8

Мы приезжаем в роскошный загородный клуб. Сюда точно ни один смертный не попадёт — слишком далеко от города, на своих двоих хрен доберёшься.      В большом зале ярко горят люстры. По всей его площади, как в ресторане, расставлены круглые столы. Повсюду вазы, наполненные цветами, дорогие напитки в хрустальных бокалах, женщины в роскошных платьях и бриллиантах, мужчины в костюмах. Впереди возвышается сцена с длинным столом и целым рядом стульев. Тут же изящная стойка-трибуна с торчащим сбоку микрофоном, похожим на кусок проволоки. Под самым потолком висит огромная видеопанель, на которой отображается всё, что происходит в зале.      Мы с Димой проходим к столу возле самой сцены. Димины родители уже ждут нас. Анна Леонидовна тепло приветствует меня, улыбается и говорит, что я прекрасно выгляжу. Антон Михайлович всё так же суров. Глядит на меня исподлобья, но всё же протягивает руку и пожимает мою ладонь.      Происходящее кажется мне странным. Всё выглядит так, будто я попал на какую-то крутую научную конференцию.      — Как ты себя чувствуешь? — интересуется Анна Леонидовна, когда, оглядевшись по сторонам, я переключаю внимание на сидящих за столом.      Признаться честно, сегодня с самого утра меня мутит как никогда. Может, виной всему это собрание?      — Голова немного побаливает, — признаюсь я ей.      — Неплохо бы показать тебя доктору.      — Зачем? Со мной всё хорошо, Анна Леонидовна, не волнуйтесь.      — Да-да, я вижу. — Она улыбается и хлопает меня по руке. — Дима говорил тебе, что я врач?      — Врач? — Я удивлённо вскидываю брови.      — Да, узкий специалист. — Она смотрит на меня так, будто хочет сказать что-то ещё, но молчит. Меня настораживает блуждающая по её лицу загадочная улыбка. На что она намекает?      Вскоре лампы начинают потихоньку гаснуть, вспыхивает сценическая рампа. На возвышение поднимается статный мужчина и подходит к трибуне. Ждёт, когда собравшиеся притихнут, и наконец начинает говорить:      — Всем добрый вечер! Вот и наступила последняя в этом году ночь собрания. Я очень рад видеть собравшихся живыми и здоровыми. И хочу напомнить о важном поводе, по которому был созван наш сегодняшний совет. Все мы знаем и любим нашего дорогого Антона Михайловича. Долгие годы он был вожаком нашей стаи и главным хранителем рода. Но сегодня настало время, когда он должен уйти и передать свою власть более молодому и сильному лидеру. И для того, чтобы узнать, кто же станет преемником вожака, я передаю слово Антону Михайловичу.      По залу прокатывается тревожный гул, и я оборачиваюсь. Увиденное повергает меня в шок. В темноте глаза присутствующих горят так, как если бы все они были кошками или какими-то ночными зверями. От этого зрелища кровь стынет в моих жилах, пальцы холодеют, а под мышками становится неприятно влажно. Что это ещё за фигня? Это какой-то трюк? Человеческие глаза не могут так светиться в темноте. Они все что, и правда оборотни? Чёрт побери! Кажется, они действительно волколаки. Все до единого!      Пока я перевариваю увиденное, Антон Михайлович поднимается с места и выходит на сцену.      — Братья и сёстры! — говорит он в микрофон. — Как бы ни тяжело мне было это признавать, но годы берут своё. Я старею и теряю былую силу и уже не могу защищать свой род, как это было раньше. Стае нужен новый вожак! Молодой и сильный маг, способный передать нашу силу своим потомкам. Как вы все знаете, вожаком может стать только потомок древней магической семьи. И поэтому первым претендентом на звание главного хранителя и вожака стаи является мой сын Дмитрий, вторым — его кузен Артур. Третьими в списке стоят их троюродные братья Роман, Рудольф и Руслан. Вам хорошо известно, что мой сын никак не мог найти истинную пару, а это обязательное условие для вожака…      — У него слишком специфический вкус! — перебивает его насмешливый выкрик из зала. — И запах!      По залу прокатывается робкий хохот.      — Да, ты прав, Артур. У моего сына редкая особенность. Но по законам рода она не является препятствием для вступления во власть! — Вижу, как темнеет лицо Антона Михайловича. — Дмитрий так же, как и ты, имеет право заключить магический брак и стать следующим вожаком.      — Имеет, но не может! Все волки в радиусе километра разбегаются, стоит им лишь учуять его вонь. Смирись, Антон, твоему сыну ничего не светит! Я уже нашёл своего соулмейта и жду, когда ты договоришь свою речь и наконец уйдёшь. Так что заканчивай побыстрее и проваливай! По закону правление стаей сегодня переходит в мои руки.      — Не спеши, Артур! — Антон сдвигает брови и исподлобья гневно смотрит на выскочку — высокого широкоплечего блондина, чья фигура возвышается посреди зала. — Дмитрию есть что сказать волчьему собранию. Твоё слово, Дмитрий!      Дима встаёт и выходит на сцену.      — Братья и сёстры! Я понимаю ваше беспокойство за будущее стаи, но у меня для вас радостная новость.      — Какая еще новость?! — слышу всё тот же нахальный голос. — Будь я твоим соулмейтом, то бежал бы от тебя подальше! Неужели нашёлся дурак, который согласился на такой позор?      В зале раздаётся гомерический хохот, и мне становится ужасно неприятно. Я опускаю глаза, стараясь не пялиться по сторонам. Анна Леонидовна это замечает и кладёт руку мне на плечо.      — Не слушай их, Валя! — шепчет она. — Они ничего не понимают. Поверь мне, им придётся смириться с вашим браком.      Да уж, не понимают. Похоже, эти магические твари ещё та гомофобная братия.      Дима, как и я, старается не смотреть на присутствующих. Сдвигает брови и сжимает губы. Дождавшись, когда зал успокоится, он продолжает свою речь.      — Да! Я нашёл своего соулмейта, и в эту минуту он сидит в зале вместе с моими родителями.      Начинается оживление.      — И кто же он? — продолжает насмехаться блондин. — Покажи нам своего избранника. Мне не терпится увидеть волка, который согласился стать твоей сучкой.

      — Моим соулмейтом оказался человек.      — Человек?! — взрывает зал гневное шипение.      «Человек! Человек!.. Человек!» — несётся со всех сторон. Волколаки рычат и скалятся мне в спину.      — Я наделил своего избранника магическими способностями! Теперь он один из нас!      — Ты не имел на это права! Без согласия совета — это незаконно! — раздражённо орет блондин. Он брызжет слюной и тычет пальцем. — Ты должен был получить разрешение на проведения обряда!      — Счёт шел на часы. Я не мог ждать. Мой соулмейт мог погибнуть, и я прибег к крайней мере — получил согласие вожака стаи!      — Но он твой отец! Это нечестно! Это заговор! Ваше семейство делает всё, чтобы сохранить свою власть! Право Дмитрия должно быть аннулировано!      — Дмитрий не нарушал закона! — рычит Антон Михайлович, поднимаясь со стула. — То, что я являюсь его отцом, ещё не значит, что он должен был позволить умереть своему соулмейту!      — Но если твой муж был человеком, то где гарантия, что он сможет дать потомство?! Люди другие! Не факт, что с ним произошли все метаморфозы!      Слова блондина точно бьют меня по макушке. Я подскакиваю на месте. Что он хочет этим сказать?      Тут поднимается Анна Леонидовна.      — В чреве Валентина зародилась жизнь! Вам говорю это я, лучший омежий доктор стаи! Соулмейт Дмитрия скоро подарит нам наследника. Валя, встань, пожалуйста, покажись собранию хранителей.      Что? Кто? О чём она говорит? Она сбрендила?! Какое чрево?! Какой наследник?! Я мужик! Мальчик! Самец! Я не могу забеременеть!      Я отрываю задницу от стула, встаю и поворачиваюсь к залу. Глупо улыбаюсь и машу почтенному собранию.      Волколаки с интересом разглядывают меня. Перешёптываются. И вдруг начинают хлопать в ладоши. Нахрапистый блондин хватает за руку свою спутницу и под гром аплодисментов ведет её к выходу. Девушка едва поспевает за ним, часто перебирая ногами в длинном узком платье. Когда за парочкой закрывается дверь, ко мне подлетает Дима и принимается меня целовать.      — Валя! — радостно хохочет он. — Валечка! Ты рад?! У нас всё получилось, Валя! Твой запах! Ты беременный, Валя! Валечка! Дорогой! Любимый! Самый лучший!      Он смеётся, целуя по кругу мои щёки, нос и губы.      — Что?! Какой, на хер, запах?! Ты в своём уме?! Вы что тут все, с ума посходили?! — У меня начинается истерика. — Что тут происходит?! Дима-а, что, твою мать, тут происходит?!      — Валя, Валечка! С этой минуты я вожак стаи! А ты скоро станешь папой.      — Дима! — верещу я. — Услышь меня, Дима! У меня нет для этого соответствующих органов!      Но он, кажется, не обращает внимания на мои вопли. Он так рад, что продолжает обнимать и целовать меня. Веселится как ребёнок. К нам начинают подходить оборотни, хлопают счастливого Диму по плечу, поздравляют его с новым титулом и желают мне лёгкой беременности.      — Услышь меня, Дима! — визжу я. — Это какой-то бред, Дима!.. Да уйди ты! — Я чуть не плачу, отмахиваясь от назойливого старичка, слишком настойчиво пожимающего мне руку и бормочущего что-то о радости отцовства. — Ди-ма-а-а! Объясни мне, какого хрена происходит?! Какого, мать твою, хрена?!      Но Дима так поглощён происходящим, что не слышит меня, с восторгом принимая поздравления окружающих. От отчаяния я начинаю реветь. Только тогда он обращает на меня внимание, отрывается от поздравлений, прижимает меня к себе и что-то ласково шепчет в макушку.      В сопровождении Анны Леонидовны он выводит меня из зала и усаживает в машину.      Всю дорогу я реву белугой у него на плече, не в силах совладать с нахлынувшими эмоциями.      Это неправда. Этого не может быть. Я же парень. Мужчина. Самец. Что же они со мной сделали?