Глава 11

АЙРИС

Мои веки тяжелеют, когда я пытаюсь их открыть, но по какой-то причине они не слушаются. Я слышу, как кто-то ходит по комнате, и, кажется, никогда не останавливается. Меня охватывает паника, когда воспоминания нахлынули на меня. Мне что-то вкололи, и весь мир в мгновение ока погрузился во тьму.

Мое сердце начинает бешено колотиться от страха перед тем, где я нахожусь и кто со мной. Это все какое-то безумие. Зачем моим родителям посылать кого-то накачивать меня наркотиками? Слезы наворачиваются на глаза при мысли о том, что рядом со мной нет ничего, кто мог бы позаботиться обо мне. Чувство потерянности и одиночества переполняет меня, но затем в моей голове возникает образ Датча. Он мне нужен. Что, если с ним тоже что-то случилось?

Из моего горла вырывается стон, когда мое тело, наконец, приходит в себя.

— Крошка. — Теплые руки обхватывают мое лицо, и это голос Датча, нежный и успокаивающий. Облегчение наполняет меня, когда я понимаю, что он здесь, и я не хочу думать о том, как я пыталась сбежать от него в самом начале. — Ты плачешь. — Он вытирает набежавшую слезу. — Черт возьми, Айрис, открой глаза.

Его тон меняется, когда он отдает команду. Он становится грубым и требовательным, и необходимость угодить ему заставляет мои глаза делать именно то, что он говорит. А еще при звуке его приказа у меня покалывает между ног. Как, черт возьми, его голос может так действовать на меня?

— Спасибо, блядь, — с облегчением произносит он, наклоняясь и крепко прижимаясь губами к моим губам. — Ты меня до смерти напугала, крошка.

Я вижу страх в его глазах, и ненавижу себя за это. Протянув руку, я провожу пальцами по его подбородку, нуждаясь в этом прикосновении больше, чем я думала. Жесткая щетина под моими пальцами приятна на ощупь и напоминает мне, что он здесь и он настоящий. Он никому не позволил отнять меня у него, и это чувство безопасности согревает меня изнутри.

— Ты спас меня. — Это не вопрос, потому что, глядя на него сейчас, я не сомневаюсь, что он был моим героем.

— Всегда. — Он снова целует меня, и на этот раз я не хочу, чтобы он разрывал поцелуй. Мое сердце начинает колотиться совсем по другой причине, когда я прижимаюсь к нему.

Он проводит языком по моим губам, требуя этот поцелуй для себя. Этот поцелуй отличается от всех остальных. Он все еще аккуратно держит мое лицо в своих ладонях, и, хотя это нежно, клянусь, он пытается напомнить нам обоим, что я все еще принадлежу ему.

— Датч. — Выдыхаю я его имя.

— Я здесь, крошка, и я никуда не собираюсь. — Я осознаю, что лежу на диване в безопасном доме, когда Датч привез меня. Он сажает меня на стол неподалеку и включает свет. Я оглядываю комнату, которая выглядит так, словно застряла в 1980-х.

— Где я?

— Со мной. — Он ухмыляется, заставляя меня фыркнуть от смеха. — Блядь, мне нравится этот звук.

Он прижимается своим лбом к моему, и я чувствую потребность успокоить его. Я провожу руками вверх и вниз по его спине. Я хочу сделать все, что в моих силах, чтобы убедить его, что со мной все в порядке. Ну, по крайней мере, физически.

— Что, черт возьми, произошло?

Он вздыхает, отступает на шаг и проводит рукой по своим коротким волосам. Я думаю, он раздумывает, что ему следует мне сказать. Может быть, он мне не доверяет, но могу ли я винить его?

— Каким-то образом они нас догнали, — отвечает он после паузы.

— Когда этот мужчина схватил меня, он сказал, что его послал мой отец.

Прищурившись, Датч обдумывает это.

— Ты пыталась пойти с ним? — Его челюсть сжимается.

— Если бы я собиралась пойти с ним, зачем ему накачивать меня наркотиками? Я пыталась заставить его остановиться, чтобы мы могли поговорить. И все вышло из-под контроля. — Мой ответ заставляет его немного расслабиться, но ненамного. Он на взводе, и я чувствую это, славно каким-то образом настроена на него.

Он складывает руки на груди и произносит это для меня словно по буквам.

— Твой ненастоящий отец пытался накачать тебя наркотиками. — Я знаю, он говорит это не для того, чтобы обидеть меня, но сам факт, что это вообще произошло, очень неприятен.

— Наверное. Я имею в виду, я сопротивлялась тому парню. Возможно, он сказал ему сделать то, что он должен сделать, чтобы вернуть меня. — Я пытаюсь защитить своего отца, но чувствую, что лгу сама себе. Единственная причина, по которой я защищаю его, — чтобы самой почувствовать себя лучше.

— Вы не посылаете мужчину накачивать свою чертовски сексуальную дочь, чтобы она понятия не имела, что, черт возьми, с ней происходит. — Почему-то его слова одновременно пугают меня до чертиков и вызывают у меня головокружение от того, что он считает меня чертовски сексуальной.

— Ты прав. — Я опускаю голову, не зная, чем больше верить. — Датч, все, что ты мне говоришь, правда? Ты когда-нибудь врал мне? — Он берет меня двумя пальцами за подбородок, чтобы приподнять мою голову и посмотреть мне в глаза.

— Я никогда не лгал тебе и никогда не буду.

— Я верю тебе. Это безумие, потому что ты похитил меня.

— Ты веришь мне, потому что твой разум складывает все воедино. Ты следуешь своей интуиции.

— И потому что с тобой я чувствую себя в безопасности. — Слова срываются с языка, и я вижу, как на его губах появляется легкая улыбка. Она заставляет меня мечтать о том, чтобы однажды он улыбнулся по-настоящему.

— Со мной ты в безопасности, крошка. Мне еще нужно выяснить, что, черт возьми, происходит, но ты будешь защищена.

— Что? Что-то изменилось? — спрашиваю я.

— Что-то не так, — говорит он, когда я опускаю руку на его твердую грудь. Прикасаясь к нему, я чувствую себя увереннее, и моя жизнь не кажется уже такой вышедшей из-под контроля.

— Думаю, ты прав, — соглашаюсь я. Это все слишком.

— Я всегда прав. — Я игриво хлопаю его по груди и закатываю глаза.

На этот раз я улыбаюсь чуть шире, когда он наклоняется и целует меня. Я стону ему в рот, а мои пальцы зарываются в его рубашке. Его руки опускаются на мою задницу, когда он стаскивает меня со стола и опускает обратно на диван.

— Время для еще одного сеанса растяжки, Папочка?

Он издает громкий стон.

— Ты, блядь, меня убьешь, — произносит он, прежде чем его рот возвращается к моему.

Я начинаю закрывать глаза, но Датч поворачивается и одним быстром движением оказывается на ногах, направив пистолет на что-то в другом конце комнаты. Я наклоняю голову и вижу мужчину в черном костюме. В нем есть что-то смертоносное, чего нельзя отрицать. Его тоже прислал мой отец?

— Твой транспорт у меня, — говорит он, нисколько не обеспокоенный тем, что Датч направляет на него пистолет. Датч опускает пистолет и убирает его за пояс. — Все будет готова, когда ты будешь готов. — На его губах играет ухмылка. — Папочка.