыслями и желаниями, которые, кажется, уже невозможно было игнорировать...

Визуал Макса Бережнова