Глава 9. Смысл подмены

Я пришел в себя, сидя на заднице перед постаментом, и пялился в точку над головой хэфу, где еще пару мгновений назад парило воспоминание мертвеца. Ихор рассеялся, вокруг снова сгустилась темнота, и только крошечный огонек, сотканный из остатков сил Затворника, едва-едва освещал клочок пола.

– Хрюкни что-нибудь, чтоб я понял, что ты жив, – послышалось со стороны источника света.

Волнуется. Забавно.

Устало проведя ладонью по холодному лбу, я тихо пробормотал:

– Жив.

– Чего? – тот будто издевался. – Повтори-ка. Не слышу ни черта.

Вот заноза... Набрав в легкие побольше воздуху, я проорал через плечо:

– Да жив я!

– Сразу бы так.

На то, чтобы подняться с ледяных плит, потребовалось некоторое время. На самом деле, гораздо больше, чем хотелось бы. Меня будто выжали досуха. Дышалось с натугой, а лоб покрыла испарина. Конечности дрожали, как у столетнего старца, и упрямо отказывались поддерживать вес тела. Ладно хоть сознание не торопилось ускользнуть. Отделался легкой головной болью. И на том, как говорится, спасибо.

– Ты подниматься собираешься?

Да чтоб тебя!.. Кое-как раскорячившись на четвереньках, я раздраженно прошипел:

– Отстань!

– Я-то отстану. Но ты сам подумай, сколько времени мы уже убили впустую.

Впустую? Я бы так не сказал.

Впрочем, я много о чем еще собирался помалкивать. Трудно было просчитать, много ли ускользнуло от внимания лейра и насколько он хорош в построении причинно-следственных связей. Едва ли он не узнал доспехи Серой Стражи, но что касается личностей, их носивших, – дело другое. Образ Мекета и совсем еще юного Аргуса в покое не оставлял. Никогда не воспринимал всерьез сентенции вроде «С прошлым шутки плохи», но после увиденного уже не мог не согласиться. Изумляло, как в очередной раз, казалось бы, никак не связанные между собой места и события вдруг обнаруживали ниточки, что потихоньку тянулись ко мне. Почему?

С горем пополам оказавшись на своих двоих, я, кряхтя и постанывая, повернулся в сторону лейра, который едва ли не подпрыгивал от нетерпения:

– Голову надо забрать. Есть сумка или что-нибудь такое?

– Теперь еще и в некроманты заделаться решил? На кой тебе мумия?

Чтобы было чем козырять перед Аргусом, когда придет время объясняться. Но вслух я об этом, конечно же, не сказал.

– Не уходить же с пустыми руками!

Тот опешил:

– Я, знаешь ли, не сушеную голову искал.

– Да ты понятия не имеешь, что искал, – напомнил я, но лишь после того, как отдышался.

Но Затворник уперся:

–Сдается мне, нас просто кто-то опередил. Хоть и трудно представить, как у него или их это получилось. Даже мне это место не поддалось. А я, поверь, кое-чего все же стою.

Решив поверить ему на слово, я предположил:

– Может, как раз в этом все и дело?

– Думаешь, не-лейру сюда было проще пробраться? А назад тогда как?

Я дал понять, что понятия не имею «как?». И, если уж говорить откровенно, вопреки натуре, не испытывал особого желания это знать. Меня волновало другое. Почему голову хэфу спрятали именно в этой пещере и как с этим могли быть связаны Мекет и Аргус? Мог ли кто-то из них протащить голову сюда и если да, то с какой целью? Для чего? Какой во всем этом смысл?

Мекета уже было не спросить. А вот позволить Аргусу уйти от ответов на этот раз я не собирался.

– То есть, ты все это на полном серьезе?

Я долго смотрел на лейра, прежде чем кивнуть.

– Ладно. Будь по-твоему. – Он покопался в поясной сумке и выудил оттуда нечто, с виду напоминавшее латаный-перелатаный холщовый мешок, и тут же швырнул его мне. – Только нести сам ее будешь.

А я и не возражал.

Раскатав мешок, я, все так же покряхтывая, вернулся к постаменту и аккуратно, чтоб не касаться голыми руками, обернул ткань вокруг головы и аккуратно стянул. О том, что мог стать жертвой древней ловушки, я подумал лишь в последний миг перед тем, как мешок голова оказалась в руках. Несколько секунд постоял без движения, прислушиваясь, не прилетит ли откуда-нибудь что-нибудь.

К счастью, не прилетело. Даже банальной дрожи по полу не пробежало.

– Долго ты с ней обниматься собираешься? Пойдем.

И мы пошли.

Выбраться из пещеры ожидаемо было сложней, чем попасть в нее. Но изрядно потрепанные (причем я в куда большей степени) и истощенные как морально, так и физически (и в этом мне удалось перещеголять лейра на несколько пунктов), мы не утратили решимости и воли оказаться на поверхности.

Оказывается, чтобы упростить восхождение по скользкой хорде, Затворник заранее условился с махди и протянул за собой два прочных троса. Обвязавшись ими вокруг пояса, мы медленно, но уверенно поползли вверх по кривой дуге, постоянно подтягиваемые снаружи аборигенами. Прицепленный к моему поясу мешок с головой при этом то и дело бился о бедро.

С горем пополам выбравшись-таки на поверхность, я, ни на кого не обращая внимания, тут же рухнул на мягкую траву и раскинул звездой конечности. Воздух в подлесье оставался таким же прелым, но даже он не шел ни в какое сравнение с той влажной и пропитанной смертью субстанцией, что наполняла подземелье.

Мертвая тишина сменилась гомоном ночного леса. Килпассы, поджидавшие наездников на толстенных ветвях, издавали умиротворяющее ворчание. Махди, казалось, немного нервничали, однако к их гортанному говору я не прислушивался. Ладони саднило от мозолей, натертых о трос, а перед глазами все еще плясали редкие световые пятна.

Хотя, может то все-таки были не пятна, а просто переливающаяся в темноте листва, блики?

Один из бликов показался особенно ярким, кроваво-красным, но, прежде чем я успел сфокусировать взгляд, быстро исчез.

Мысленно пожав плечами, я прикрыл глаза, надеясь хотя бы немного восстановиться. Жутко клонило в сон.

Естественно, о том, чтобы уснуть посреди джунглей не стоило и мечтать. Минуты не прошло, как меня начали тормошить.

– Ты бы не расслаблялся так, парень, – позвал Затворник, после того как вдоволь наговорился с аборигенами. – До рассвета всего пара часов, а нам еще вернуть тебя в замок надо. Пока твой сереброглазый дружок не хватился.

Упоминание Аргуса почему-то всколыхнуло волну недобрых предчувствий.

Проигнорировав протестующее тело, я резко вскочил на ноги и огляделся по сторонам. Сам не знаю, что конкретно подтолкнуло меня к этому, но чувство, что так нужно, не проходило.

Этот внезапный порыв заставил махди насторожиться, а лейра – вопросительно приподнять бровь.

– Нервишки шалят?

Я не ответил и только крепче сжал мешок. Чудилось, будто из темной густоты чащи над головами за нами наблюдает некий хищник. Опасный и непредсказуемый. Разъяренный. И жадный до крови.

Не окажись чувство смутно знакомым, я бы уже...

Негромко выругавшись под нос, я задрал голову. Вышло чересчур резко, так что шея неприятно хрустнула. Взгляд зацепился за часть листвы, где ранее мерещился красноватый блик. Набрав в грудь побольше воздуха, я громко и четко проговорил:

– Покажись!

И он показался.

Любитель красивых выходов.

Спорхнул с веток, точно бештатский нетопырь (крыльев лишь не хватало), и практически бесшумно приземлился прямо напротив меня, чем распугал аборигенов, отпрыгнувших со сдавленным воплем.

Ди Аргус. Разумеется.

Выпрямился и молча вцепился в меня мерцающим от ярости взглядом.

– Вот это фокус! – Затворник оказался под впечатлением. Еще и каким! Он уставился на стража со странной смесью неверия и восхищения, словно и не ожидал подобного, но оказался приятно удивлен.

Махди, кстати говоря, его чувств не разделяли. Уязвленные тем, что не смогли учуять чужака на собственной территории да к тому же позволили застать себя врасплох, они моментально ощетинились оружием, готовые атаковать при малейшем признаке угрозы.

Впрочем, ни они, ни сам Затворник Аргуса не волновали.

– Кажется, кое-кто воспринял просьбу уйти слишком буквально. – Одной только этой фразы, произнесенной обманчиво тихим голосом, было достаточно, чтобы определить степень его бешенства. Для протокола: степень была наивысшей. – Тебе же ясно дали понять – из замка ни шагу.

Нацепить маску святой простоты, я кое-как изобразил недоумение:

– Вот как? А я и не понял. – И улыбнулся. Слегка так.

Это оказалось ошибкой.

Я хорошо знал, насколько отточенные у стража рефлексы, и все равно прохлопал момент, когда он схватил меня за воротник и подтянул на уровень собственных глаз.

– Не играй со мной, Риши, – процедил Аргус, обдав меня запахом металла и химикалий. – И не изображай из себя тупицу. Ты прекрасно знаешь, что я не запретил бы тебе выходить, не будь это опасно.

Ощутив болезненный укол совести, я отвел взгляд. Хватка стража ослабла и мне удалось отступить на пару шагов.

После своих чудодейственных процедур, Аргус выглядел, прямо скажем, неплохо. Кожа белела без единого намека на порезы. Длинные волосы, часть которых он убрал в аккуратный пучок на затылке, блестели. Вместо драной оплетки и плаща на страже красовались черные штаны с рубахой, а поверх рубахи – красный, будто свежая кровь, камзол. Ни дать, ни взять дворянин. Даже куатские наручи общее впечатление не портили.

– Как ты нашел меня? – Спросил я и тут же сообразил: – А, ясно, жучок. Очередной. По-прежнему не доверяешь?

– А ты мне? – выгнул он бровь.

Наскребя немного мужества, чтобы не уткнуться носом в начищенные до блеска сапоги, я приготовился сунуть ему под нос мешок с головой хэфу, как вдруг...

– Охо-хо! Семейная ссора!

Решив, будто ослышался, я повернул голову и вытаращился на лейра.

– Ты что несешь?

Но тот будто не слышал и, нарочно изъясняясь по-риоммски, повернулся к махди:

– Нам, пожалуй, стоит оставить их, ребятки. Еще немного и, чую, здесь будет жарко.

Шутка, возможно, осталась бы незамеченной, если б не весьма двусмысленный подтекст, подчеркнутый издевательски изображенным поцелуем.

– Ты не в своем уме?

Я не сразу сообразил, что за ало-черный призрак промелькнул мимо, пока не увидел, как Аргус пинком отправил Затворника куда-то за пределы видимости. Помнится, уже доводилось видать такие трюки...

Впрочем, главным здесь было то, как отреагировали аборигены на красивый полет лейра в гущу лиственных зарослей – мгновенно от обороны перешли в наступление.

Аргус в долгу не остался. Он моментально активировал энергоклинки, встав в оборонительную позицию. Над прогалиной разнесся мерный стрекот мерцавших жидким стеклом лезвий.

Не думая, я ринулся между ними и, пытаясь никому не дать наделать глупостей, растопырил руки:

– Тихо, ребятки, тихо.

– Риши, с дороги, – рыкнул страж. На меня он даже не взглянул.

– Ди...

Но прежде чем удалось воззвать к его разуму, Затворник выбрался из зарослей и, отплевываясь от набившейся в рот листвы, окликнул своих приятелей-махди:

– Оружие убрали! Я в полном порядке и защищать меня нет никакой нужды! Я цел. Все хорошо.

Выбравшись на середину импровизированной арены, где по одну сторону стоял готовый рвать и метать Аргус, а по другую – шипящие и скалящиеся аборигены, Затворник выдохнул и жестом заставил махди угомониться. Он отряхнулся и оправился, после чего повернулся к Аргусу и с почтением склонил голову:

– Я был не учтив. Извините.

Даже не повернувшись в его сторону, Аргус деактивировал клинки и зыркнул на меня:

– Из-за него сбежал? – Вопрос прозвучал так напряженно, что на мгновение у меня промелькнула дурацкая мысль, будто Аргус зол лишь потому, что я ушел с кем-то другим.

– Из-за этого. – Я швырнул ему в руки мешок.

Страж не любил тратить времени попусту и внутрь заглянул без раздумий. Когда же он понял, что там, взгляд стал казаться разочарованным.

– Ради башки?

– Не узнаешь разве?

Мой тон как будто бы заставил отступить его ярость. На смену пришли недоумение и усталость:

– Нет. Но, видимо, должен. – Обманчиво спокойный тон стал подпитал мой собственный гнев.

– Еще как должен! Ведь это ты его и убил. По приказу Мекета.

На лице стража не дрогнул ни один мускул.

– Думаешь, я каждый оставленный за собой труп запоминаю? – Что ж, справедливое замечание, найти возражение которому мне не удалось.

Аргус, тем временем, еще раз заглянув в мешок, вгляделся в черты убитого хэфу чуть пристальнее. А когда все-таки узнал его, яркостью обращенного ко мне взгляда мог освещать меройские улицы.

– Идем домой. Там и поговорим.

Технически, у меня не было причин возражать. Страж был готов делиться ответами, и уже одно это подействовало на мою сговорчивость положительным образом. Нет, подозрений меньше не стало, однако в душе затеплилась надежда, что недоразумение наконец прояснится. Несмотря ни на что, я почему-то все еще хотел верить, что Аргус на моей стороне. Я даже почти кивнул. Как вдруг вспомнил, что кое-кто в нашей пестрой компании так и не получил того, что искал. А стало быть, так просто отпускать нас из леса не собирался.

– Надеюсь, вы не планируете так скоро распрощаться?

Аргус, прицепив мешок к собственному поясу, перевел на Затворника свой страшный взгляд. Даже на ухмылочку расщедрился:

– И как ты нас остановишь? – И не дожидаясь ответа, направился в чащу. – Риши, не отставай.

Я и не собирался. Но что-то в непримечательном лице лейра, сохранявшем подобие невесомой улыбочки, заставило меня помедлить.

– И все же я настаиваю. Мы с вашим...мастером Риши еще не закончили.

Аргус вернулся. Но лишь затем, чтобы схватить меня за запястье и потащить прочь с прогалины. На ходу он бросил:

– Вы закончили.

Затворник же не унимался. Увязавшись за нами вслед, он, покачал головой:

– А вот и нет! Мы заключили сделку, господин Динальт. Помнишь еще о такой?

Вот хитрец! Пеняет на мою забывчивость, а в собственной памяти пробелом не замечает! Пришлось подсказать:

– Я свою часть сделки выполнил – в пещеру ты попал.

Но тот и слушать ничего не хотел.

– Важно было не только попасть туда, но и найти то, что там было скрыто. При всем уважении, это должна была быть совсем не голова какого-то никому неизвестного хэфу, а кое-что повесомее.

– Например? – этот вопрос задал Аргус. Не я.

Затворник осклабился.

– Напрягите же чутье! Голова, отрубленная десятки лет назад серым стражем, тесно связанным с Истоком, вдруг ни с того, ни с сего попадается в руки самому этому Истоку. Причем там, где никто, кроме Истока, и найти-то не сможет. Вот так совпадение, не правда ли? – На последней фразе он до того наигранно выпучил глаза, что я едва не закатил свои.

И закатил бы, если б накануне не подумал о том же самом.

– Ты сказал, никто, кроме Истока, – повторил я, вынуждая Аргуса остановиться. – Однако кое-кому все же удалось попасть в пещеру и подложить туда голову. Более того, раз ты знал об этой пещере, нет никаких гарантий, что о ней не пронюхал и кто-то другой.

– И это правда.

– Так в чем же тогда смысл?

Лейр развел руками:

– Смысл в том, чтобы отыскать вредителя, а уж через него выйти и на то, что он с собой унес. Умно, не правда ли?

Я же не унимался.

– А с чего ты, собственно, взял, что там вообще что-то было?

– Потому что ни для чего другого юхани такие хранилища не возводили.

– А если этот... артефакт был уничтожен много лет назад, как та же Игла Дживана, а голову подбросили случайно и много позже? Может, и связи-то никакой нет.

– Есть, – неожиданно для всех и, в первую очередь, кажется, для себя самого сказал Аргус.

– О, видишь, малец, старший меня понимает! – Затворник просиял.

Полностью проигнорировав неуместную фразочку, я обратился к Аргусу:

– И в чем же она тогда?

Тот долго молчал, будто и сам до конца не верил, что решился участвовать в разговоре. В итоге он сказал:

– Хаттуассас, хэфу, чью голову вы нашли – он был одним из серых и добровольцем для опытов Метары. Эксперимент провалился, Хатту сбежал. Меня и Динальта отрядили на поиски. Долго они не продлились. У Мекета уже тогда шпионы были на каждом шагу. Я в ту пору не особо вникал в это дело, но кое-что запомнил. На Боиджии беглец искал некий Ключ. А Ключ этот служил указателем к некой Обсерватории.

Аргус замолчал. Все насторожились.

– Что за Обсерватория? – спросил я прежде, чем кто-то еще успел открыть рот.

Страж качнул головой:

– Я не знаю.

– Тогда что за Ключ?

– Не знаю.

– Так а в чем тогда связь?

– В том, что Хаттуассас не мог отправиться на поиски всего этого по собственному почину. Его кто-то надоумил.

– Кто? – Я спросил чисто автоматически, но все равно нарвался на упрек в глазах Аргуса. – Прости.

Затворник, за все это время не проронивший ни слова, крайне внимательно вслушивался в слова бывшего стража. Потом проговорил:

– Нужно выяснить, кто это. Риши, ты можешь выудить из этой головы еще что-нибудь? Хоть какую-то зацепку? Хоть зацепочку?

Не знаю, почудилось ли, но Аргус как будто вздрогнул, когда услышал мое имя из чужих уст. Впрочем, не став придавать этому значения, я отрицательно покачал головой:

– Нет. Только эти последние минуты перед смертью.

– Хм. – Тот нахмурился и принялся расхаживать взад-вперед.

Глядя на это и на то, как мрачнеет Аргус, я подумал, что эти двое как будто были убеждены, что артефактом в пещере, хранившимся на месте отрубленной головы, был тот самый Ключ. Интересно.

Несколько минут прошло в напряженном молчании, прежде чем Затворник все же остановился обратился к стражу:

– Уважаемый Аргус, а вы случайно не в курсе, существует ли другие беглые стражи, подобные этому вашему... Хаттуассасу, такие же неудачные эксперименты или что-то подобное? – Было до неловкости странно наблюдать за тем, как тщательно он подбирает слова, но исключать толику здравого смысла сказанного я не собирался. – Не хочется тыкать пальцем, однако, если о Ключе прознал один, то почему бы не появиться и другому? Тому, кто, к примеру, все-таки сумел довершить начатое, м?

По взгляду, которым Аргус одарил Затворника, стало ясно, что единственной причиной, из-за которой тот еще жив, служило желание стража разобраться в загадке.

Он собирался ответить, но тихая трель коммуникатора помешала. Проигнорировав едва не подскочившего от испуга лейра, страж отрывисто бросил в передатчик:

– В чем дело, Изма?

– Хозяин! Творится нечто... невообразимое, я бы сказал!.. Во имя Тени!

– В чем дело?

– Риоммцы! Они открыли по нам огонь! Они стреляют по замку! Хозяин!

– Немедленно убирайся оттуда!

– Да я и так... вот ведь невезенье!.. – связь оборвалась.

– Изма? Изма!!!

На Аргуса смотреть было страшно. Моментально выбросив из головы все прочие вопросы, я подскочил к нему и торопливо проговорил:

– Скорее в город!