23 часть

Суп в Феликса Хенджину пришлось вливать самостоятельно так и еще силой. Почему? Младшего тошнило от еды, ему хотелось спать, так еще и дрожащие от усталости руки мешали самостоятельному поеданию пищи. Ликс был не в состоянии нормально держать столовые приборы, ведь те вечно падали из рук на мраморный пол и гремели, раздражая всех в доме своим звуком.

Еще бы чуть-чуть и Хенджин выкинул несчастную столовую ложку в окно, чтобы та улетела куда подальше, уже падая на холодную землю, но Хеён остановил Хенджина со словами о том, что кидать ложку в закрытое окно бесполезно, ведь та стукнется о стекло и вновь упадет на пол, создавая еще больше шума. Наконец-то горящая башка Хвана успокоилась, и бедная ложечка была спасена.

— Ну хоть немного на человека стал похож. Тебе и вправду был необходим теплый бульон. Наелся? Может хочешь чай с тортиком? — Хван улыбнулся, поглаживая парня по голове. Феликс отрицательно помотал головой, – А может медово-чесночных куриных крылышек?

— Хочу спать…

— Куда еще спать, недавно же только проснулся... – Парень тяжело вздохнул, – Хеён, закажи ему завтра куриных крыльев с медом и чесноком, а еще откорми супом.

— Не надо мне ничего... Простите, но уже поздно. Я спать, доброй ночи, – Ликс прикрыл рот ладонью, зевая.

– Куда так рано?

—  Завтра с утра в университет идти. Мы с Джисоном договорились прийти пораньше и сходить в библиотеку перед парами, – Ликс улыбнулся, смотря на Хвана, что прожигал его серьезным взглядом. Было ощущение, что тот сейчас же набросится на него и разорвет на клочья. Стало не по себе.

— Хеён, ты свободен. Иди домой, пожалуйста, — Хенджин вновь тяжело вздохнул. Ли выглядел слишком отчаянным и убитым, что вызывало некую жалость в душе Хенджина. Но лишь некую... — Малыш, послушай меня… Нет никакого университета и нет никакого Джисона. Это все выдумка и обман твоего сознания. Ты слишком долго нормально не спал и твой организм надолго вырубился, давая тебе такой длинный сон о нескольких месяцев твоей выдуманной жизни.

— Прекрати, Джисон есть! Мы же с ним только несколько часов назад обнимались… Мне с ним было так весело... Сони еще такую шутку глупую выдал…

— Какую шутку?

— Знаешь, как будет хлопок по-английски?

— Cotton?

— Да. А знаешь, что Сони выдал? Он сказал: «Тогда я котонок». Типа котёнок из хлопка, понял? Так мило и глупо… — Феликс лег головой на стол, начиная истерически смеяться и всхлипывать, – Джисон...

— И чего ты опять ревешь?

— Я устал, мне хочется плакать...

— Я тоже устал и мне хочется разгромить весь дом, но я же этого не делаю. Сижу и вожусь тут с тобой.

— Никто не просил тебя сталкерить меня, а затем похищать! Это только твои проблемы, что ты не можешь держать в себе свою агрессию, — слезы новой волной покатились по щекам, капая на стол, — Джисон так по-доброму ко мне относился… Его объятья были такими теплыми… Он никогда не ругался всерьез, лишь глупо шутил... Неужели это все сон?

— Ты уже целый час талдычишь про этого Джисона… Я сейчас не выдержу, найду какого-то любого Джисона и выкину его в наше окно прямо у тебя на глазах. Виноват в его смерти будешь только ты, понял?

— Ты слишком злой и жестокий. Пусти меня к Джисону или убей… Или усыпи… Я хочу вновь побыть с ним. Убей меня, Хенджин! Убей меня, иначе.... Иначе я сам себя убью!

— Ты... Псих... Феликс, у тебя уже совсем голова отъехала? – Губы Хенджина изогнулись в ухмылке, – То есть ты всегда так быстро привязываешься к людям? Ты прямо, как самая настоящая преданная собачка.

— Что?

— Ко мне ведь ты тоже так быстро привязался, разве нет? Тебя всего на пару недель хватило. Почти сразу же прибежал ко мне плакаться и жаловаться на то, что тебя преследуют.

— Прекрати…

— Мне было так смешно в тот момент. Я правда старался не рассмеяться от тебя и твоей милоты. Как же красиво ты плакал… – Джин запустил руку в волосы Феликса, поглаживая их. В один момент он был так нежен с ним, но затем он сжал пряди волос в своих руках, оттягивая их наверх. Ощущения были не самыми приятными, – Мне так хотелось взять и нагнуть тебя прямо в той машине. Я бы вытрахал всю дурь из тебя... Уверен, что все прохожие слышали бы твои стоны и крики. Кричал бы, как самая настоящая шлюха в дешевых порнороликах...

— Ты придурок, Хван Хенджин.... Самый настоящий придурок... Отбитый на голову!

— До сих пор помню, как сладко ты кричал, когда мы занимались сексом в первый раз. Меня не на шутку это возбудило. Жаль, что ты так быстро вырубился, – Он отпустил волосы Феликса, откидываясь на спинку стула.

— Прекрати! Закрой свой рот! — Ликс зажмурился и закрыл уши руками, не желая слушать все это.

Хенджин точно был психом, ведь мыслил совсем нездорово. Он считал нормой преследовать, похищать, убивать. Ему в удовольствие было смотреть на то, как кто-то мучается, но при этом нытиков он ненавидел. Он хотел, чтобы Феликс вел себя как милашка и вечно называл его «папочкой», но слишком «детское» поведение его не устраивало. Хенджин был слишком странным и

противоречивым человеком. Слишком странный, слишком страшный, слишком... Слишком.

— У малыша зубки порезались? Совсем уже с ума сошел?

— Уйди, я тебя умоляю.

— Уйти? Хорошо, я уйду, – Хенджин встал со стула оперевшись руками о стол, но тут же прикрыл рот руками, изображая удивление,  –  Ох, я же совсем забыл про десерт…

Его притворство было видно за километр, ведь чертова ухмылка выдавала его издевку.

— Какой еще десерт...?

— Горькая правда или сладкая ложь?

— Чего?

— Горькая правда или сладкая ложь, Феликс?

— Горькая правда?... – неуверенно ответил Ликс.

— Значит на десерт у нас будет горечь... Знаешь, что сделали твои родители и сестры, детка? Они кинули тебя и смотались в Австралию, но потом попали в аварию и все разом подохли! Карма она такова. Она никого не щадит...

— Ты...

— А знаешь, что с твоим школьным дружком? Он повесился на днях, ведь не сдал экзамены, – Хван хихикнул, вставая перед Ликсом, – Все бросили тебя. Все, но не я. Тебя даже воображаемый друг бросил. Как чувствуешь себя, любимый?

Душу снова проткнули ножом. Ликс чувствовал себя слишком ужасно. Слезы застелили глаза, размывая взгляд. Наговорил такого, а потом спрашивает о самочувствии?Ублюдок...

— Если захочешь плакать, то сразу скажи мне. Папочка уже готов утешать тебя, – Хенджин усмехнулся, приподнимая лицо Ликса за подбородок, – Ой, а что это такое? Глазки блестят, а носик стал розовым? О, боже... Ты ведь само очарование, Ликс! 

— Иди в жопу, придурок… Ненавижу тебя… Ненавижу, ненавижу!  Ненавижу Чона, что потащил меня в эту ебучую кофейню... Ненавижу родителей, что так быстро смотались… Ненавижу работника в торговом центре, что выгнал меня и не дал сбежать! Ненавижу Джисона, что обещал спасти меня. А самое главное… Ненавижу себя…

— У подростка переходный период, как мило. Такое бывает, не переживай, я все понимаю и не злюсь на тебя. Дети практически всегда твердят своим родителям о том, что они их ненавидят, но глубоко в душе… Они их любят. Ты просто обижен меня и твердишь мне всякий бред. Знаешь, что мне мама в такие моменты говорила?

— Да мне похер, Хван! Выбросись уже наконец-то в окно!

— Она говорила, что я найду любовь всей своей жизни и могу делать, что захочу. Она говорила: «Потерпи и вырасти, сынок, ты еще отыграешься на своей любви»

— Да тебе просто одногодки не дают и ты на младше и поглупее нацелился…

— Одногодки, то еще как дают… Иногда я задерживаюсь не на работе.

— Зачем ты все это мне рассказываешь? Тебе самому то не противно?

— С чего? Было бы лучше, если бы я срывал свой гнев таким образом на тебе и вдалбливал тебя в постель?

— Не лучше…  Они хотя бы сами согласны на секс с таким ублюдком?

— Я тебе больше скажу. Они мечтают обо мне и сами на колени лезут. Напридумывают сказок с принцем, а на утро просыпаются одни. Такие тупицы. Внешность есть, мозгов не надо.

– Ты мерзкий...

– Зато любимый. Неужели ты больше не убиваешься по Джисону?

– Убиваюсь. Скоро возьму и точно сдохну.

—  А может быть ты изменял мне с Джисоном? Что тебе там приснилось?

— Что за ересь ты несешь вообще?

— Ну чего ты так по нему убиваешься, скажи мне, а? А если бы я пропал, то ты бы также сидел и грустил?

— Я был бы рад и свалил куда подальше.

– И куда бы? Взялся не пойми откуда, денег нет, знакомых нет, ничего нет, Ликс. Ни-че-го!, – отчеканил по слогам Хенджин.

— Меня бы приняли на работу, я талантливый.

— Без документов? В эскорт услугах таких любят.

— Да хоть туда, лишь бы без тебя.

— Какой же ты все таки глупенький, Феликс. Думаешь, что там к тебе будут относиться лучше? Или может быть тебя оттуда заберет богатый клиент и будет лелеять и любить до конца всей своей жизни?

— Это опять же лучше, чем с тобой.

— Ну так иди туда, если там лучше.

– Разрешаешь?

– Конечно, – Хван хмыкнул, глядя на Феликса, что пытался слезть с высокого стула, ойкая и матерясь, – Я пошутил, ты куда полез, одноногий?

– Ты сам мне разрешил.

– Сел обратно, – Грубо отрезал Хенджин. Он надавил на плечо Ли, усаживая его обратно, – Торт будешь или нет?

– Не буду, – Ликс цыкнул, – А что за торт?

– Черничный.

— Из той пекарни, что напротив комплекса?

— Да.

— Тогда буду, – Ликс тяжело вздохнул, а тугая голова все таки начала соображать. Если все это был сон, то он ни разу не выезжал из квартиры и совершенно не знает местность, разве не так? Тогда откуда он знает про ту пекарню? Епт твою мааааа... –  И чай зеленый... Буду...

— Хорошо, милый. Старайся без меня не лезть куда-нибудь. Если сильно надо куда-то, то проси Хеёна. Я завтра с утра на работу, но после обеда постараюсь приехать. Если надо мне позвонить, то опять же проси Хеёна. Все понял?

– Ага...

Пиздец? Пиздец.