Глава 31. Между кошмаром и явью

Что это было? Ловушка? Хитроумный план Измы? Очередная злокозненная подляна? Или же закономерность, которую невозможно было обойти?

Я, если честно, понятия не имел, хоть и уверял себя, что никакого отношения к жуткому пространству, простиравшемуся за Гранью, место, куда меня только что втянуло, не имело.

А если все же и имело, то не столь прямое, что уже само по себе не так ужасно.

Окончательный переход завершился буквально в мгновение ока. Я успел моргнуть лишь раз, прежде чем понял, что уже не там, где обитают живые. Локус Обсерватории, присутствие друзей, недругов, а также вид на кольцо, все еще трансформирующееся, чтобы распахнуть треклятую Дверь, в целом оставались прежними. Если не брать в расчет крошечное дополнение к общему антуражу в виде полупрозрачной алой дымки, обволакивавшей абсолютно все вокруг, то можно было и впрямь сказать, будто ничего не изменилось. Дымка чем-то напоминала ихор, но только внешне. Из-за ее своеобразного воздействия, окружающий мир казался подозрительно незыблемым, но вместе с тем парадоксально непостоянным. Каждая деталь, каждая линия, каждый изгиб напоминали сверхреалистичный рисунок гениального мастера, черновые наброски которого забыли подтереть. Из-за этого то тут, то там виднелись странные геометрически правильные... тени. Они залегали в углах локуса, а еще густели над разумами тех, кто остался по ту сторону Преддверия.

Несмотря на внезапность перехода, сознание мое оставалось до странного спокойным и собранным. Как если бы всю жизнь только и занималось перемещением между пластами бытия. Отчего все так получилось, сказать было трудно. Кое-какие подозрения, само собой, имелись, но ничего конкретного, чему стоило бы уделить внимание сию минуту.

Я попробовал вдохнуть. Удалось без препятствий. Осмотрелся.

Мизансцена не переменилась. Старый слуга, возомнивший себя великим интриганом, с голодной улыбкой маньяка по-прежнему смотрел на меня и на то, что ихор творил с Обсерваторией. С каждым мгновением детали машины постепенно отдалялись друг от друга, с медленной, но неотвратимой и почти гипнотической стройностью образуя кольцо, дважды превосходящее прежние размеры. Никуда не делись и Диана с Затворником. Оба стояли на коленях и, как будто, о чем-то переругивались с гончими. Никто не был ранен, разве что слегка помят. И на том спасибо.

Конечно, был еще Ди Аргус. Неподвижный истукан, которого старый мект больше не боялся. Что и показал ударом наотмашь по лицу.

Я не сдержался и выкрикнул:

– Изма! – Звук разнесся по локусу, дробясь на многочисленное эхо.

Я попробовал еще раз, но эффект, похожий на вопль под толщей воды, остался неизменным – рассыпался и исчез. Тогда рискнул выбраться из объятий обруча. Но и тут заметил нечто не совсем, можно сказать, обычное.

Чувство легкости опьяняло до того сильно, что когда я ступил на блестящий пол, то не сразу понял что что-то не так. Я обернулся и застыл. Потому что увидел себя, тонущего в клубах раскаленного докрасна ихора и намертво вцепившегося в поручни.

Тело и дух разделились!

Впрочем, сильнее пугало не это. А выражение, казалось, намертво застывшее в некогда очень даже привлекательно лицо.

Несколько судорожных вдохов прежнего спокойствия не вернули, зато слегка прояснили мысли. Стали понятны странные слова Дианы и ободряющие насмешки Затворника. Прежнего Риши больше не было. Осталось чудовище. Жуткое нечто, похожее на существ из сказок про призраков-висельников. От гермооплетки ничего не осталось. Все растворил ихор. Он же прикрывал некоторые, скажем так, весьма уязвимые места. Прежде просто бледная кожа стала пепельно-серой, а сквозь нее проступали светящиеся алым ломаные кривые вздувшихся вен. Лицу же досталось сильнее всех. Оно превратилось в погребальную маску из закоксовавшейся плоти с распахнутыми и в буквальном смысле сверкавшими темно-красным огнем глазами.

– Чтоб меня... – прошептал я и невольно потянулся к собственной копии. Хотел коснуться кожи, но дымные пальцы только скользнули по пустоте. Отчего стало ясно, что правила Преддверия не позволяют напрямую взаимодействовать с реальностью.

Пытаясь понять, зачем меня сюда привели, я отвернулся и снова вгляделся в пространство вокруг. Глаз зацепился за некую призрачную тропу, что тонким и еле видимым ручейком убегала за стены локуса. Что она собой представляла, я не знал, но, как обычно, доверился предчувствию, настойчиво шептавшему, что, только пройдясь по ней, смогу получить ответы на все волнующие меня вопросы.

Любой, кто не до конца распрощался с остатками разума, предположил бы ловушку и попытался бы выбраться из кошмара. Но я так привык полагаться на предчувствие, что перестал задумываться над тем, чем это может обернуться. История жизни Риши Динальта, с самого ее начала, изобиловала неверными решениями и поступками, совершенными под действием сиюминутного порыва. Так зачем изменять традиции? Один раз живем.

Я решился. Поднял ногу, чтобы поставить ее на полупрозрачную тропинку, как вдруг заметил снаружи нечто необычное. Пока Изма носился по локусу и отчаянно жестикулировал, за иллюминаторами образовалось целое полчище боевых кораблей. Армада Федерации Тетисс единым махом вынырнула из гипера и заслонила собой весь обзор на космос. Тысячи, а то и десятки тысяч звездолетов! Я даже слегка попятился от изумления. Если флот Измы сумеет хотя бы догнать Тетисс по количеству машин и их боевой мощи, это будет самая невиданная заварушка, из тех, что войдет в анналы галактической истории.

Но долой сентиментальность. Прибытие флотилии заметили все. Диана и Затворник заметно приободрились, гончие растерялись, а лицо Измы превратилось в подлинный шедевр – гремучая смесь потрясения и уныния, будто бы вызванного внезапно нагрянувшим вздутием желудка.

– Где мои акаши? – промямлил старик и тут резко развернулся к леди Орре. Глянув на Т'анна с просто-таки неестественной злобой, он пролаял приказ: – Казнить их. Сейчас же!

Пока я удивлялся, что мог слышать их голоса, тогда как они мой – нет, Диана выхватила спрятанный в голенище сапога нож и, полоснув Т'анна по руке, ушла от рубящего удара в перекат.

Внезапность отчаянной атаки заставила главного среди гончих отскочить и бессмысленно уставиться на глубокий, но совершенно бескровный порез, вспухший на запястье. За это время Диана успела встать в боевую позицию.

Скопировав стойку своих подручных, Т'анн ухмыльнулся:

– Поиграть вздумала?

Диана, не задумываясь, продемонстрировала гончим средний палец.

Т'анн заржал, будто безумный.

– Что вы застыли?! – завопил Изма, подпрыгнув на месте. – Прикончить их!!! Живо!!!

Гончие ринулись в драку.

И тут же отлетели назад, столкнувшись с сетью ветвистых молний, сотворенных Затворником.

– Ничтожества, – в сердцах бросил старик.

– Прости, но ты сам их выбирал, – с улыбкой парировал лейр.

Я надеялся, что Затворник понимает: в лучшем случае он выиграл пару минут. Гончие быстро придут в себя и вернутся в бой свирепей, чем прежде.

Изма прошипел:

– Что мне ваше нелепое сопротивление? Думаете, папочка за дочкой примчится? Ну так я его займу! – Он ткнул пальцем за иллюминатор, где в стену из тетийсских дагонов в буквальном смысле воткнулась чуть меньшая по количеству, но все-таки немалая стая кораблей Риомма. Никто толком сообразить ничего не успел. Мгновение – и космическая темнота запылала от развязавшейся битвы. Без проволочек зачастили беззвучные канонады, и полчища истребителей расцвели роскошными бардовыми цветками. – Этого достанет, чтобы выиграть время. Ваш Риши вступил в стадию невозврата. Скоро Обсерватория заработает на полную, и тогда от всей тетийсской армады даже винтика не останется!

Смотреть на расцветшую снаружи битву было завораживающе, но слова старика напомнили мне о своей задаче. Времени и надежды, что Диана с Затворником продержатся до моего возвращения, оставалось меньше, чем вначале, но выбирать было не из чего. Аргуса требовалось найти во что бы то ни стало. Найти и вернуть.

Я не стал рассусоливать и, выцепив краем глаза призрачную тропинку, припустил по ней со всей возможной скоростью.

Путь долгим не казался, но чем глубже я забирался по этой неведомой и кажущейся живой тропе, тем отчетливее становилось подозрение о неком постороннем наблюдателе. Затылок едва ли не жгло от пристальности взгляда, но, каждый раз оборачиваясь, я никого и ничего не замечал. Дискомфорт стимулировал чувство тревоги, схожее с тем, что я ощутил, когда впервые ступил на поверхность Боиджии. Жутко хотелось почесаться и поскорее убраться отсюда.

Я не знал, сколько прошло времени, но по прикидкам весь путь занял не более четверти часа. Когда тропа закончилась, выведя меня к распахнутым дверям огромного черного зала, я сразу понял, что в прямом и переносном смысле забрел далеко за пределы Обсерватории. О самом механизме Бавкиды здесь напоминал лишь блестящий и гладкий пол, да и тот терялся в темноте, а стен вообще нельзя было различить.

И все же комната не пустовала. В центре, на возвышении и в окружении кристаллических статуй, изображавших то ли воинов, то ли богов, стояло простое черное кресло без украшений, а на нем... Ди Аргус. Одетый в невообразимые лохмотья, он сидел, в задумчивости подперев лоб кулаком, и, казалось, совершенно ничего вокруг не замечал. Два серпа беспризорно валялись у ног.

От сцены веяло неизбежностью и тленом.

Я поежился, сделал несколько нерешительных шагов вперед и осторожно позвал:

– Ди?

Он не услышал.

Тогда я повторил имя, но громче, уверенней.

Поначалу показалось, будто Аргус и в этот раз не услышал, но пару секунд спустя он встрепенулся и поднял голову. Серебристые глаза в окружающем полумраке засияли ярче звезд. Остановив их на моем лице, страж несколько секунд внимательно всматривался, как будто силился узнать. Словно с тех пор, как мы в последний раз виделись, прошли не часы, а столетия.

В груди защемило. Что с ним тут делали?

Собрав остатки мужества в кулак, я как можно увереннее проговорил:

– Ди, это я. Я пришел за тобой. Идем.

Наконец момент узнавания настал. Черные брови на бескровном лице поползли вверх. Миг изумления, а затем...

– Нет. Нет! НЕТ! – Будто охваченный безумием, страж яростно замотал головой. – Я не хотел этого! Убирайся отсюда! ВОН!!!

Я не знал, что делать. Первые мгновения растерянно хлопал глазами, пытаясь подавить волну разочарования и обиды, поднявшуюся из глубин. Хотелось окрыситься, съязвить, выпалить все, что накипело. О том, чего стоило мне это чертово путешествие и о том, что творилось снаружи. Об Изме, раскрывшем истинную личину и угрожавшем Диане с Затворнику. О битве, сотрясавшей небеса вокруг Обсерватории. И, разумеется, о том, что я никогда его ни в чем не винил. И что пришел сюда сказать об этом. И что не заслуживаю подобного отношения, пусть даже не понимал, чем оно вызвано.

Но я устоял. Трудно сказать, как это отразилось внешне, но в душе я, после секундного раздражения, испытал странную отстраненность.

Не в последнюю очередь потому, что заметил кое-что интересное.

Пытаясь прогнать меня криком, Аргус немного привстал с кресла и подался вперед. Лицо его исказилось от гнева и боли, рука потянулась вперед... и вдруг резко упала на колено, а там, где только что находились его пальцы, появилась огромная пасть и со звоном клацнула острыми зубами.

Первой мыслью было, что Аргусу каким-то образом удалось отыскать Ксанта и Асту, но затем я понял, что это не так. Существо, которому принадлежала призрачная пасть, постепенно проявлялось целиком, – словно все тот же безумный художник в спешке дорисовывал. Сначала сама пасть и голова, будто облитая свежей кровью, с шестью парами сверкающих белым пламенем глаз, а затем и остальное тело – четвероногое и размерами больше аргусовских любимцев, но нечеткое и будто бы состоящее из черных клубов ихора.

Сначала я подумал, что тварь всего одна и, встретив ее голодный взгляд, приготовился отбиваться. Но затем их стало больше – будто черные стены рождали из собственного нутра. Сначала одна, затем две... четыре... и наконец целый десяток. Кровожадных и злобных. И все отирались вокруг стража и его кресла. Но не защищали, а не позволяли ему подняться с места.

– Ди, кто это такие? – спросил я, сообразив, откуда на Аргусе взялись лохмотья.

Вопрос заставил стража снова сморщиться, будто от нестерпимой боли.

– Риши, уходи, пока можешь.

Бежать? Я бы и рад был повернуть, но, во-первых, не собирался бросать друга в беде, а во-вторых, прислушивался к интуиции, которая подсказывала, что отступить мне не позволят.

Подозрение укрепилось рыком, раздавшимся со спины. Резко развернувшись, я встретился взглядом еще с несколькими красноголовыми песиками. И все они недвусмысленно подталкивали меня ближе к центру. И к Аргусу.

– Без резких движений, – приказал страж.

Смешной. Будто у меня могло хватить храбрости хоть на какую-то резкость.

Медленно шагая вперед, я неотрывно смотрел на жутких тварей, заглядывал им прямо в глаза, и на какой-то миг даже заметил проблески разумности. Внезапность открытия заставила споткнуться на ровном месте, но не упасть. В бешеном темпе заработали мысли, и я, наконец, понял, чье присутствие, взгляд и шепот ощущал все это время.

Я доплелся до кресла Аргуса и в ожидании неизвестности замер подле него. Близость стража придавала уверенности.

– Я думал, ты будешь чуть более рад меня видеть, – краешком рта проговорил я ему, глядя перед собой.

Страж, кажется, немного опешил, но довольно быстро прорычал в ответ:

– Тебя здесь вообще быть не должно. Как ты пролез?

– Стараниями Измы.

Аргус все понял без объяснений.

– Значит Обсерватория открыта.

Обреченность, прозвучавшая в его голосе, стала тем крошечном уколом электрошока, заставившим встрепенуться. Резко повернув голову, я опустил взгляд на все еще восседавшего, точно утомленный пресностью жизни вельможа, стража и прошипел:

– Знаешь, мог бы сказать, что подозреваешь его, а не устраивать весь этот цирк с побегом.

Аргус чуть повернул голову в бок.

– И ты бы просто взял и поверил?

– А когда я тебе, интересно, не верил?

Он не ответил. Не захотел или не нашел слов – не знаю, но настаивать я не стал.

– Что это за трон? Что это за место? Что это за твари?

Аргус опять промолчал, и это заставило меня разозлиться по-настоящему. Времени катастрофически не хватало, срочно требовалось действовать – вернуться в реальность и остановить Изму с его приспешниками, пока еще не поздно, – а страж сидел, свесив голову на грудь, и даже не пытался сделать вид, что хоть о чем-то или о ком-то волнуется. А еще этот пустой взгляд в темноту... На что он так обреченно смотрел?..

– Быть может, тебе следует обернуться и узнать самому?

Голос, раздавшийся, казалось, над самым ухом, не был ни громким, ни тихим, ни добрым, ни злым. В нем не было ничего живого или человеческого. Только мощь, которая без лишних усилий могла скомкать все это Преддверие, как ненужный черновик.

Изо всех сил надеясь, что это не одна из демонических тварей вдруг заговорила, я медленно повернулся к выходу и увидел... размытую фигуру, будто бы сотканную из тех призрачных нитей, по которым пришел. Описать ее было непросто, хотя я сразу понял, что именно она-то меня сюда и привела. Вроде бы высокая и худая, но настолько неясная, что даже больно смотреть. Она парила в нескольких сантиметрах от пола, излучая в пространство вокруг себя струящуюся могучую силу, какую ни у одного лейра даже и вообразить нельзя. Красномордые твари, окружавшие трон, при виде ее поспешили поджать дымные хвосты и, негромко скуля, чуть попятились.

– Кто вы? – банальный вопрос, который я не смог удержать.

Призрачная фигура пустила по себе едва заметную рябь и как будто склонила вытянутую голову на бок. Казалось, она от души забавляется встречей. Спросила:

– Осторожничаешь или впрямь не понимаешь?

Я ненадолго задумался. Но не из-за растерянности, а потому что смутился. Не верилось, будто подобная истина способна таиться на самом виду. Я открыл рот, и несколько секунд пытался подобрать подходящее случаю обращение, а в итоге выдохнул:

– Вы – тот, кто обитает на Той стороне. Антижизнь.

Пауза. Призрак, что завис передо мной, растерялся.

– Анти-что? – То ли слово показалось ему дурацким, то ли сама ситуация.

Фигура отстранилась, несколько долгих мгновений еще сверля меня шестью крошечными провалами в бездну, что виднелись вместо глаз, а затем резко запрокинула голову кверху и расхохоталась. Хохот был жутким и вызвал лавину мурашек, будто на антигравитационных санях прокатившихся вниз по спине. Несмотря на явно почерпнутую из жизни живых существ эмоцию, ничего кроме пустоты и абсолютной чуждости в ней не ощущалось.

Перебивать было страшно, так что я невольно прижался к холодному подлокотнику кресла, на котором с прежним выражением покорности судьбе сидел Аргус.

Приступ веселья оборвался неожиданно резко, а три пары глаз, проступавших на едва различимом лице, неожиданно ярко-ярко засияли. Фигура снова чуть склонилась вперед и произнесла:

– Ты по-прежнему бродишь в потемках, Исток. Но мы это исправим. И скоро. – Он, она или оно немного помолчало. – Мы наблюдали за тобой. Мы помогали тебе. Выращивали. И цель наша была проста.

Я пока не понимал, о чем оно говорит, но интуиция работала быстрее, чем мозги.

– Заставить меня прийти сюда?

Фигура улыбнулась. По крайней мере, свет, мельтешащий внутри ее облика, исказился так, чтобы выражение недолица стало похожим на удовлетворенную улыбку.

– О, да, – согласилось оно, и сотни голосов вокруг вторили зловещим эхом. – Сейчас ты еще не видишь причин, но поверь, все встанет на места.

Недоброе предчувствие билось о грудь, точно запертая в клетке птица. Превозмогая страх и волнение, я повторил самый первый вопрос:

– Кто же вы?

– Предки того, что принято называть разумом. Архитекторы Вселенных. Кровь всего сущего. Величайшее Зло. И Добро. Антижизнь, – на этом слове оно чуть усмехнулось. – Выбирай любое из определений.

Когда я никак не отреагировал, оно заговорило вновь:

– Твой знакомый по имени Изма сослужил нам отличную службу. Мы знаем, он поведал тебе о том, что сотворил, но умолчал о главном.

– Струсил? – мгновенно поддел я.

Но меня спокойно поправили:

– Проявил терпение. Потому что именно мы заставили его сделать все, чтобы это привело тебя сюда, Исток. Именно мы отыскали его слабый и внушаемый разум и навели на скрытое Хранилище юхани. Мы подсказали ему, как попасть туда и как извлечь Ключ. И голову хэфу, конечно, заставили подбросить. Потому что знали, как все должно обернуться.

Чем дольше оно говорило, тем страшнее мне делалось. Прежде, как только оказался в Преддверии, я ощущал небывалую легкость и представлялся себе не тяжелее дуновения ветерка. Но с каждым произносимым все еще неизвестным, но явно могучим существом словом, как будто становился тяжелее за раз на десяток килограммов. Бремя еще неосознанной догадки уже придавливало меня к блестящему полу. Я будто все знал. С самого начала. Но только не помнил. И не понимал.

До сих пор.

– Значит, это ваш план с самого начала? Вы подыскали внушаемый разум и постепенно взяли его в оборот. Возможно, наделили его способностью пускать пыль в глаза и убеждать окружающих в том, что выгодно. Вы подсказали ему, где найти жаждущую былого величия и власти лейру Майру Метару, и помогли им двоим внедриться в ряды Ордена куатов.

– Ты начинаешь понимать. Это превосходно, Исток!

Но я не обратил внимания на похвалу, продолжая выплескивать рвущиеся наружу рассуждения. По большей части они не отличались от того, что ранее поведал Изма, однако кое-какие специфические различия все же нашлись.

– Несмотря на ваши заверения, вы не кажетесь таким уж всеведущим. Иначе как объяснить, что две подруги Майры чуть не сорвали всю затею? И когда Мекет похитил меня, вы тоже это предвидели?

– Мы не провидцы, Исток. Но что касается непредвиденных обстоятельств, мы достаточно терпеливы, чтобы суметь выждать подходящий момент. Что значит несколько лет в сравнении с вечностью? Согласись, как бы кто ни упорствовал, как бы кто ни вмешивался, история все равно пришла к одному итогу. Пусть с запозданием, но ты все-таки явился сюда. Разве это не успех?

– Как вы узнали про Обсерваторию?

– Как же иначе, если она была создана для того, чтоб познакомиться с нами?

– Бавкида надеялась открыть Дверь за Грань, чтобы получить безграничное могущество и знание. Хотите сказать, это правда?

– Лейра Бавкида делала то, к чему мы ее подталкивали. И пока ее ученик не вмешался, все шло более чем хорошо.

– Еще один порог, который вы не предвидели?

– Увы.

– Зачем вам это все? Надеетесь уничтожить все сущее?

– О, нет.

– Тогда чего вы хо?.. – я не закончил вопроса, потому что очередное озарение ударило меня по голове точно обухом. – Во имя Создателя, вы просто жаждете поработить всех нас! – И тут же смутился. – Но Хранитель Алого озера... он говорил...

– Он лгал, Исток. Говорил то, что ты должен был услышать.

– Потому что был одним из вас? Одним из тех...

– Кому удалось проскользнуть в твою Вселенную и захватить живое существо, – благородно закончили за меня. – Ему не повезло. Прежде чем он успел осознать то, что обрел, юхани успели заточить его под толщей воды, а позже лейры на том месте воздвигли свой Храм. Мы крайне могучи, Исток, но существовать в твоей Вселенной не способны. У нас нет оболочки. Будто призраки из тех историй, что вы рассказываете перед сном своим чадам, мы способны лишь нашептывать на ухо, понукать, принуждать, но не влиять напрямую. Мы не предназначены для того, чтобы иметь форму. Мы рассыпаемся.

– Тогда чего вам не сидится там, откуда вы взялись? – справедливо спросил я.

Фигура снова впала в состояние задумчивого молчания. На то, чтобы преодолеть себя, ей понадобилось пара-другая секунд.

– Потому что такова наша природа. Нас тянет к тому, чего мы не имеем.

– И так было всегда?

– О, нет. Прежде мы не ведали о существовании иных измерений, кроме своего собственного, разреженного и неспособного подчиняться никаким законам. Пока не явились юхани.

И снова подозрения подтвердились. Конфликт, который положил начало всей кутерьме, случился многие-многие тысячи лет назад, когда юхани достучались до иного пласта бытия, надеясь познакомиться со своими создателями. Но те их, похоже, сильно разочаровали, и в результате произошла стычка, спалившая едва ли не полгалактики.

– Это была не стычка, – возразили мне довольно быстро. – Мы не понимали, с чем столкнулись и просто защищались, насколько могли.

– Юхани, однако, тоже были не лыком шиты. Они поняли, что вы собой представляете, и поспешили закрыть Дверь, прежде чем стало поздно. И все же вам удалось захватить разумы нескольких и превратить их в последователей. Вы поступили с ними так же, как с Измой.

– И это было нетрудно. Чего не скажешь о войне, которая за этим разразилась.

– И все же юхани удалось вас опередить. Они использовали Иглу и создали Тени, – почему-то при этих моих словах оно снова ухмыльнулось, – навсегда, как думалось, запечатавшие Дверь на Ту сторону.

– Что ж, это правда. По большей степени. И все же есть детали, которым не помешало бы уточнение. Ты, видишь ли, не знаешь всей правды, как есть. Лишь то, что говорили тебе другие.

Рассуждения заставили почувствовать себя раскованней, так что сразу за последним замечанием призрачной фигуры я подбоченился:

– И в чем же заключается эта ваша вся правда?

Мне улыбнулись. И на это раз вышло почти по-человечески искренне.

– Юхани сотворили Иглу для защиты от нас, это так. Но они не создавали Тени. Потому что Тени – это мы.