Глава 12. «Свежачок?»

19 января 1992 года.

Медленно разлепив веки, первое, что я сделала - потянулась за сигаретами, которые лежали на прикроватной тумбочке. Единственное мое желание было покурить, чтобы не забить кого-то ножом раз так сорок. Кстати, только вчера вечером я обнаружила, что нож, который был в чулке вместе со мной в ресторане, исчез. Точнее, его скорее всего забрал Хатис, когда доставлял меня сюда, как гребаный мешок с картошкой.

Я до сих пор пытаюсь понять, как он это сделал.

Сделав первую затяжку, я услышала чей-то грозный кашель с другого конца комнаты и тут же подорвалась, подтягивая одеяло как можно ближе.

Напротив кровати, в кресле, сидел Вадим, скрестив руки на груди. Он выглядел довольно напряженным, его губы сжатые в тонкую линию, ноздри раздувались от тяжелого дыхания, а желваки так и играли, будто он злиться на что-то. Или на кого-то.

- Ты ебанутый, Вадим? - вырвалось у меня, когда я пыталась перевести дыхание.

Он слегка закатил глаза, пристально осматривая меня.

- Глаза не успела открыть, а уже сигарета в зубах. Ты же девушка, Арина, - без эмоционально молвил он.

- Не тебе мне нотации читать, - фыркнула я, усаживаясь обратно на кровать.

Я надеюсь, что он не видел, что я сплю в одном лифчике и трусах, иначе это будет фиаско.

- Ты что здесь забыла? - Вадим закинул ногу на ногу, поправляя свою черную футболку.

- А в этом есть проблема какая-то? - я вскинула бровь, выдыхая дым в потолок.

- Арина, ты не понимаешь с кем связываешься, - серьезно проговорил Желтый, судорожно вздыхая. - Хатис жестокий человек, и если что-то пойдет не так, то он не будет спасать твою жопу, а пустит одной из первых на мясо.

Я дрогнула от этих слов. Ведь, если хорошо подумать, то действительно, я поступила глупо еще тогда, когда решилась на эту поездку. Возможно, было бы проще, если бы я вообще ничего не знала об этом всем.

- Мне нужно было знать, чем занимался Ульянов, что у него такие долги по заводу, - честно призналась я, потушив сигарету об деревянную тумбочку.

- Как он вообще позволил тебе сюда приехать? - фыркнул Вадим, на что я закатила глаза.

- Он мертв, - спокойно сказала я, пожимая плечами.

Глаза Желтого тут же расширились, слегка нахмурившись. Кажется, он тоже не знал об этом.

- Оу, я соч... - начал он, но я тут же перебила.

- Да-да, сочувствуешь и все такой, - устало вздохнула я. - Вадим, мне все равно.

Мужчина вопросительно вскинул брови, явно требуя от меня объяснения за свои слова.

- Он оставил мне завод с долгом в три миллиона, мать твою, рублей, - Вадим тут же закашлялся после этих слов. - Торговал бабами, дак еще и любовница у него была. Как ты думаешь, как мне?

Вадим покачал головой, поджимая губы.

- Ну... Вы же были женаты, ты же любила его, - более тихо сказал он, отводя взгляд в сторону.

- Я любила его, Вадим, но не той любовью, - прикусив нижнюю губу, я облокотилась на спинку кровати, пытаясь подобрать правильные слова. - Он был для меня другом, который протянул руку помощи в самый трудный момент. Он заботился об Алисе, заменил ей отца... А теперь... А теперь ни дочери, ни мужа.

Я закрыла глаза, пытаясь сдержать подступившие слезы, от воспоминаний, которые нахлынули совсем не в то время.

- Господи, Арина, мне так жаль, - шепотом проговорил Желтый, но я проигнорировала его.

Последнее, чтобы я хотела - чтобы меня жалели. Да, это ужасно, это страшно. Но сейчас моя задача - найти тех уродов, которые тронули мою дочь и сделать с ними то, что они сделали с ней. А на данный момент, я уже знаю, кто это сделал, и я заставлю Туркина страдать, когда его жену «случайно» найдут с выпотрошенными кишками.

- А ты как? Как на любовном фронте? - я решила перевести тему, чтобы не расплакаться прямо сейчас.

- Оу... Ну, никак, - грустно протянул Желтый, опуская взгляд в пол.

Я промолчала. Ситуация выходит до жути неловкая, и я очень надеюсь, что за эти два года он разлюбил меня, иначе ситуация может выйти из-под контроля. Я надеюсь, вы понимаете, о чем я говорю.

- Так, ладно, вот вещи, иди переодевайся, - Вадим тут же встал с места, бросая на кровать пакет, а сам развернулся и скрылся за входной дверью.

Я бросила непонимающий взгляд ему в след, затем схватила пакет и зашла в ванную, закрыв ее на защелку. Окатив лицо ледяной водой, я быстро почистила зубы и намазала лицо кремом, который мне «любезно» привез Хатис после долгой истерики. С пакета я достала длинный сарафан в пол, рубашку в мелкий цветочек и сандалии через палец.

Довольно неплохо.

Я решила подкрасить глаза тушью, после чего заплела волосы в высокий хвост и, схватив с тумбочки пачку сигарет, поспешила на первый этаж, где должен быть Вадим.

И я оказалась права. Он сидел на одном из обшарпанных диванов, разглядывая какой-то журнал на тайском языке. Так, хорошо, я уже даже не удивляюсь этому, как и тому, что он вместе с Валерой участвует в этом всем.

- Я готова, - заявила я, натягивая солнцезащитные очки.

Вадим кивнул и, отложив журнал на кофейный столик, встал с места, и направился на выход. Я поспешила за ним, пытаясь подстроиться под его шаг, но, черт возьми, почему мужчины так быстро ходят?

Открыв пассажирскую дверь, я поправила рубашку и тяжело вздохнула, вытирая пот со лба. Погода в Бангкоке напоминала самый жаркий июньский день, когда все, что тебе хочется - холодный душ и литр воды.

- Я могу снять рубашку? Мне жарко, - проныла я, поворачиваясь к Вадиму, который заводил мотор машины.

- Нет, - строго сказал он.

Я закатила глаза.

- Почему?

- Потому что им нельзя видеть в тебе тело, - заявил Вадим, выезжая на дорогу.

- Кому это «им»? - я недовольно цокнула языком, откидываясь на спинку сидения.

- Арина, не тупи, пожалуйста. Им, это здешним мужикам, - раздраженно буркнул Желтый, крепче сжимая руль.

Я молча вжалась в кресло, запахивая рубашку так, чтобы не осталось видно ни кусочка моего открытого декольте. Я правда не могу привыкнуть к тому, что нахожусь в стране, где девушек считают за кусок мяса, где тебя могут убить или изнасиловать просто на улице. И это очень... Странно? В Советском Союзе хоть и творится беспредел, но к девушкам так никто не относится. Я помню, что во времена Универсама было правило - не трогать парней, когда те идут рядом с женским полом. И это правило никто не смел нарушать, иначе их просто отшивали и больше не принимали ни в какие группировки.

Что же сейчас происходит в Москве? Я надеюсь, Вика справляется и с Зимой они поладили. Брагин до сих пор не в курсе моей поездки, надеюсь, что он там еще не подал меня в розыск.

- Я сказал Турбо, что ты здесь, - голос Вадима вывел меня из своих мыслей. - Он ждет тебя в Эмиратах.

Я невольно закатила глаза.

- Господи, это пиздец какой-то, - фыркнула я. - Пока его не было в моей жизни, было все нормально. А теперь я, блять, в Таиланде, надеюсь на то, что меня не украдут в рабство.

- Пока ты рядом со мной или Хатисом, то не украдут, - устало протянул Вадим.

- Я хочу домой, я насмотрелась на все это, - буркнула я, закрывая глаза.

С меня достаточно этой правды, которая меня совершенно не впечатляет. Я только больше разочаровываюсь в Ульянове.

- Если все будет хорошо, то завтра с Хатисом улетите обратно в Дубай, - Вадим тяжело вздохнул, добавляя газу машине.

- А ты? - я повернулась к нему, склонив голову на бок.

- Что я? - он мимолетом кинул на меня взгляд, а затем вернулся к дороге.

- Ты когда в Москву вернешься? - уточнила я, сцепив руки в замок.

Желтый молчал, будто обдумывал свои мысли, а затем сказал:

- У меня контракт еще до марта, поэтому пока я буду здесь, - он поник.

- Ну... Ты же вернешься? - я прикусила нижнюю губу, перебирая край своей рубашки.

Как бы там ни было, Вадим - мой друг, и я переживаю за него. Мы не общались несколько лет, но те несколько месяцев в 1989 году дали мне понять, что он тот человек, который всегда поможет и будет рядом. Еще тогда он мог просто убить меня, чтобы отомстить Универсаму за убийство Колика, но он не сделал этого. Он наоборот, дал мне все, жилье, еду, одежду, внимание, а когда понял, что я не буду с ним счастлива - отпустил. И я чувствую себя виноватой перед ним.

- Не знаю, Ариш, - он натянул улыбку, которая явно скрывала его боль.

- Я бужу ждать, - я попыталась улыбнуться, но вышло это довольно коряво.

А затем машина остановилась у корявого двухэтажного здания. Неровно уложенный кирпич местами потрескался, окна были разных размеров, а крыша, будто могла слететь от малейшего ветра. Вывеска светилась через одну букву, но все еще можно было прочитать «ЗОЛОТОЙ ЛОТОС».

И мне было ясно, куда мы приехали. Бордель. Хатис вчера говорил, что я должна посмотреть на все это своими глазами. И я поняла, что именно он имел в виду.

Внутри было душно. Воздух, пропитанный тяжелым ароматом благовоний и дешевого парфюма, давил на грудь, оставляя ощущение липкости на коже. Вадим шел впереди, уверенной походкой пробираясь сквозь полутемный коридор борделя. Я шагала за ним, сжимая кулаки.

Холл был просторным. Потертые бархатные диваны, золотистые портьеры, которые явно видели лучшие времена, и низкие столики, уставленные кальянами и недопитыми бокалами. Девушки здесь не прятались, а наоборот, они выставляли себя напоказ. Полуголые, в откровенных нарядах, они лениво расположились на диванах, перебрасываясь улыбками и приглушенными фразами с мужчинами, чьи взгляды тут же цеплялись за нас.

- Свежачок? - хмыкнул кто-то из гостей, с наглым интересом оглядывая меня с головы до ног.

Я лишь сжала челюсть, не удостоив его ответом, но Вадим, который теперь шел рядом со мной, закатил глаза.

- В ебало сейчас получишь, Эштон, - фыркнул Вадим.

Мужчина лишь пожал плечами и вернулся к своей спутнице, чьи пальцы уже тянулись к его воротнику.

Мы прошли холл и направились вглубь здания. Коридор был узким, стены обиты темно-красным бархатом, в свете приглушенных ламп казалось, что они живые, дышат. Вадим распахнул передо мной дверь и, не глядя, кивнул внутрь.

- Проходи, - не глядя на меня, приказал он.

Я переступила порог и замерла.

Комната в мягком, но гнетущем красном свете. В центре стояла массивная кровать с резными спинками, у изголовья аккуратно разложены веревки, наручники и другие принадлежности, смысл которых был ясен без объяснений. БДСМ. На стенах - крюки, цепи, кожаные плети. Это место кричало о боли, подчинении и развлечениях, в которые я не хотела даже вникать.

Но мое внимание привлекло другое.

Чуть в стороне, скрытая от прямого взгляда, находилась еще одна комната, отделенная лишь полупрозрачной вуалью. Ее очертания угадывались сквозь тонкую ткань, но что было внутри, разглядеть не удавалось. Краем глаза я заметила Хатиса, который закрывал дверь за уходящим Вадимом.

- Садись, - Хатис указал на низкий кожаный диван в углу.

Я не двинулась с места.

- Я сказала, что хочу знать, чем занимался мой муж. Но если ты думаешь, что я буду участвовать во всем этом... - он меня перебил.

- Никто тебя не заставляет, - спокойно ответил он, наливая в бокал шампанское. - Но прежде чем строить выводы, сначала посмотри.

Он протянул мне бокал.

- Клянусь богом, если ты снова что-то подмешал, то когда я приду в себя, я реально тебя убью, - заявила я.

Я вырвала бокал из его рук, делая несколько жадных глотков.

Хатис лишь усмехнулся и сделал глоток сам. Затем щелкнул пальцами, и тяжелая занавесь вуали медленно поползла в стороны.

На кровати уже сидел неизвестный мужчина, в строгом деловом костюме. Его пиджак уже покоился на полу, когда молодая девушка, лет восемнадцати, крутила бедрами возле его лица. Его руки небрежно пробегались по ее телу, останавливаясь в самых интимных местах. Девушка развернулась к нему лицом, а затем медленно опустилась на колени, откидывая волосы назад. Ее рука плавно скользнула вдоль ноги к ширинке штанов, освобождая мужчину от тяжести напряжения. Медленно спустив с него штаны вместе с трусами, девушка обхватила его член, заглатывая его полностью.

Я скривилась, наблюдая за этой картиной, после чего в два глотка допила содержимое своего бокала, протягивая его Хатису, который тут же снова его наполнил.

Я вернула свой взгляд к девушке, голову которой уже держал его мужчина, пока она отсасывала его член. Ее движения были резкими, без намека на нежность. Звуки - чавкающие, глухие, с хриплым натужным дыханием - заполняли комнату. Девушка задыхалась, но не останавливалась. Или не могла остановиться. Я уже не понимала. Мужчина подавался вперед, глубже, сильнее, иногда удерживая ее на месте, заставляя задержаться, прежде чем снова отпустить. Ее руки вжимались в его бедра, пальцы дрожали.

Я отвела взгляд, чувствуя, как по позвоночнику пробежал неприятный холодок. Это было грубо, жестко. Без капли удовольствия для нее. Шоу, в котором удовольствие доставалось только одной стороне.

Я сжала губы, пытаясь не выдать эмоций, хотя внутри все кипело от отвращения.

В следующий момент, она завалила его на кровать, расстегивая его рубашку. А затем произошло то, что я совсем не ожидала.

Я наблюдала, как девушка, одетая лишь в черное кружево, с ленивой улыбкой на губах обвила запястья мужчины холодным металлом наручников, защелкнув их с явным удовольствием. Он даже не сопротивлялся, а наоборот, смотрел на нее с голодной усмешкой, позволяя загнать себя в ловушку.

Она провела кончиками пальцев по его груди, спускаясь вниз, а затем без лишних раздумий скинула с себя остатки одежды. Красный свет ламп придавал ее коже болезненный оттенок, но она двигалась уверенно, без тени стеснения.

Забравшись к нему на бедра, девушка толчком насадилась на его член, не давая времени привыкнуть, а затем начала двигаться - резко, без ласки, без нежности. Ее ногти впились в его плечи, а голова откинулась назад, обнажая тонкую шею.

Звуки их столкновений, хриплое дыхание и приглушенные стоны заполнили комнату, смешиваясь с приглушенной музыкой за стенами. Мужчина дернулся в наручниках, но не в попытке освободиться - скорее, поддаваясь темпу, который задавала она.

Я снова отвела взгляд, ощущая, как внутри поднимается неприятная дрожь. Это было грубо.Как будто здесь не было ничего, кроме инстинктов. И я понимала, что это ее работа, но меня не покидала одна мысль - как можно вот так вот втоптать свое достоинство? Как можно спать с чужими мужчинами за деньги? Как можно можно быть проституткой?

В моей голове сразу же возникла картина Валеры и Марины, которые занимаются любовью. Страстной любовью, где где целует ее, сжимает грудь.

- С меня хватит, - уверенно сказала я, опустошая бокал залпом.

Я только хотела встать, как Хатис одернул меня, возвращая в прежнее положение.

- Давай досмотрим, - с нахальной улыбкой произнес он.

Я уселась обратно на диван, пытаясь вжаться в него, будто бы только он смог спасти меня это этого действия.

Я снова перевела взгляд на «парочку», где мужчина уже был без наручников.

Он резко развернул девушку, чтобы та стала на колени. Я чувствовала, как воздух в комнате стал тяжелее. Она даже не сопротивлялась, лишь слегка захохотала, но в этом смехе не было ни радости, ни удовольствия - скорее, отработанная роль.

Его руки грубо сжали ее бедра, а затем он без предупреждения вошел членом в нее сзади, заставив ее дернуться вперед, упираясь ладонями в стену. Ее спина выгнулась дугой, ногти заскрежетали по поверхности, но ни одного возмущенного звука не вырвалось из ее губ. Только глухой выдох, напоминающий смесь боли и смирения.

Я сжала пальцы в кулак, чувствуя, как внутри поднимается холодная тошнота. Хотелось отвернуться, но взгляд будто прикован к этой картине - грязной, хищной, почти звериной. Это не было страстью. Это не было близостью. Только сделка, где одно тело использовалось другим.

- Хатис, я хочу уйти, - грубо заявила я, опустошая третий бокал залпом.

- Скучная ты, Арина, - фыркнул он, оставляя свой бокал на столике.

Я в недоумении посмотрела на него, но тут же поднялась с места, скрещивая руки на груди. Хатис молча поднялся с места и потянул меня куда-то вглубь потайной комнаты.

Как я поняла, это выход на улицу. Воздух снаружи оказался удивительно прохладным после душного, пропитанного потом и духами, помещения. Я глубоко вдохнула, пытаясь избавиться от странного ощущения в груди, но мерзкий осадок все равно оставался.

- Сегодня ночью мы улетаем обратно в Дубай, - спокойно сказал Хатис, закуривая сигарету. - Хватит с тебя этого. Билет будет у тебя в номере.

Я молча кивнула. Хотелось поскорее уйти отсюда, вычеркнуть этот день из памяти, выбросить все увиденное, словно это был просто кошмарный сон. Я проклинаю день, когда захотела узнать правду.

Мы сели в машину, водитель повернул ключ в замке зажигания, и она плавно тронулась с места. Я уставилась в окно, разглядывая мелькающие огни ночного Бангкока. Город жил своей жизнью, даже не подозревая, какая грязь скрывается за его яркими витринами.

Вдруг раздался глухой хлопок.

Машину дернуло, будто ее что-то толкнуло. Я повернула голову к Хатису и только тогда увидела. Красное пятно стремительно растекалось по его лбу, глаза закатились, а тело бессильно завалилось на бок. Водитель резко дернул руль, прокричав что-то на своем языке, но я его уже не слышала.

- Хатис! - я схватила его за плечи, пытаясь встряхнуть, но он был уже мертв.

Крики водителя, шум, визг тормозов - все смешалось в один оглушающий гул.

Чьи-то руки грубо потянули меня наружу, выдергивая из машины. Я пыталась сопротивляться, но сил почти не осталось. Голову накрыло туманом, перед глазами поплыли красные круги.

А затем, перед тем как темнота окончательно поглотила меня, я услышала голос.

- Блять, только не откинься, пожалуйста.

И прежде чем я успела осознать, что-то понять, сознание отключилось.