Всё возможно, всё может быть

"Сложнее всего начать действовать, всё остальное зависит только от упорства."Амелия Эрхарт

Хёнджин не спал всю ночь. Ждал, когда вернётся Феликс. Но этот чертёнок так и не вернулся. Более того, все произошедшие ночью события теперь казались лишь сном, другой реальностью, в которой Хёнджину нет места. Реальностью, в которой всё близкое и настолько родное, что аж сердце сжимается, но при этом реальностью, которая не доступна для Хван Хёнджина.  За эти несколько дней Хёнджин слишком привык к готовому завтраку по утрам, к начищенному до блеска полу, звонкому голосу, произносящему очередную безобидную колкость, к красивым карим глазам, глядящим на него с неописуемой добротой. Хёнджин слишком привык к Ли Феликсу, который бесцеремонно ворвался в его квартиру и заявил, что будет здесь жить.  — Так, Хван, возьми себя в руки!  Сказал Хёнджин сам себе, и даже для убедительности ударил себя по щеке. Не помогло. Да и кого он пытался убедить? А, главное, в чём? Наверное в том, что сможет жить как и раньше, до появления Ли Феликса, бесцеремонно ворвавшегося в его жизнь. Но, что бы там Хёнджин не говорил сам себе, в глубине души он знал, что это безвыигрышный вариант, ему заранее предписано поражение. Да, жить он будет, но не так как раньше. Ни один день не будет проходить без мыслей об этом седоволосом чертёнке из Преисподней.  А затем невольно в голову забрались мысли о прошлой жизни. Раньше Хёнджин никогда не верил в подобные вещи, но с появлением Феликса это стало казаться более реальным и не таким далёким. Феликс словно внёс поправки в жизнь Хёнджина, не спросив перед этим его самого. Странно, даже как-то глупо. Эти дурацкие мысли не давали покоя, хотя Хёнджину прекрасно жилось и без них. Раньше прекрасно жилось… без него… Хёнджин заставил себя подняться с подоконника уже ближе к полудню. Заварив себе крепкий кофе, парень отправился в комнату. Настроения не было совершенно, а от еды тошнило. Взяв со стеллажа первую попавшуюся книгу и завалившись на кровать, Хёнджин открыл произведение на рандомной странице и вслух прочитал первую строчку: — "Каждое утро думай о том, как надо умирать. Каждый вечер освежай свой ум мыслями о смерти".  Хёнджин быстро закрыл книгу и посмотрел на обложку. Книга Генри Лайона Олди «Бездна голодных глаз». Вот же и угораздило Хёнджина взять именно её.  Парень закрыл глаза. Хотел отвлечься от всех мыслей, а получилось, собственно, как всегда.  Книга полетела в противоположную стену и с глухим звуком упала на пол. Брюнет закрыл глаза, отвернувшись. Всё бесило. Бесило до безумия. Не хотелось абсолютно ничего: ни думать, ни есть, ни спать. Любая мысль, посещавшая голову Хвана, казалась ему раздражающей и слишком навязчивой. А, может, раздражающими были вовсе не мысли? 

Хёнджин не помнил этого парня, но был уверен, что знаком с ним. Он не видел лица, закрытого поволокой дымки, не мог узнать голос, но был точно уверен, что видит его далеко не в первый раз.— Хей, Джинни, смотри, чего я принёс, — тот парень, лучезарно улыбаясь, вытянул вперёд руку и разжал кулак. На ладони лежали два красных тонко сплетёных браслета. Хёнджин посмотрел на браслеты, а потом поднял взгляд на парня. Он улыбнулся и взял с раскрытой ладони один браслет. Парень покрутил его в руках, а затем обратился к тому мальчишке:  — Вытяни вперёд левую руку. Парнишка всё сделал, как ему сказали. Через пару секунд тонкое бледное запястье украшал браслет. Парень с улыбкой посмотрел на него, а потом надел второй браслет на правое запястье Хёнджина.  Держа руку блондина в своих руках, он опустился перед ним на колени. Он улыбнулся и нежно поцеловал руку Хёнджина. — Теперь мы связаны. Навсегда. — парень взглянул на Хёнджина из-под длинных ресниц. — Пожалуйста, никогда не снимай его, Джинни. Слышишь? Никогда. — неизвестный снова оставил быстрый поцелуй на руке Хёнджина. — Благодаря этому браслету я всегда смогу найти тебя. — он улыбался, но в уголках глаз заблестели слёзы. — Джинни, пожалуйста, обещай, что никогда не снимешь, что бы ни случилось.  Парнишка смотрел ему прямо в глаза. Его пронзительный взгляд что-то перевернул внутри Хёнджина, и парень опустился на колени рядом с брюнетом. Блондин взял его дрожащие руки в свои, нежно поцеловал тонкие пальцы, а потом, глядя в глаза брюнета, сказал:  — Я обещаю тебе. Я никогда не сниму его.  Брюнет улыбнулся, а потом, не выдержав,  расплакался. Он уткнулся лицом в плечо Хёнджина, тихо всхлипывая. Хван погладил его по голове, перебирая пальцами пряди тёмных мягкие волос.  — Я люблю тебя, Джинни, — сказал сквозь слёзы мальчишка. — Я тоже тебя люблю. Очень сильно люблю. 

Хёнджин, тяжело дыша, подскочил на кровати и сел. Со лба катился холодный пот, руки тряслись, а дыхание было настолько сбито, будто он пробежал целый марафон. Закрыв лицо руками, Хёнджин замер. Лицо было мокрым от слёз. Выругавшись и быстро стерев слёзы, брюнет прислонился спиной к кровати и задумался. Ещё никогда ему не снились настолько правдоподобные сны. Да и в принципе сны ему не часто снились, особенно с его участием. Но это всё неважно. Хёнджин мог со стопроцентной уверенностью утверждать, что он никогда не был в том месте, что он никогда не был в том времени, что ему никогда не дарили красные браслеты.  Хёнджин вцепился в волосы. Чёрт, чёрт, чёрт! Что же это такое?! Такого ведь не было в реальности?! Или он сходит с ума, забывая происходящее?! И тут брюнета осенило. Он никогда не красился в блонд. Никогда!  Хёнджин закрыл глаза. Что ему могло сниться? Другая реальность? Прошла жизнь? Или просто какая-то фантазия? Хёнджин вроде и не мечтал ни о чём таком. Да и перспектива покраситься в блонд его не особо привлекала. Что же такое-то? Ну, верить в существование другой реальности, уже вообще ни в какие рамки. Хотя, учитывая последние события, Хёнджин уже мог поверить во что угодно.  Ладно, отбросим другую реальность. Хван ещё не готов заниматься изучением противоположного мира. С этим бы разобраться для начала. А что тогда остаётся? Прошлая жизнь? В это, если честно, поверить не проще.  Хёнджин распахнул глаза. Он быстро встал с кровати и подошёл к столу. Взяв ноутбук, парень снова сел на кровать. Открыв ноутбук и введя в поисковик запрос, Хван начал читать.  «Реинкарнация — перевоплощение; так же переселение душ, метемпсихоз — группа религиозно-философских представлений и верований, согласно которым бессмертная сущность живого существа (в некоторых вариациях — только людей) перевоплощается снова и снова из одного тела в другое.   Философские и религиозные верования Востока в отношении существования вечного «Я» оказывают прямое влияние на то, как переселение душ рассматривается в различных восточных вероучениях, между которыми существуют большие различия в философском понимании природы души. Одни течения отвергают существование «Я», другие говорят о существовании вечной, личностной сущности индивида, а некоторые утверждают, что как существование «Я» так и его несуществование являются иллюзией. Каждое из этих верований оказывает непосредственное влияние на трактовку понятия реинкарнации и связано с такими концепциями, как сансара, мокша, нирвана и бхакти*

*Сансара — круговорот рождения и смерти в мирах, ограниченных кармой, одно из основных понятий в индийской философии.Мокша — освобождение из круговорота рождений и смертей (сансары), от всех страданий и ограничений материального существования.Нирвана — высшее состояние, конечная цель духовных стремлений человека.Бхакти — преданность, любовь к Богу в индийской философии и религии, а также описывает взаимоотношения между преданным, называемым «бхактой», и Богом в различных формах.*

Мысль о повторных рождениях характерна для буддизма: пробуждённого состояния нельзя достичь в течение одной жизни, на это потребуется много тысяч лет. Одной из основ буддизма является учение о «четырёх благородных истинах» указывающее на присущее живым существам желание и последующее их страдание от материального существования. Они очень тесно связаны с законами кармы и реинкарнации. Согласно учению абхидхармы, прослеживающегося ещё в раннем буддизме, живое существо может рождаться на одном из пяти уровней бытия: среди обитателей Ада, животных, духов, человеческих существ и небожителей. Подобно индуизму, этот выбор определяется желанием и кармой, и процесс перевоплощения продолжается до тех пор, пока живое существо либо «распадётся» в момент смерти, либо достигнет шуньяты, «великой пустоты» — совершенство, которого достигают лишь немногие. Все формы жизни (включая богов) сопряжены со страданиями определённого рода, и рассматриваются в буддизме в первую очередь для подчёркивания идеи страдания. Только человеческое существование даёт возможность принятия разумного решения, все остальные формы (включая богов, пребывающих в наслаждении) практически не властны противодействовать потоку сансары, и лишь человек может принять решение о выходе из круговорота страданий. Многочисленные истории о переселениях душ находятся в «Джатаках» («Рассказах о рождении»), которые первоначально были поведаны самим Буддой. В состав «Джатак» входят 547 рассказов о прошлых воплощениях Будды. В них, часто в аллегорической форме, описываются перевоплощения Будды в различных телах и рассказывается, как человек может достичь просветления, следуя определённым принципам. Реинкарнация играет центральную роль почти во всех историях «Джатаки». Подробно рассказывается о том, как Будда из сострадания принимал тела дэвов, животных и даже деревьев, с целью помочь душам  достичь освобождения.» Информация совершенно не усваивалась, поэтому Хёнджин долго не выдержал. Он закрыл ноутбук и посмотрел на часы. 5:30. Осталось спать чуть больше полутора часов, и Хёнджин решил больше не ложиться. Всё равно не уснёт. А ещё он твёрдо решил, что расспросит обо всём Феликса, как только второй вернётся. Хёнджин поднялся с кровати и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.Около получаса он бесцельно шатался по кухне, всё ещё надеясь себя чем-то занять, но ни одно дело не шло. Хёнджин наливает себе четвёртую кружку кофе и бросает взгляд на часы. 6:04. Он выпил четыре кружки крепкого кофе за полчаса. Может, Феликс был прав, и пора с этим завязывать? Если так подумать, Феликс много в чём был прав. Хёнджин трёт глаз, тяжело вздыхает и неосторожно поворачивается, сталкивая локтём кружку с только что заваренным кофе.— Твою мать. Да твою ж мать! Хёнджин опускается на колени, собирая осколки, разлетевшиеся по полу. Очередное неаккуратное движение, и в ладонь впивается острый осколок. Хёджин медленно поднимает руку и смотрит на порезанную ладонь, с раны на которой стекает капля крови. Брюнет подносит ладонь к лицу, слизывает эту каплю и недовольно морщится. Невкусно. Как Феликс это пьёт? Как Феликс вообще может пить напитки с металлическим привкусом? Как Феликс... Да чёрт! Почему все мысли Хёджина занимает один Феликс?! Что в нём такого особенного?! Он же просто... он же просто вампир, которого, кажется, выбрало сердце Хёнджина... И это не изменить. В памяти снова всплывает образ Феликса, сидящего на подоконнике и смотрящего куда-то в ночное небо. В его тёмных глазах отражается Луна, а светлые волосы в лунном свете кажутся будто сделанными из серебра. В тот момент он казался потусторонним существом, духом, к которому подойдёшь, и он в страхе рассеется в мелкую пыль, оставив за собой лишь серебристое свечение, исчезнувшее со следующим вздохом наблюдателя. В тот момент он был похож на ростовую фарфоровую куклу, над которой талантливейший мастер работал не один месяц. Красивый и безучастный к всему миру, кроме Хёнджина. Интересно, а есть ещё люди, к которым он относится небезразлично? Ну, или не люди, а кто-то из Преисподней. Или это только Хёнджину так повезло? В памяти всплыл момент в полумраке комнаты. Тот самый, когда Феликс стоял перед зеркалом, глядя на своё отражение. Глаза цвета киновари и безумно бледная кожа. Поистине сочетание волнующее и пугающее. В тот момент его образ так и кричал о его демоническом происхождении. О его принадлежности к потустороннему миру. Тогда Хёнджин невольно сравнил его с призраком, забирающим души. Такой же реальный и такой же недосягаемый. Слишком красивое зрелище. Слишком ужасающее. Но Хёнджин чувствовал что-то родное. Он словно видел такое раньше. Будто Феликс с красными глазами, полными нежности, любви и заботы, был чем-то обыденным, привычным. Это было настолько близко сердцу, что оно сжималось и болезненно ныло от чувства родства и непонимания одновременно. Хёнджин никак не мог выкинуть из головы эти моменты. Хёнджин даже сейчас думал о Феликсе. Когда пробовал кровь на вкус. Когда голыми руками собирал осколки с пола, понимая, что Феликс бы не одобрил такие действия. Он бы сам скорее бросился всё убирать, но не позволил бы Хёнджину даже притронуться к ним. Хван думал о нём, когда вытирал с пола пролитый напиток и заново заваривал себе кофе. Эту привычку надо бросать, он пьёт слишком крепкий и слишком много кофе. Так сказал Феликс. Брюнет думал о Феликсе, когда ехал на работу. Думал в кабинете. Думал во время перерыва на обед. Думал вечером, идя пешком домой. До дома идти больше часа, но Феликс же говорил, что Хван слишком мало бывает на свежем воздухе. Он это исправляет  неторопливо идя по улице, освещаемой разноцветными огнями. Внезапно Хёнджин вспомнил такую же вечернюю прогулку вместе с Феликсом. Тогда ему на миг показалось, что у Феликса длинные волосы и одет он в странную одежду. Но сейчас, даже заявись Ликс к нему в таком виде, Хёнджин был бы только рад. Бросился бы к нему, заключил в крепкие объятия и больше никуда бы не отпустил. Никогда и никуда.Хёнджин чуть не врезался в какого-то человека, затем ещё и ещё одного. Он неразборчиво бормотал извинения, стараясь привести мысли в порядок. Навязчивые мысли крутились у него в голове, не желая покидать её. Снова те предположения про реинкарнацию, прошлые жизни, другие реальности. Это утомляло, но парень не мог перестать думать об этом. Логически это невозможно. Но события, происходящие в жизни Хёнджина, давно перестали подчиняться человеческой логике. Наверное, у простого человека не получится понять хоть что-то, ведь люди во всём ищут логику. А какая логика может быть в существовании вампиров? Никакой. С другой стороны, легенды про вампиров, демонов и оборотней начали слагаться очень-очень давно. Человеческий мозг не способен придумать то, чего на самом деле нет. Значит ли это, что они всё же существуют и их видели? Вполне возможно. А может Хёнджин действительно уже сходит с ума, желая найти ответы на свои вопросы, предполагая что-то паранормальное и сваливая все проблемы на это. Тупо? Возможно. Странно? Разумеется. От этого легче? Нет. Всё возможно, всё может быть.Хёнджин поднимается в квартиру. Он надеется, что Феликс там, приготовил ужин и теперь сидит и ждёт, коротая время за чтением трактатов. Ох, хоть бы это было так. Ему необходимо увидеть этого белобрысого чертёнка, чтобы тот пролил свет на всё это. Он ведь должен знать. Феликс же должен знать об этом. Это его мир, его знания. Ему должно быть это известно. И Хёнджин, разумеется, выяснит всё это у него, расспросив наиподробнейшим образом.