Плоттвист 1. Смертеягода

Люкса открыла глаза.Пустое белое пространство. Пищащая, мертвенная тишина. Болит всё тело. Лучше бы его не было.Неподъемные конечности, звон в ушах."Хоть бы пальцем пошевелить" в голове как набат.

Она, преодолевая себя, садится в постели и осматривается. Что это, не палата больницы же? Похоже на неуклюже оборудованный медотсек на базе Шиповникова. По крайней мере, так сказало сознание.

Мародерка с трудом слазит на пол, обнаруживая там белые домашние тапочки, и, не задумываясь, бредёт к окну.Светает.В стекольном отражении она видит своё перемотанное бинтами лицо; только сейчас обнаруживает, что руки также скрыты под повязками и кровят.

Ощущение, будто её переломало в каждой кости. Но она... ничего не помнит.

Рыжая выходит в коридор и идёт медленно-медленно, по стеночке, с трудом перешагивая через валяющиеся тут и там трупы людей и мутантов. Что это? Откуда это? Вроде, была какая-то битва? Мозг упрямо не выдаёт никакой информации, и она, вопреки, идёт дальше.

В зале обнаруживается спящий на диване мужик с изуродованным лицом.— Мертон, — вспоминая, зовёт она.

Приходится потормошить его, чтобы он проснулся.— Ё-м0ё, кАк тЫ вsтАлА? — чужой голос расплывается, звенит в ушах, и её тошнит прямо на узорчатый ковёр. Мертон сочувствующе гладит ее по голове и садит рядом с собой, держа руками лицо. — Т3бе нЕльzя х0диtь.

Его темные глаза добрые, но пустые. Словно жизни в нём нет.

— Что... что произошло? — спрашивет Люкса, подавляя головокружение.

— Ты н3 п0мнИшь? — чужие слова всё ещё расползаются по сознанию прыткими змеями. — ЛюкSа, т3б3 над0 отдЫхаtь.

Она медленно опускается на спинку дивана и глубоко дышит. Мертон здесь. Рядом. Не погиб, не был разорван монстрами, а значит — всё хорошо. Хо-ро-шо.

Лунелли так не думает. Он вообще никогда ни о чём хорошем не думает: гигантский и перекаченный, словно охранник стрип-клуба, смехотворно рыжий с тяжелым прожигающим взглядом, обычно высокомерно насмешливым. Таких людей видишь и хочется бежать со всех ног.

— у него три глаза, — шепчет Люкса на ухо Мертону, прикрывая губы руками.

Лунелли усмехается как обычно, подходит к ним и берёт стул, ставит его задом наперед и садится, складывая мышцатые руки на спинке. Люксе кажется, что из разодранного бока с бинтов у него капает не горячая алая кровь, а чёрная смоль, липкая и тягучая. Женщина вжимается в спинку дивана, держа Мертона за руку. Холодную.

— Как ты себя чувствуешь? — заботливо интересуется громила. — Не мутит? Не болит голова?

— Хорошо, — врёт Люкса, боязливо косясь на Мертона. Он смотрит на Лунелли своим мертвым взглядом и молча улыбается.

— Вот и славно, — кивает рыжий. — Ты, конечно, молодец, что подорвала Мейсона, но и твоё тело не до конца сформировалось, чтобы выдержать такой урон.

— Выдержать? — не понимает. — Я не мертва?

— Конечно нет, — Лунелли смеётся, и Люкса отчего-то вспоминает, что бандиты между собой иногда называли его Спираль. — У тебя теперь некоторые... дополнительные способности. Хочешь на себя посмотреть?

Люкса с трудом встаёт с дивана и подходит к стене, чтобы посмотреть в навесное зеркало. Она медленно разматывает бинты, скрывающее лицо. В голове — пульсирующая тишина. Ничего.

Когда последний бинт спадает, она неверяще смотрит на отражающую гладь, словно это не зеркало, а портал в другой мир. Кто это?

И отражения на неё смотрит женщина с рыжей шерстью на щеках, видоизмененным носом и начинающими заостряться ушами. Она начинает разматывать руки, чтобы увидеть на них мягкий тёмный подшерсток и длинные животные когти.

— Нельзя сказать, чтобы я не предвидел произошедшего, — Лунелли довольно её осматривает и чуть виновато улыбается. — Из тебя такой себе защитник, да и баллон там появился не случайно...

— Ты всё подстроил, — поправляет Люкса.

— Грубо говоря. За пару дней до нападения я сделал тебе ещё один укол, ускоряющий процесс мутации.

— "Ещё один"?

— Да. Первый был сделан пару лет назад, когда мы жили втроём, и после клубов тебе было всё равно, колят в тебя героин или что-то другое.

— Так ты меня использовал?

Лунелли молчит.

— А что Мертон?

— Мертон? — громила озадаченно поднимает косматые брови. — Ему и так тяжело жить, к тому же, он старше. Он не перенёс бы прививку.

"И это его спасло", — думает лисица, глядя на себя. Как она пережила взрыв? Опаленное лицо, ожоги на руках. Мертон вообще выглядит так, будто не слышит их.

— А где Андрей? И Крис?

— Они приедут, как только справятся с делами. Пойдёмте в столовую. Мне есть, что вам рассказать.

* * *

Рассвело. Мимо окна плывут разрушенные жилые дома, и люди, остатки человечества, грязные и полуживые, выползают из трущоб навстречу нового дня.Шиповников задумчиво провожает глазами заброшенные обшарпанные небоскрёбы и курит в окно. Крис, со всем своим звериным размером, ведёт джип.

— Так значит, всё это подстоил дядька Эдик?

Волк утвердительно качает головой.

— Подумать только. Но как он узнал, что у нас... меня, его, Эвороса, есть антитела?

— Никак. Я думаю, это случайность. Если бы вы не выжили, он бы легко нашёл других. Просто вам повезло, — пожал плечами Крис.

Андрей хмурится и крутит в руке свои кольца. В том, что Лунелли сумасшедший, нет сомнений. Безопасно ли с ним оставаться?

— И давно ты с ним заодно?

— Он написал мне, когда откуда-то узнал, что я заболел. Сказал, что это единственный способ спасти тебя. Уберечь.

— И ты согласился?! — голос учёного звучит обвинительно.

— А что мне оставалось? Моей жизни всё равно пришёл конец, я же мутант, какая может быть жизнь у—

— Ты совсем дурак?! — Андрей завопил. — Ради чего, скажи мне, я неделями ебался с этой дурацкой вакциной, мучил своих людей? Зачем все эти формулы, эксперименты, уколы, пробы? Чтобы ты, на минутку, мой муж, просто обратился в урода и помер? Понятно, — он вдруг снова быстро перегорает и отворачивается к окну.

Крис опускает уши и выглядит поникшим.

— Прости. Я не хотел обременять тебя.

— Прощу, если скажешь, на чьей стороне, — Андрей злится, но понимает, что выбора у него нет: либо его союзником будет Крис, либо никто.

— На твоей. Всегда был, — улыбается волк, но в глазах у него — тоска.

* * *

Лунелли восходит во главу стола и оглядывает собравшихся. Отряд самоубийц.

Биба и Боба раз: племянничек Андрей, ошибки которого сыграли ему на руку, и его парень-мутант Крис, готовый плясать под любую дудку, чтобы защитить зеленовласого мальчишку.Биба и Боба два: бывший коллега и лучший друг Эворос, несколько лет дрейфующий в глубокой депрессии, и дурная девка Люкса, которую можно назвать удачным экспериментом.

Рыжий открывает бутылку коньяка и разливает по бокалам, довольный собой, как никогда.

— Ну что, так никто ничего и не спросит? — весело спрашивает он.

— Во-первых, ты, дядь, мудак, — констатирует Андрей. — Я думал, что знаю тебя. Либо я тебя знал, но очень давно, либо ты в один прекрасный момент ёбнулся и заварил всю эту кашу.

— Технически, кашу-то ты заварил, — подал голос Мертон. — Но, соглашусь, Эд подкинул в костёр дров мама не горюй.

— Во-вторых, у меня только один вопрос: нахуя? Зачем был весь этот цирк?

— Какой именно? — деловито уточняет рыжий, садясь на стул. — Если ты про пандемию — я только немного погрел руки. Если про последние события...

Он задумчиво отпивает из бокала и оглядывает собравшихся.

— Мне нужна команда. С иммунитетом или достаточным уровнем самоконтроля. Которым будет нечего терять, и которые будут согласны на авантюру.

Не сказать, чтобы все одобряли его план, но они, во всяком случае, смолчали.

— И что мы будем делать теперь?

— Развлекаться, — усмехается рыжий.

— Ты это всю жизнь делаешь, — парирут Эворос.

— Ну, захотим — построим новый мир, захотим — просто будем жить в своё удовольствие. Я уже немолод, и такой образ жизни меня ни к чему хорошему не приведёт. А у вас — некоторых — всё впереди. Я только направляю, но не руковожу.

Он отпивает еще немного, и, смакуя алкоголь на языке, говорит:

— Туда, где мы сейчас есть, нас привели только ваши решения. Так что имеем что имеем.

— За нас, — похоронным голосом произносит Мертон, поднимая стакан.

— За нас! — куда бодрее подхватывает русский.

— Чин-чин, — с сомнением произносит Люкса, но чокается.

— Запомните три простых вещи. Первая: всегда есть рыба покрупнее. Вторая: карма настигнет в любом случае. И третья... Третью я забыл, — Эддисон растерянно чешет голову, и все смеются.

the end