часть 3

Теперь БоБо понял, почему тетушки называли учителя привлекательным. Стоило осознать его красоту, и взгляд было уже не отвести. Ничего для этого не делая, Сяо-лаоши постоянно притягивал внимание БоБо.

Он смеялся и отмахивался: «Прекрати!», и БоБо честно старался. Но потом снова ловил себя на том, что смотрит на учителя. Как двигаются его губы, когда он говорит, как блестят белые зубы и превращаются в полумесяцы глаза, когда он улыбается своей яркой улыбкой.

И сердце от этого почему-то начинало биться часто-часто, словно БоБо без остановки пробежал всю долину от одной скальной стены до противоположной.

Позже он попросил ЦзиньХао-гэ нарисовать учителя на бумаге. Тонкой кистью и тушью у друга вышло намного лучше, чем камушком на скале. Пока Сяо-лаоши рассказывал ученикам, как из испарения воды образуются облака, ЦзиньХао трудился над портретом с натуры, стараясь быть как можно точнее, хотя «натура» не собиралась позировать, а расхаживала по классу. А БоБо заглядывал художнику через плечо, сравнивая изображение с оригиналом. С каждой новой деталью ему нравилось все больше.

Получив желанный рисунок, он вложил его в свою тетрадь и спрятал в сумку. Дома БоБо намеревался прикрепить листок на стенку рядом с фоторамками и вырезанными из журналов портретами председателя Мао и неизвестных ударников труда, которых бабуля когда-то сочла симпатичными и достойными украсить ее жилище.

Сяо-лаоши был красивее их всех вместе взятых. Однако, уже примерившись, БоБо засомневался. Он вдруг смутился, хотя и не смог бы объяснить, почему. Что сказать бабушке Сюй? Что он хочет утром, едва открыв глаза, видеть лицо Сяо-лаоши, и вечером смотреть на него, мысленно желая спокойной ночи? Какая-то странная причина. Вот, если бы у БоБо была фотография родителей, то он повесил бы ее вместо портрета учителя.

А, может быть, они висели бы рядом... Все самые любимые люди Ван Ибо.

Нет, бабуля Сюй, конечно, тоже любимая, но зачем ее портрет, если она и так всегда близко. На рассвете БоБо просыпался от запаха свежих лепешек, а перед сном обязательно обнимал бабушку и целовал в морщинистую щеку. Когда ему посчастливится выбраться, он обязательно заберет ее с собой в Лоян. Наверняка родители одобрят, ведь бабуля заботилась об их сыне. Надо и о ней позаботиться.

Может, попросить ЦзиньХао нарисовать маму и папу? Описать, какая у них внешность, и...

Неожиданно БоБо понял, что не помнит, как выглядели его родители. Если сильно сосредоточиться, перед внутренним взором начинали мельтешить размытые картинки, словно схваченные боковым зрением. А вот сказать, какой формы мамины глаза или какой длины был у папы нос, БоБо не мог. Неужели, когда они встретятся, не узнают друг друга? Нет, родители должны его узнать, ведь у них-то остались фотографии БоБо!

Он давно уже не плакал, но сейчас стало так грустно, что захотелось пореветь, как маленькому. Со стены строго смотрел полинявший Председатель Мао и с соседней вырезки чему-то улыбались два ударника труда, сжимая в руках инструменты. Выше, на желтоватой фотографии в облупленной деревянной рамке, вытянув шею, застыла совсем молодая бабуля Сюй в компании тощего мужчины и маленькой девочки. Это были бабушкины муж и дочка, они умерли от болезни задолго до землетрясения. Почему-то перед ними плакать расхотелось.

БоБо убрал рисунок обратно в тетрадь и, взяв ведра, отправился за водой. Кроме него у бабушки не было помощников.

— Сяо-лаоши, а у вас в детстве было прозвище? — поинтересовалась Ли Фэй.

Сегодня они обсуждали, откуда берутся географические названия. Учитель рассказывал о том, что люди часто ищут сходство разных объектов с чем либо, как, например, деревня Котла располагалась в котловине. Или здешнее озеро, имевшее название Слеза богини, и правда, напоминало каплю, упавшую с небес.

— А ЮаньЮань похож на булочку, и поэтому мама зовет его Маньтоу! — выкрикнул один мальчик, указывая на своего толстощекого братишку, и все засмеялись.

Ребята тут же принялись придумывать друг другу прозвища, Сяо-лаоши лишь следил, чтобы никому не досталось какое-нибудь обидное. Остроглазая ЛиИн стала Белкой, хитрюгу ЧэнПэна окрестили Лисом, тоненькую длиннорукую ЮйХань нарекли Ивой...

— Да, учитель, скажите! Как вас звали ваши одноклассники? — подхватили вопрос Ли Фэй остальные.

— Нет-нет-нет! — замотал головой учитель. — У меня не было никаких прозвищ!

Но его щеки так запылали от смущения, что БоБо сразу догадался — Сяо-лаоши просто не хочет признаваться. Что же это могло быть? Может «Красавчик»? БоБо посмотрел на розовый румянец, сразу сделавший учителя на десять лет младше. Он и так был молод, а сейчас казался не намного старше своих учеников. «Милашка»?

— Если не хотите говорить, мы сами придумаем! — продолжала настаивать Ли Фэй.

И посыпалось:

— Ёжик!

— Цветочек!

— Кролик!

Сяо-лаоши еще больше покраснел. Неужели ЧэнПэн угадал, и учителя в школе называли Кроликом из-за его немного крупноватых передних зубов? На взгляд БоБо это смотрелось ужасно мило. Но, наверное, носить такое прозвище взрослому было неловко.

— Эй! — воскликнул он, оборачиваясь к ребятам. — Хватит уже, имейте уважение к учителю!

— Сяо-лаоши, это ваш Щеночек? Смотрите, как он вас защищает! — засмеялся ЦзиньХао, показывая на БоБо.

Учитель с беспокойством посмотрел на него, но БоБо гордо улыбнулся — он совсем не обиделся, ему даже понравилось. Задрав нос, он демонстративно зарычал и гавкнул, и Сяо-лаоши облегченно рассмеялся.