¡Adiós, pedrilas!

Погоня превратилась в адский кортеж, растянувшийся на полквартала. К Хавьеру присоединились еще несколько машин — темные внедорожники и скоростные седаны, все с тонированными стеклами. Они не пытались обогнать друг друга, а двигались как слаженный охотничий отряд, преследуя одну цель.Турбина R32 выла на пределе, ее свист резал ночной воздух, словно предсмертный крик. Павел работал рулем, газом и тормозом, выжимая из машины все, но при этом четко контролируя дистанцию. Он не рвал с места на прямой, позволяя преследователям видеть его, как приманку. Он вел их, как опытный проводник, ведет слепого — не отпуская далеко, но и не подпуская слишком близко. И он вел их по самому центру города. По проспектам, заполненным ночными клубами и ресторанами, где на тротуарах толпились люди. Мимо витрин дорогих бутиков, где его визг шин и рев мотора смешивались с музыкой. Он прекрасно понимал: мафия Александра — не террористы. Они не станут устраивать бойню посреди бела дня, вернее, посреди оживленной ночи, рискуя привлечь внимание всего города и навлечь на себя гнев силовиков, с которыми у них, наверняка, были свои договоренности.И они действительно не стреляли. Ни одного выстрела. Лишь плотная, неотступная тень из машин, фар и хмурых лиц за стеклами. Это была погоня-предупреждение, погоня-демонстрация силы. Они хотели не просто убить его, а загнать, окружить и взять живым, чтобы показать, что значит бросать вызов их империи. И Павел играл на этом, ведя их в свою ловушку, где роли охотника и добычи должны были поменяться местами.Внутри тоннеля машины мафии пошли в настоящую атаку. Они перестраивались, пытаясь окружить «Скайлайн», прижать его к стене. Один из черных «Мерседесов» рванулся вперед, пытаясь отсечь Павла слева.Но Павел был в своей стихии. Он маневрировал, как угорь, используя каждую возможность. Он нырял в узкие промежутки между фурой и автобусом, заставляя преследователей резко тормозить. Локтем чувствовал каждое движение машины, каждое сцепление шин с асфальтом. Он не просто уворачивался — он парировал, заставляя их самих мешать друг другу.Он не давал им отстать, но и не подпускал достаточно близко для решительного тарана. Это была смертельная игра в кошки-мышки на скорости под двести, где мышь вела за собой разъяренную стаю котов, прямо к порогу своей норы. И все громче ревела его турбина, заливая тоннель вызовом — «Барон Суббота» еще не сказал своего последнего слова.Визг шин, рёв моторов и свист турбины слились в оглушительную какофонию. Сбоку, почти вплотную, подобрался массивный Mercedes-Benz G-класс, его водитель явно намеревался прижать «Скайлайн» к стене тоннеля.И в этот самый миг, словно обрушившаяся с небес кара, с прилегающей полосы в бок «Гелентвагену» на полном ходу врезался черный Jeep Grand Cherokee SRT. Удар был сокрушительным — мощный внедорожник сбил «Мерседес» с курса, отшвырнув его прямо в задний борт многотонной фуры. Раздался оглушительный лязг рвущегося металла и бьющегося стекла. «Гелентваген», смятый, как консервная банка, беспомощно замер, блокируя собой две полосы.Jeep, лишь слегка помятый на крыле, тут же пристроился слева от R32, как бронированный щит. В салоне Павла хрипло затарахтела рация.— Прости, братан, — раздался сдавленный, но твердый голос Ивана. — Не смог я тебя так... бросить одного.Павел, не отрывая взгляда от дороги, не мог сдержать короткой, почти неверующей улыбки. План рушился, но в этот момент ему было плевать на план. Он был не один.— Дурак, — буркнул он в ответ, но в его голосе слышалась отнюдь не злость, а облегчение. — Теперь держись сбоку. Не отставай.Два автомобиля — стремительный японец и мощный американец — теперь неслись по тоннелю плечом к плечу. Охота внезапно усложнилась. У призрака появился телохранитель.Хавьер, не сбавляя бешеного темпа, лишь сильнее вцепился в руль. Потеря одного автомобиля не остановила машину возмездия Александра. Погоня продолжалась, сдавленные команды в эфире становились все злее.И тут, словно из ниоткуда, в его зеркале заднего вида возник стремительный силуэт. Чёрный Ford Mustang GT, тот самый, что Павел подарил Кларе, на огромной скорости обогнал колонну и резко пристроился прямо перед капотом «Тойоты» Хавьера. А затем... брейк-чек!Красные стоп-сигналы «Мустанга» вспыхнули ослепительно. Хавьер, действуя на чистом рефлексе, вдавил тормоз в пол. Шины взвыли, запахло горелой резиной. Секунда — и он бы въехал Кларе в багажник.«Мустанг» тут же рванул вперед и пристроился в строю слева от «Джипа» Ивана, образовав стальной клин из трех машин. В эфире, поверх шипения помех, раздался ясный, дерзкий голос:— Если ты, Павел, и умрешь сегодня, то только от моей руки! — крикнула Клара. — Понял?Павел, услышав это, не смог сдержать короткого, хриплого смеха. В нем не было веселья — лишь дикое, адреналиновое облегчение и гордость.— Ладно ребята... Хватит с меня на сегодня сантиментальностей! — рявкнул он в ответ. — Давайте уже, наконец, разъебём этих уёбков!И по его команде три машины — R32, Grand Cherokee и Mustang — словно сговорившись, начали смертоносный танец. Они виляли, менялись местами, ныряли под грузовики и выныривали из-за них, создавая на дороге хаотичный, постоянно меняющийся калейдоскоп. Они не просто убегали. Они путали карты, подставляли друг друга под мнимые атаки, сбивая с толку и без того взбешенных преследователей. Охота превратилась в цирковое представление с участием стаи разъяренных хищников и трех фантомов, издевающихся над ними на полной скорости.Три машины, словно стая, продолжали свой безумный танец, сбивая с толку преследователей. Но в самый разгар хаоса Павел, выровняв «Скайлайн» на прямой, бросил взгляд в зеркало заднего вида. И увидел его. Словно босс из видеоигры, появившийся в самый неподходящий момент, из-за спины других машин плавно и грозно выплыл матово-черный Dodge Charger. За рулем, с лицом, искаженным холодной яростью, сидел Глеб. Он не метался, не пытался обогнать — он просто вцепился в Павла взглядом и занял позицию прямо за ним, как тень, которую не стряхнуть.Павел сжал руль. Это была его старая, личная война. Он взял рацию.— Глеб мой. Сам с ним разберусь.Не добавляя скорости, он плавно, почти с вызовом, свернул на примыкающую дорогу — узкую, полупустую, ведущую вглубь промзоны. Как по команде, «Чарджер» тут же рванул за ним, оторвавшись от основной группы. Две пары красных огней скрылись за поворотом, оставив основную погоню Ивану, Кларе и остаткам мафии. Теперь это был честный поединок. Призрак против своей тени.Они влетели в тоннель, но это было не то широкое, гулкое пространство, что прежде. Этот тоннель был уже, старее, с низким потолком и всего в две полосы в каждую сторону. Рёв их моторов, многократно усиленный тесными стенами, бил по ушам оглушительной волной.Здесь не было места для сложных маневров. Это была лобовая атака. Павел работал как машина, его «Скайлайн» вилял между редкими машинами, используя каждую возможность. Он проскальзывал в зазоры, в сантиметрах от зеркал соседей, заставляя их рефлекторно жаться к обочине.Но Глеб не отставал. Его «Чарджер», тяжелый и мощный, шел за ним словно привязанный. Он не пытался повторять юркие движения R32 — он действовал как таран, грубо и прямо, заставляя других водителей уворачиваться от его массы. Он шел напролом, его цель была одна — догнать и уничтожить.Две пары фар — белые и красные — метались в полумраке тоннеля, выхватывая из тьмы асфальт, знаки и перекошенные от страха лица встречных водителей. Свист турбины Павла смешивался с басовитым рёвом V8 Глеба, создавая симфонию ярости и решимости. Это была не просто погоня. Это была дуэль, сжатая в бетонном коридоре, где места для ошибки не было ни у кого.Свист турбины и рёв мотора вырвались из оглушительного грохота тоннеля в тишину ночной промзоны. Асфальт перед ними был мокрым от недавно прошедшего дождя.Павел, вылетая из тоннеля, почувствовал, как задняя ось его R32 на мгновение теряет сцепление с влажным покрытием. Инстинктивно он поймал машину, скорректировав траекторию.Глеб, вынесшийся следом на своей тяжелой машине, не успел среагировать. Его «Чарджер», все еще несущий инерцию агрессивного выхода из тоннеля, резко понесло. Глеб отчаянно вывернул руль, пытаясь поймать начинающийся занос, но было поздно. Шины взвыли, потеряв зацеп, машина развернулась боком.Она скользила несколько метров, неумолимо приближаясь к краю дороги, где стоял массивный бетонный столб освещения. Удар пришелся точно в пассажирскую дверь с оглушительным, сминающим металл звуком. Стекло разлетелось на тысячи осколков, алюминий смялся, как бумага. «Чарджер», издав последний скрежет, замер, прижавшись к столбу своей искореженной стороной. Павел, видя в зеркале эту картину, сбросил газ. Звук аварии прозвучал для него как финальный аккорд в их личной войне. Он не испытывал триумфа — лишь ледяное спокойствие. Одна угроза была нейтрализована. Но впереди его ждал главный босс — Александр. Погоня была окончена. Начиналась война.Иван и Клара сражались в отчаянном танце на колесах. «Джип» и «Мустанг» метались между машинами мафии, уворачиваясь от попыток тарана и блокировки. Иван, стиснув зубы, в очередной раз резко дернул руль, бока своего Grand Cherokee встретились с крылом одного из преследующих седанов. Тот не удержался на траектории, вынесло на встречную полосу, где он с визгом шин и хрустом врезался в отбойник.— Павел, блядь, ещё немного и нам кранты! — закричал Иван в рацию, его голос хрипел от напряжения. — Их как тараканов!И в этот момент, словно ответ на его отчаянный призыв, со стороны прилегающей улицы на их дорогу, в узкий промежуток между «Джипом» и «Мустангом», с визгом шин влетел занесенным боком черный R32. Он проскользил несколько метров, выровнялся и встал в строй, как третий клин в броне.— Чарджер ликвидирован, — раздался в эфире спокойный, ровный голос Павла. В нем не было ни злорадства, ни усталости — лишь холодная констатация факта. — Осталось дело за малым.Три машины снова были вместе. Преследователей стало меньше, но оставшиеся, видя, как их предводитель выбыл из игры, озверели еще сильнее. Финальная стадия погони только начиналась. Теперь им нужно было не просто уйти — им нужно было закончить это. Раз и навсегда.Александр, его лицо искажено холодной яростью, поднес рацию к губам, чтобы выкрикнуть приказ, который положил бы конец этому цирку: «Открыть...»Но слово застряло у него в горле. Взгляд, брошенный в зеркало заднего вида, выхватил из темноты одинокую пару фар. Старый, коробчатый Jeep Grand Cherokee WJ, он шел за их кортежем с пугающей настойчивостью.И словно по этой первой фаре был дан сигнал, позади «Виджи» один за другим вспыхнули десятки других огней. Фары, противотуманки, дальний свет — целая армада автомобилей вынырнула из ночи, растянувшись на километр. Среди них были потрепанные внедорожники. Это была «Факалити» во всей своей былой мощи. В эфире, чистым и уверенным голосом, зазвучал голос Евы:— Подкрепление прибыло. Принимайте, братцы.Павел, услышав сестру, не смог сдержать короткого, торжествующего возгласа:— Вот это моя сестра!Армада с ревом моторов набрала скорость и накрыла хвост колонны Александра. Раздались первые оглушительные удары — тараны, выбивающие мафиозные машины из строя, отправляющие их в заносы и в кювет. Поле боя растянулось на сотни метров.Пользуясь хаосом, Павел и Клара синхронно вдавили газы в пол. R32 и Mustang рванули вперед, как две черные стрелы, устремляясь к голове колонны, к машине самого Александра.То, что началось как погоня, превратилось в апокалиптическое побоище на асфальте. Ночь разорвали рёв моторов, визг шин и оглушительная симфония сминаемого металла.Армада Евы врезалась в хвост колонны Александра,как торпеда. Старый WJ, которым управлял один из ветеранов, с разбегу впечатал бампер в бок «Лэнд Ровера», отправив того в неуправляемое вращение. Воздух наполнился запахом горящей резины и разлитого бензина.Павел и Клара,два черных силуэта, рвали вперед, к «Тойоте» Хавьера, за которой скрывался Александр. Клара на своем «Мустанге» резко вильнула, прикрывая Павла от попытки тарана, и ее задний бампер с грохотом встретился с крылом преследователя. Павел же, не сбавляя хода, работал рулем, как скальпелем, проскальзывая в сужающиеся промежутки. Его R32 был не просто машиной — он был продолжением его воли.Иван в своем SRT стал керном этого хаоса.Он таранил, оттеснял, блокировал. Когда один из мафиозных седанов попытался отрезать Павла, Иван развернулся и встретил его лоб в лоб. Удар был страшным, но мощный «Джип» выстоял, отбросив противника на обочину с смятым в гармошку капотом. Стекла в машине Ивана посыпались, но он лишь отряхнул осколки с плеча и снова ринулся  в бой, его «Джип» был похож на разъяренного раненого зверя.Наконец, Павел прорвался сквозь заслон. Его R32 поравнялся с «Тойотой» Хавьера. Сквозь тонированные стекла он на мгновение встретился взглядом с Александром. В глазах босса мафии не было страха — лишь холодная, бездонная ненависть и понимание того, что его империя рушится здесь и сейчас, на этом клочке асфальта.Вся трасса на несколько километров превратилась в адскую дискотеку мигающих фар, летящих искр и искореженного металла. «Факалити», воскресшая из пепла, доказывала свою легенду. Это была не просто битва. Это была месть, кованая из стали и боли, и каждый удар по машинам Александра был ударом по стенам той тюрьмы, в которую он пытался запереть их прошлое.Александр, сжимая в бессильной ярости поручень, сквозь стиснутые зубы прошипел Хавьеру:— Валим отсюда. Немедленно.«Тойота» Хавьера резко рванула вправо, съехав на узкую загородную дорогу, убегающую в темноту. Но бегство уже не было незаметным. Четыре пары фар — R32, «Мустанг», два «Джипа» — ринулись в след, как псы, взявшие кровавый след.Павел вырвался вперед. Он обогнал «Тойоту», сделал рывок и… резко дернул ручник. Его «Скайлайн» развернуло на 180 градусов с визгом шин. На мгновение машина замерла поперек дороги, и в эту секунду Павел щелкнул переключателем.Два ослепительных белых солнца фар дальнего света ударили прямо в лобовое стекло «Тойоты». Хавьер инстинктивно вскрикнул, закрывая глаза рукой, и резко дёрнул руль вправо, чтобы избежать лобового столкновения с внезапно возникшим призраком.Это была роковая ошибка. Правые колеса «Тойоты» сорвались в кювет. Машина клюнула носом, перевернулась через капот, с грохотом прокатилась по откосу и замерла вверх колесами, как мертвый жук. Стеклянный дождь осколков усыпал асфальт.Павел тем временем уже выровнял свой R32 и затормозил. Рядом с ним остановились «Мустанг» Клары и «Джип» Ивана. Ева подъехала следом на своем WJ. Все вышли из машин, стволы пистолетов и автоматов нацелены на перевернутую «Тойоту», из которой медленно полз едкий дым. Тишину нарушал только шипение остывающего металла и прерывистая работа перевернутого двигателя. Погоня была окончена. Теперь предстоял последний разговор.Тишина, наступившая после грохота переворота, была оглушительной. Ева, Клара и Иван стояли на краю дороги, вглядываясь в искореженную «Тойоту». Из разбитых окон медленно выползал дым, пахнущий горелой пластмассой и бензином. Александр отстегнул ремень и рухнул на крышу, теперь бывшую его полом. Глухой, хриплый кашель вырвался из его груди, и темные капли крови забрызгали и без того грязный металл. С трудом, медленно, он выполз на землю, опираясь на дрожащие руки. Его дорогой костюм был изорван, лицо залито кровью из рассеченной брови. Он поднял голову и уставился на четверых людей, стоящих над ним. Павел, не говоря ни слова, спустился по откосу. Его шаги были тяжелыми и мерными. Он остановился прямо над поверженным боссом мафии, его тень накрыла Александра. Без эмоций на лице, Павел достал из-за пояса пистолет. Металл холодно блеснул в тусклом свете фар.Он не стал целиться. Не стал произносить пафосных фраз. Он просто навел ствол на Александра и нажал на спуск.Грохот выстрела, короткий и сухой, разорвал ночную тишину, поставив финальную точку в их войне.Павел поднялся по откосу обратно к дороге. Он встретился взглядом с Иваном, Кларой и Евой. Никто не произнес ни слова. Лишь короткий, тяжелый кивок Павла сказал все: «Здесь покончено».Они молча вернулись к своим машинам. R32, Mustang и два Jeep’а развернулись на опустевшей дороге и медленно выехали обратно на главное шоссе.Картина, открывшаяся им, была апокалиптической. На протяжении сотен метров обочины были усеяны искореженным металлом — остатками мафиозного кортежа. Кое-где из разбитых окон виднелись неподвижные тела. Из некоторых машин доносились стоны — тихие, полные боли и безысходности. Воздух гудел от редких срабатывавших сигнализаций и потрескивания остывающего металла. Запах бензина, гари и крови висел тяжелым облаком.Они проехали через это побоище, не останавливаясь и не замедляясь. Огни их фар выхватывали из мрака обломки былого могущества Александра, превращенные в хлам. Это был не триумфальный марш. Это было молчаливое, мрачное шествие по полю боя, которое они сами и создали. Цена свободы и мести была разбросана по обочине, и каждый из них понимал, что этот образ останется с ними навсегда. Они ехали вперед, в ночь, оставляя позади руины прошлого и неся с собой тяжелое бремя выживших.Когда они приблизились, огни превратились в целое скопление машин, беспорядочно стоящих на обочине, что пришли им на подмогу. Из них высыпали люди — мужчины и несколько женщин, с закопченными лицами, в порванной одежде, но с сияющими глазами.Увидев подъезжающие R32, «Мустанг» и два «Джипа», они разразились оглушительным криком, смехом, свистом. Кто-то стрелял в воздух из ракетницы, оранжевые трассеры уносились в ночное небо.Павел, Иван, Клара и Ева вышли из машин, и их тут же окружила толпа. Похлопывания по плечам, крепкие объятия, восторженные возгласы.—Братан, ты видел, как я того на «БМВ»... — кричал один парень с перевязанной рукой.—А этот занос, Паш! Легенда!Иван, ухмыляясь, уже доставал из багажника своего «Джипа» ящик с пивом. Крышки с шипением полетели в сторону. Клара, смеясь, обняла Еву, и они смотрели на это безумие — на этих грубых, опасных людей, которые стали их семьей в этой безумной войне.Павел стоял немного в стороне, прислонившись к капоту своего «Скайлайна». Он смотрел на это празднество среди руин, на сияющее лицо Клары, на улыбающуюся Еву, на хмелеющего от победы Ивана. Он глубоко вздохнул, впервые за долгие месяцы чувствуя не тяжесть, а странное, непривычное облегчение. Это была не просто победа над мафией. Это было возвращение домой. К своим.Шум стих, энергетики были распиты, первые сигареты докуривались. Павел отошел с Иваном в сторону, подальше от общего ликования. Ночной ветер трепал их волосы.— Это еще не всё, — тихо сказал Павел, глядя на темный горизонт.Иван нахмурился, оторвав взгляд от своей помятой, но гордой машины.— Почему? Александр мертв. Его люди разгромлены. Какое еще «не всё»?— В списке остались еще двое, — голос Павла был ровным, но в нем слышалась стальная усталость. — Коллекционер. И тот, кто нанял Александра — сын депутата.Иван с недоумением покачал головой.— Коллекционер? Ну, подумаешь, какой-то чудак с манией величия. Чем он тебе так уж насолил?Павел горько усмехнулся.—Тем, что купил и выставил у себя в гараже мой старый «Спортаж». Как трофей. Как доказательство того, что «Барона Субботу» достали и прижали. — Он посмотрел на Ивана. — После того, что мы сегодня устроили, он будет явно недоволен. Очень. Его коллекция лишилась главного экспоната — головы Александра на блюде. И он обязательно попытается восстановить... справедливость. По-своему.Иван молча переваривал услышанное. Победа, которую они только что отпраздновали, внезапно снова начала обретать вкус пепла. Один враг был повержен, но тут же из тени появлялись двое других — один, движимый жаждой мести за отца, и второй, чье самолюбие коллекционера было оскорблено. Война не заканчивалась. Она просто переходила на новый, возможно, еще более опасный уровень.