Глава 206 (пролог)

«... Власти МАКУСА убедительно просят не поддаваться панике и вести себя разумно. На таможенных пунктах многих штатов отмечаются регулярные нарушения Статута о секретности. Исполняющий обязанности начальника управления связей с не-магами Винсент Веласкес сообщил нашей редакции о постоянных стычках с не-магами, которые рискуют перерасти в глобальный конфликт.

- Действительно, за прошедший месяц не было и дня как мы не пытались урегулировать трения наших граждан, граждан Соединенных Штатов Америки, - поделился с нами мистер Веласкес. – Я обращаюсь еще раз ко всем волшебникам – пожалуйста, сохраняйте спокойствие на улицах, в помещениях и, особенно, в аэропортах. Не нужно создавать дефицит билетов, не-маги уверяют нас, что билеты в кассах не исчезнут и у каждого, кто намерен покинуть страну, будет такая возможность.

Также напоминаем о необходимости соблюдать необходимые правила поведения в местах скопления не-магов:

1. По возможности, не вступайте с не-магами в разговоры.

2. Ограничьте использование магии в случае повышенного риска быть замеченными или на время пребывания рядом с не-магами временно откажитесь от использования волшебной палочки вовсе.

3. Убедитесь, что имеете весь необходимый пакет документ ДО появления на пункте магической таможни.

4. Не пытайтесь покинуть страну, притворившись не-магом – пункт прохождения магической таможни обязателен, любые нарушения установленной процедуры – наказуемы действующим законодательством!

5. Позаботьтесь о том, что ваш багаж не привлекает внимания (со списком запрещенных к транспортировке вещей можно ознакомиться в каждом пункте таможни).

6. Внимательно следите за своим багажом. Не оставляйте свои вещи в опасной близости от не-магов.

6. Воздержитесь от конфликтов и будьте благоразумны.

Также власти напоминают своим гражданам о нецелесообразности покидать МАКУСА на долгое время. Ситуация полностью контролируемая и...»

И на этой оптимистичной ноте газета «Нью-Йоркский Призрак» доказывала всем, кто еще сомневался – свобода прессы, по крайней мере, в этом огромном издательстве, работала не всегда. В последние годы отображая официальную точку зрения правительства, «Нью-Йоркский Призрак» заимел два лагеря читателей. Одни, надеясь на лучшее, верили «Призраку», другие, готовые к худшему, нет, впрочем, на продажи этот никак не повлияло. «Нью-Йоркский Призрак» даже в эти неспокойные времена стабильно печатался, не давая станкам отдыхать ни на минуту, а волшебники, оформив подписку за пять галлеонов в месяц, традиционно получали целый набор газет: две ежедневные (одна – рано утром, другая – вечером), спецвыпуски каждый месяц, а также ежемесячный сборник избранных рецептов и советов по уходу за домашним садом от редакции.

Вечный конкурент консервативного «Призрака», либеральный «Золотой Рупор», пользовался меньшей популярностью по одной простой причине. Его подписка была дороже. Впрочем, в этом году эта разница в три галлеона была несущественной на фоне повышения цен абсолютно на все в мире волшебников. Новости в «Призраке» и «Рупоре» часто пересекались и могли показаться одинаковыми, но не в этот раз.

«... Рекомендуем следовать советам нашей редакции и опрошенных экспертов, чтоб обезопасить себя и свой дом:

1. Установите комендантский час. Возьмите за правило не покидать свое жилище после захода солнца.

2. Объединитесь с соседями-волшебниками и волшебниками, которым вы доверяете. Обустройте безопасное место на случай угрозы, запаситесь провизией, свечами и исправными радио. Советуем договориться о пароле – так вы всегда будете знать, не подменили ли вашего самого близкого друга на марионетку культа.

3. Проведите ревизию домашней аптечки (список необходимого минимума лекарственных зелий обсуждается и редактируется исходя из потребностей вашей семьи).

4. Позаботьтесь о защите жилища. Внимание! Используйте только лицензированные детекторы темных сил, не верьте мошенникам!

5. При встрече с инферналом/инферналами укройтесь в безопасном месте и соблюдайте полную тишину. Не вступайте в схватку! Ждите помощи от группы специального реагирования!

6. Научите правилам своих детей и приглядывайте друг за другом...»

Так, пока «Призрак» успокаивал, «Рупор» нагнетал. Тем не менее вопрос о цензуре в средствах массовой информации с треском провалился.

– Ограничение свободы прессы – это прямое нарушение первой поправки, с которой мы обязаны считаться, – произнес временный президент Сената МАКУСА, поправив на переносице очки в роговой оправе. – Да, госпожа Эландер.

Госпожа Эландер – пиранья. Недаром что который год подряд возглавляла рейтинги самых влиятельных волшебниц, и это после грандиозного скандала, которым закончилось ее президентство. Эта волшебница в вечном трауре по сыну так и не изменила своим привычкам облачаться в черные закрытые одежды, которые делали ее кожу нездорового землистого оттенка, подчеркивая морщины. Айрис Эландер была уже немолодой – в ее неизменно-строгой прическе проглядывала седина на светлых волосах, шея, часто скрытая высокими воротниками, выдавала возраст – была морщинистой и дряблой, осанка же оставалась твердой, прямой, величественной, будто пуговицы вдоль спины, туго застегивающие прямое платье, держали ее спину ровной, как штырь. Эту женщину было за что похвалить, было за что пожалеть, было за что проклинать, было чем восторгаться, и все это можно объяснить одним фактом – Айрис Эландер, занимающая в МАКУСА должность начальника департамента международных дел, была просто титаном. Титаном, который абсолютно везде, во власти любого уровня, имел свое слово.

– Я лишь хочу сказать, – произнесла Айрис Эландер, поднявшись на ноги. – Советы, которые раздает «Золотой Рупор», конечно, актуальные и хорошие. Но, напомню, с краха Вулворт-билдинг прошел месяц, и с каждым днем тенденция миграции населения лишь растет. Сейчас мы на пороге того, чтоб весь наш магический потенциал оказался разбросан по миру. Не нужно закрывать «Золотой Рупор», ни в коем случае, у нас нет ни прав, ни цели обрубить читателям альтернативный взгляд на ситуацию. Лишь хотелось бы, чтоб риторика этого издания немного изменилась и не подбивала читателей собирать чемоданы и покидать страну. Паника растет, небезосновательно, и задача правительства...

Того, которое осталось, так и хотелось добавить, когда госпожа Эландер оглядела отделанный мрамором зал.

– ... создать для населения такие условия, чтоб наши люди продолжали жить, работать, учиться, творить, поднимать экономику и потенциал МАКУСА несмотря на то, что происходит за окном. Мы не победим темные силы, если у нас останется десять волшебников на пятьдесят штатов.

Она говорила правильные вещи, и ее мнение не оспаривалось. Может потому, что доводы были весьма рациональны, может потому что оспаривать было некому – зал, в котором заседал неполный состав Сената и поредевшие ряды представителей исполнительной власти, некогда заседавшие в небоскребе Вулворт-билдинг, казался полупустым, и это притом, что проходило важнейшее собрание, определяющее, как дальше жить. Сенаторы кивали, начальники кивали, заместители и исполняющие обязанности отсутствующих начальников тоже кивали. Не кивал лишь неприметный мальчишечка, тихо сидевший на пятом ряду за широкой спиной третьего слева и никак не напоминающий важным чиновникам о своем существовании. Он просто слушал. И пропускал слова всех и каждого через особый фильтр в голове, делая свои выводы.

– Да, что касается Вулворт-билдинг, – краснощекий одутловатый волшебник, выступавший следующим, казалось, был близок к тому, чтоб задохнуться застрявшими в горле словами от волнения.

Мистер Уивер, отец американской магической инфраструктуры, никогда прежде не выступал на таком высоком уровне. Его аж колотило, потом градом лился, и это в холодном-то помещении!

– Оценка состояния здания была произведена сразу же, как только все расчистили от инферналов... Здание очень пострадало, сквозные повреждения стали причиной обвалов верхних этажей, вдобавок, пять этажей и подземные коммуникации серьезно пострадали от пожара. На встрече с представителями не-магов мы обсудили сотрудничество и совместное восстановление Вулворт-билдинг, ведь, как известно, не-магами он тоже использовался и считается у них национальным достоянием...

Уивер промокнул мокрый лоб платочком.

– Пока идет расчистка завалов, наши специалисты проводят соответствующие финансовые расчеты и уже ищут хороших надежных подрядчиков. Вдобавок продолжаются переговоры с не-магами, официальная версия – теракт, как было принято решение... обставить ситуацию. Работа идет и ни на сутки не останавливается. Прогнозы мне видятся позитивными. Если мы подпишем договор о сотрудничестве, мистер Веласкес со мной согласится...

Исполняющий обязанности начальника управления связей с не-магами, кивающий каждому слову, снова кивнул, на этот раз глубже, подчеркивая важность.

– Я думаю, что если все будет идти такими темпами, а в финансировании не будет проблем, мы все вернемся в старый, то есть, вернее уже новый, новый добрый Вулворт-билдинг к концу следующего года.

– Прекрасные новости, спасибо, мистер Уивер.

Аплодисменты хорошим новостям прозвучали бы бурными, не звучи так уныло от несчастных двух десятков волшебников в огромном зале, рассчитанном на комфортную рассадку не менее сотни человек. Мистер Уивер, шагая к своему месту, выглядел так, будто вот-вот упадет в обморок от облегчения – еще бы, бедняга перед такой важной речью двое суток не спал. Но не все беды позади, как оказалось:

– Надеюсь, – прошептал в ухо вздрогнувшему Уиверу голос молодого человека, тихонько подсевшего рядом. – Вы нас не обманули с хорошими новостями?

Уивер испугался и чуть не выронил свиток на подсознательном уровне. Повернув же голову, он увидел, что к нему подсел мальчишка. Ну мамина ласточка, а не мальчишка. Щупленький, одетый в брюки с наглаженными стрелками, причесанный аккуратно. Мистер Уивер понятия не имел, кто это такой, и, самое главное, кто его пустил на важнейшее правительственное совещание.

– Простите? – недоумевая так, что смог выдавить только вежливый вопрос, нахмурился он.

– Будет очень обидно стоять у руин Вулворт-билдинг спустя год и разводить руками, мол, простите-извините, ничего не получилось, когда на таком уровне были сделаны такие прогнозы. Это может стоить должности, вы ведь не хотите этих никому не нужных проблем?

– Что... конечно нет.

– Тогда я буду первым, кто проверит ход строительства, чтоб подстраховать вас, да? Встретимся, скажем... двадцать седьмого декабря следующего года, да? После Рождества, салаты и индейку доели, пунш допили, самое время немного поработать и подводить итоги, правда? Да? Да, договорились. – Иен Свонсон оставил пометку в ежедневнике, вежливо улыбнулся и снова тихо отсел подальше.

За один вечер МАКУСА сломался. Вулворт-билдинг был не просто зданием – это была целостная система, которая рухнула в один миг, погрузив волшебную часть государства в такой непроглядный хаос, что в головах многих до сих пор не укладывалось, как кучка безумных женщин, этот культ, смогла все уничтожить. Работа правительства оказалась полностью парализована. Много служащих Вулворт-билдинг погибло, еще больше, не видя ни перспектив, ни смысла на что-то надеяться, возвращаться к работе не планировали, даже когда на третий день после катастрофы были обещаны сохранения должностей и окладов на новом месте, после того, как произойдет переезд в другое здание. Не осталось ни одного уголка страны, где новости о крахе Вулворт-билдинг не встревожили волшебников до бессонницы и паники. Не надеясь ни на что хорошее, особенно когда объявили о гибели директора штаб-квартиры мракоборцев, ставшего после своей смерти уже не тем, кто ни черта не делал, а тем, на ком все держалось, многие волшебники задумывались о переезде. Пустели дома, продавались задешево, в аэропортах толпились очереди, магические таможни гудели, а не-маги не понимали, что происходит, кто эти люди, в панике скупающие билеты.

МАКУСА пустел, странно только, откуда в волшебных магазинах были такие очереди. Волшебники в панике скупали все: от упаковок сладких кукурузных хлопьев до зелий в домашнюю аптечку, из-за чего полки по всей стране пустели уже к полудню. На рынке появилось рекордно огромное количество нечистых на руку торгашей, тех самых, что мародерствовали по чужим покинутым домам и бегали за покупателями в надежде сбагрить чью-то керосиновую лампу или ковер. Торговля защитными артефактами переходила все границы – прежде копеечные маятники, которые легко сделать самим, стоили от пятидесяти галлеонов за штуку, и приводились в действие людьми, столько же требующими за свои услуги. Месяца не прошло с тех пор, как случилась беда, а рынок уже наводнили самые разноплановые мошенники, которых оказалось в стране столько, что всех этих людей едва ли вместит отдельная тюрьма. Продавалось все: дешевые дома, редкие ингредиенты и зелья, лекарства, защитные амулеты на любой вкус и кошелек, билеты за границу, документы, страховки и даже такие вещи, что можно без проблем было купить и без них, вроде свечей, чернил и пергамента. Поговаривали, через некоторых дельцов можно было купить инфернала для защиты своего дома... оставалось надеяться, что это было розыгрышем желтой прессы.

В тот мартовский день, промозглый и серый, как нельзя точно подходившим к общему настрою, остатки правительства собрались в столице, в извечно холодном зале, отделанном мрамором, чтоб решить теперь уже точно, как быть дальше.

– ... мы никак не можем помешать родителям забирать своих детей из Ильверморни, но можем повлиять на их мнение и убедить, что школа хорошо защищена. – Большой и толстый директор Ильверморни, мантия которого напоминала огромный шелковый халат, расшитый замысловатыми узорами, говорил о важном в своей привычной манере – усыпляя всех тягучими неспешными речами. – Школа действительно хорошо защищена, но я настаиваю на инспекции соответствующих служб. У профессионалов может быть свое видение того, как усилить защитные чары вокруг горы Грейлок.

– Спасибо, магистр Шеппард.

Наверняка в зале не было никого, кто не хотел бы уточнить – Вулворт-билдинг тоже был действительно хорошо защищен.

– Что касается организации процесса, – говорил вице-президент МАКУСА. – У нас достаточно административных зданий по всей стране для того, чтоб разместить департаменты исполнительной власти. Они, конечно, не такие большие, как Вулворт-билдинг, но вполне возможно разместить в каждом здании, скажем, по нескольку департаментов, а дальше дело за логистикой и своевременной почтой, исправной каминной связью...

Проголосовали единогласно за неимением лучшего варианта.

– Отлично, отлично. Тогда остается что... ждать списки кого куда расселить, с кем по соседству. Разумеется, все предложения принимаются.

– Исходя из логики, департаменты и отделы со смежным функционалом должны находиться друг к другу поближе. Скажем, департаменты магического транспорта и инфраструктуры – это всегда два неделимых органа, – важно заметил мистер Уивер, довольный лишним шансов вставить слово. – А, к примеру, департамент чрезвычайных происшествий должен соседствовать рядом с мракоборцами и ликвидаторами проклятий, это очевидно...

– Беда только в том, – мрачно проговорил сенатор Джексон, снова неодобрительно оглядев количество пустующих мест. – Что у нас уже нет штаб-квартиры мракоборцев.

– Ну погодите с выводами, господин сенатор, – произнесла Айрис Эландер. – Мракоборцы есть, и они продолжают делать свою работу каждый день. Вопрос остается в том, что им и всему МАКУСА нужен сильный лидер.

Госпожа Эландер снова поднялась на ноги и выпрямила спину, возвысившись над волшебниками.

– Джона Роквелла не заменить – это факт. Мы все еще не до конца поняли, кого потеряли. Но сейчас МАКУСА нужен человек, который не только возглавит штаб-квартиру мракоборцев в это непростое время, но и станет для всей страны гарантом того, что ситуация полностью контролируемая.

Она, не глядя в листы, которые у ее коллег по бывшему Вулворт-билдинг, были исписаны заметками, продолжила со стальными нотками в голосе.

– Нам нужен волшебник, имя которого будет говорить людям о том, что МАКУСА даст отпор и выстоит. Имя, которое знают и уважают все, от мала до велика. Имя, которое на весь мир прогрохочет о том, что МАКУСА не списан со счетов, а борется и одержит победу. Я настойчиво рекомендую рассмотреть на должность директора штаб-квартиры мракоборцев Эйвери Грейвза.

Иен Свонсон, тихо слушавший и никак в совещании не участвовавший за неимением на то соответствующих инструкций, встрепенулся и вытаращил глаза. Всякого ожидал исхода, абсолютно любого решения, но такой вопиющей глупости!

– Прошу прощения! – Свонсон, не сдержавшись, сжал набалдашник трости, тяжело поднялся и поднял руку, привлекая внимание.

На него обернулись волшебники. Многие откровенно недоумевали, кто это такой и кто его сюда пустил. Некоторые же, в числе которых была госпожа Эландер, насторожились – Свонсона знали, и если не в лицо, не помня, как этот неприметный тип выглядит, то по трости в руке узнавали всегда и принимали за недоброе предзнаменование.

Тросточка тихо цокнула, когда Свонсон вышел вперед.

– Эйвери Грейвз – декан Брауновского корпуса.

– Совершенно верно, – произнесла госпожа Эландер. – Кто как не он понимает суть профессии мракоборца, обладает необходимыми качествами и пользуется заслуженным авторитетом. Вы считаете, что тот, кто обучал вас, Иен, не является хорошей кандидатурой на пост директора мракоборцев.

– Меня обучал Джон Роквелл, и я считаю, что он, да, являлся лучшей кандидатурой на пост директора мракоборцев.

Свонсон выдержал прохладный выжидающий взгляд.

– Я нисколько не умаляю заслуг господина Грейвза, – поспешил заверить Свонсон. – Но, насколько я помню, он – правовед? Выдающий правовед, пять из десяти учебников в Брауновском корпусе, по которым учился я в свое время, были написаны им. Мы все видим и понимаем, в каких условиях живем, и я возьму на себя ответственность сказать, госпожа Эландер, что правовед без практического опыта службы мракоборцев – это не тот директор штаб-квартиры, который нужен МАКУСА. Нам нужен человек, который будет противостоять культу, а не писать монографии в закрытом кабинете.

Некоторые в зале кивали, что не укрылось от взгляда госпожи Эландер.

– Может, – процедила она. – У вас есть лучшая кандидатура на примете?

– Маркус Сойер.

По залу пробежалась целая палитра тихих звуков: кто-то ахнул, кто-то фыркнул, кто-то зашептался. Глаза госпожи Эландер в изумлении расширились.

– Отдать одну из важнейших должностей в правительстве наемнику?

– Темному магу! – напомнил кто-то, кого поддержали одобрительным возмущением. – И преступнику!

– Этот душегуб не один десяток лет был головной болью всей международной конфедерации.

– И он отработал свой приговор на благо государства. На мистера Сойера сделал ставку Роквелл, приняв в штат с действительно противоречивой биографией. Ставка не раз сыграла, – парировал Свонсон. – Если бы не Сойер, неизвестно, как бы сложились события в Сент-Джемини. И даже сейчас он сумел собрать и организовать всех мракоборцев и направить часть на разбор завалов, а часть – заниматься текущими делами. Благодаря Сойеру и тому, что он встряхнул мракоборцев и вывел их работать, удалось расчистить центр Нью-Йорка от инферналов. Сойер знает свое дело, который год занимается культом, имеет слаженные отношения с командой...

– И, по-вашему, это определяет его, как достойного кандидата на важную должность? То, что он хорошо всех знает?

– Вы не поверите, насколько это важно, когда в подчиненных видят не очередную единицу, а знают особенности, слабости, сильные стороны и направляют это. Вы верно сказали, мракоборцам и всему МАКУСА нужен лидер, но лидер – это не человек, который раздает указания из кабинета. Лидер – это тот, кто идет впереди и ведет остальных, и я не готов поручиться за то, что Эйвери Грейвз на это способен.

– Спасибо, мы вас услышали, мистер Свонсон.

– Хорошо, не Сойер, – кивнул тот. – Давайте не изобретать чернильницу, и пойдем по пути наименьшего сопротивления и обратимся к регламенту. Если мне не изменяет память, то в случае чего угодно исполняющим обязанности директора штаб-квартиры мракоборцев назначается капитан мракоборцев. Я предлагаю кандидатуру Элизабет Арден.

Судя по выражению лица, Айрис Эландер была близка к тому, чтоб пройти ползала и зарядить Свонсону такую пощечину, чтоб тот вернулся на свое место в заднем ряду и рта не раскрывал никогда больше в своей жизни.

– Элизабет Арден получила тяжелые травмы и исчезла из «Уотерфорд-лейк» раньше, чем все мы успели вспомнить о регламенте. Ее кандидатура не рассматривается вовсе, – отрезала госпожа Эландер. – В то же время Эйвери Грейвз – имя, которое известно всем. Наследник одной из семей основателей МАКУСА, статус крови и репутация – безукоризненны. Человек, который обучает мракоборцев, будет именно тем, кто вселит в население веру в полное понимание ситуации и немедленное реагирование на любое происшествие...

Казалось, госпожа Эландер уже имела в голове свой сценарий того, как нужно спасать МАКУСА, и от вразумительных доводов и голосований Сената этот сценарий не зависел. Свонсон вернулся на место и затих – заявлять громко и во всеуслышание не было его сильной стороной. Его полем действия были коридоры, а инструментом – шепот. Говорить громко и силой аргументов прижать тех, кто принимает решения – не его козырь. Здесь ему не победить Айрис Эландер. Взяв себя в руки и умолкнув, признав поражение и свою неопытность в государственных делах, он снова сел и спрятался за спинами других и продолжил очень внимательно слушать, чем закончится это важное собрание.

Сколь бы тихим и незаметным он ни был, Айрис Эландер его заметила. И не упустила возможности коротко переговорить после того, как собрание закончилось, а волшебники самых высших чинов покидали холодный мраморный зал.

– Очень мало осталось тех, кому в нынешних реалиях можно и нужно оставаться верным, – произнесла госпожа Эландер, глянув сверху вниз на того, от кого никогда не ждала слова поперек. – Я бы хотела предложить вам выбрать сторону, но, вижу, свой выбор вы сделали.

– Вы не ошибаетесь, Айрис.

– Вы сильный союзник. Кому же вы верны, Иен, в это темное время?

– Как всегда, мэм, – произнес агент Свонсон, подняв взгляд. – Государству.

– Как и мы все.

– Да. Враги МАКУСА – мои враги.

Расправив лацкан его пиджака, Айрис Эландер улыбнулась.

– Достойный ответ, мистер Свонсон. Поэтому вы на своем месте.

Сложно сказать, чувствовала ли она своей прямой спиной не предвещающий ничего хорошего взгляд, когда направилась из холодного зала прочь.

***

Тихий пригород, спокойная улица, по обе стороны которой тянутся вереницы добротных домов с ухоженными лужайками, добрососедство и приятный, не меняющийся пейзаж размеренной жизни за окном – в юности это кажется нам всем до невозможности скучным. Еще бы, когда на три улицы из развлечений есть только хозяйственный магазин и бакалея, по соседству живут не студенты-тусовщики, а семья дьякона и пианистка на пенсии, а контингент в парке состоит из мамочек с колясками, молодым людям такие места кажутся не лучшим местом для жизни. Зачем покупать дом так далеко от большого города, почему именно в этой праведной глуши, почему нельзя жить где-то поближе к цивилизации и выводить свои ежедневные маршруты за рамки дороги «дом-магазин»? Молодым людям присущи бунтарство и тяга к приключениям, но время беспощадно и все расставляет по своим местам. Большинство из нас, достигая определенных лет, хотят-таки выпустить из рук телефон и спокойно, неспешно красить свой забор из штакетника. Часто, взрослея, мы уже не хотим никаких приключений – мы хотим, чтоб нас никто не трогал.

Начальник службы ликвидаторов МАКУСА давно достиг этой жизненной отметки, а потому, вопреки своему зловещему образу исполосованного шрамами темного мага, наемника и некогда международного преступника, он жил в тихом респектабельном пригороде Чикаго, в двухэтажном доме колониального стиля, окруженном лужайкой. Максимальное несоответствие образов дома и его хозяина – подумать только, ничего в этом жилище не говорило о том, какой страшный человек здесь обитает. Ни крестов, ни гробов, ни темномагических артефактов в гараже, ни жуткой коллекции человеческих аномалий, заспиртованных в стеклянных сосудах, ни жертв кровавых ритуалов на газоне, ни алтарей для идолопоклонничества, и не-маги по соседству живы-здоровы – вообще странное дело, непонятное. Наверняка во всем этом стиле жизни было огромное отточенное годами притворство. Кто знает, что там происходит, за светло-голубым фасадом уютного с виду дома? Хотелось бы подозрительно заметить, но... нет.

Сойеры жили в этом пригороде уже больше десяти лет, и они были приятными людьми, несмотря на то, что по главе семейства это с первого взгляда было неочевидно. Добропорядочные соседи были, разумеется, слишком тактичны, чтоб не интересоваться напрямую, что у мистера Сойера было с лицом, но все знали – эти увечья остались после страшной автокатастрофы, едва не стоившей ему жизни. Никто не знал, кем работал глава семейства, но все знали, что он работал очень много, порой по нескольку суток не появляясь дома, и зарабатывал хорошие деньги, потому как семья Сойеров жила в достатке. Никто не знал, почему старшая дочь Сойеров не училась в местной старшей школе вместе с соседскими ребятами, но все были уверены – Алиса Сойер, талантливая балерина, учится в специализированном частном пансионе, который дает такую подготовку, что юную звездочку со дня на день ждет большая сцена и лучшая труппа. Оставалось лишь восхищаться Сойерами, которые так заботились о будущем детей, поддерживая их интересы и стремления... через пару лет оставалось придумать легенду, в какой частный пансион отправится средняя дочь, чтоб объяснить ее обучение в Школе Чародейства и Волшебства Ильверморни, но Сойерам, скорей всего не придется об этом заботиться. Соседи охотно верили во все, и, обсуждая между собой, невольно подкрепляли легенду семейства Сойер неоспоримыми фактами, которые охотно подтверждала красавица Вистерия, когда выходила к подругам-мамочкам посплетничать за чашкой чая.

Лицемеры, лжецы, чужаки, а что ни говори, но Сойеры были приятными людьми, которые, однажды поселившись, стали неотъемлемой частью этого пригорода. На их дом было приятно посмотреть, они со всеми дружили и всегда могли выручить по-соседски, званые обеды Вистерии, признанной мастерицы фруктовых пирогов, нередко собирали соседей за одним столом, а дети-скауты с нагруженными печеньем тележками смело стучали в дверь их дома, не боясь, что злой и страшный мистер Сойер их утащит в подвал. А еще воры и хулиганы обходили улицу десятой дорогой (интересно почему) с тех пор, как однажды, в первый и последний раз, кто-то попытался украсть с лужайки у дома Сойеров велосипед, и наткнулся на вышедшего во двор покурить главу семейства. Короче говоря, Сойеры были насквозь положительными людьми, которые одним своим фактом проживания на этой улице повышали цены на недвижимость и уровень благополучия в пригороде Чикаго. Что немало удивляло всех тех, кто судил о мистере Сойере по его мутному прошлому и профилю работы в настоящем – буквально каждый, кто знал Сойера и однажды приходил в его дом, долго не мог справиться с противоречивыми чувствами и твердой уверенностью в том, что это какой-то розыгрыш.

Двое волшебников, которые тем мартовским утром субботы трансгрессировали на улицу, где жили Сойеры, как раз ощущали именно это – непонятности и растерянность. Переглянувшись друг с другом, будто безмолвно уточняя, видят ли они одно и то же, волшебники проверили записанный на клочке пергамента адрес, на всякий случай. Ошибки не было, трансгрессия не закинула их штатом дальше–штатом ближе. И все равно это было очень и очень странно.

Жить бок о бок с не-магами у волшебников не порицалось так открыто, как лет пятьдесят назад. Но все же это считалось странным, особенно той часть волшебников, которые очень рьяно относились к своему происхождению и до сих пор грешили нетерпимостью к не-магам. Жить рядом с не-магами было не просто недостойным уважающего себя волшебника, но и опасно – это ведь ежедневный риск нарушить Статус о секретности! Казалось, такой человек, как мистер Сойер, должен был это понимать как никто, ведь ему наверняка было что скрывать и от любопытных глаз не-магов, и от волшебников, относившихся к нему с обоснованной осторожностью. Такой человек, как мистер Сойер, наученный жизнью скрываться, должен был жить тише мыши, подальше от посторонних глаз и в условиях, когда в любой момент можно собрать пожитки в рюкзак и смыться на другой конец страны. Вот почему поразились волшебники, появившиеся на улице благопристойного пригорода не-магов, так поразились, что на миг застыли посреди дороги, как вкопанные и едва не оказались сбиты просигналившим им автомобилем.

Тем ранним мартовским утром субботы начальник службы ликвидаторов проклятий МАКУСА занимался тем, что высаживал во влажную после дождя землю кизильник. Кизильником назывался красивый неколючий кустарник: большой, раскидистый, с маленькими темно-зелеными листьями и плодами мелких красных яблочек – по крайней мере так было на фотографии в каталоге. То, что приехало по факту, было унылым полумертвым саженцем, ничуть не напоминающим описание растения. Надеясь, но все же не очень, на то, что кизильник оживет, если его залить удобрениями и лишний раз не трогать, мистер Сойер прислонил лопату к забору и притоптал ногой рыхлую землю вокруг криво торчавшего саженца, когда услышал оклик. Быстро окинув взглядом свежевскопанную грядку и спешно водрузив на виднеющийся из земли клочок одежды садовую фигурку в виде гипсовой утки, мистер Сойер выпрямился и опустил локти на забор.

– Доброе утро.

Двое волшебников, поравнявшись с ним, кивнули в ответ.

– Доброе, мистер Сойер.

Взгляд Сойера быстро скользнул по карману плаща одного из них – тот держал в кармане руку, сжимающую волшебную палочку наготове. И оглядывал дом через забор недоверчиво, будто наметанным взглядом сканируя, не чары ли для отвода глаз заставляют видеть вместо мрачной обители темного мага такую холеную красоту.

– Сегодня выходной? – второй волшебник был настроен даже как-то дружелюбно.

– Да, наконец-то, – сообщил мистер Сойер. – Хотя не в этой жизни предстоит валяться на диване. Буду делать дорожку на задний двор.

– Мистер Сойер, можем поговорить в доме?

– Нет. – Разные глаза Сойера недобро блеснули. – Без обид, но я не знаю, кто вы. Газеты пишут не пускать незнакомцев, особенно в это страшное время.

– А вы боитесь?

– Я – нисколько. Но в доме дети, жена. Сами понимаете. Мне вполне хватило обысков Лэнгли в конце декабря, когда перерывали здесь каждый угол, искали то, не знаю что. Если есть ордер и законные основания – прошу, нет – что ж, у меня есть права.

Волшебники глядели на него, так и вразумляя взглядами, что они прекрасно понимают, что за человек перед ними, что у него в послужном списке преступлений и вся эта ересь про ордер и права... ваш косой взгляд, мистер Сойер, это уже повод для ареста.

– Мы не из Лэнгли. Комиссия внутренних расследований.

– Вот как, – протянул Сойер. – И... какими судьбами?

– Да все теми же. Катастрофа в Вулворт-билдинг.

– Ну да, – мрачно протянул Сойер.

– Давайте поговорим в доме, – настойчиво попросил волшебник из комиссии тот, чьи длинные волосы с проседью были собраны пряжкой в виде летучей мыши в низкий хвост. – На улице полно не-магов.

Сойер, подняв руку, приветствуя соседа из дома напротив, который как раз вышел с пакетами к мусорному баку, кивнул.

– Одну минуту.

Бросив беглый взгляд на гипсовую утку, установленную на вскопанной земле около хилого кизильника, мистер Сойер стянул большие садовые перчатки и, отряхнув руки, зашагал к калитке. Остановившись напротив волшебников снова, недоуменно ждущих, пока их впустят, он звучно щелкнул пальцами. И в ту же секунду воздух над едва успевшими пригнуться и припасть на землю гостями рассекли два огромных лязгнувших друг о дружку, как гигантские ножницы, лезвия, которые тут же растворились в воздухе.

– Защитные чары, – поспешно пояснил мистер Сойер, открыв калитку. – От непрошенных гостей с недобрыми помыслами, сами понимаете, в какое время живем.

– Вы чуть нас не убили! – отряхивая плащ, прорычал волшебник. Его коллега убежал за унесенной ветром шляпой-котелком.

– И в мыслях не было, это простая осторожность. – Пропустив волшебников вперед, Сойер пожал плечами.

По отделанной каменной плиткой дорожке волшебники направились в сторону дома. Взгляды их с неприкрытым подозрением оглядывали двор и закрытый гараж. И остановились при виде явно только что вскопанной грядке, прислоненной к забору лопаты и странно торчавшей перекошенной палке с несколькими листочками, будто сунутой в землю наскоро.

– Что это у вас там?

С биографией мистера Сойера иметь возле дома лопату и свежевскопанную грядку – это уже повод начинать расследование.

– Кизильник, – бросил Сойер. – Только он маленький. Ничего, оклемается, если не ударят заморозки.

Сложно сказать, поверили ли волшебники из комиссии внутренних расследований в то, что существует такое растение, как кизильник, а матерый ликвидатор проклятий имел в качестве хобби не только некромантию, но еще и садоводство. Но рука одного из них так и не выпустила волшебную палочку в кармане. Волшебники переглянулись и сошли с дорожки, чтоб немедленно проверить грядку с этим многострадальным саженцем и гипсовой уткой, воткнутой рядом для эстетики, но входная дверь открылась и мелодичный голос, пожелав доброго утра, заставил их обернуться. И замереть на месте.

На крыльцо вышла женщина красоты столь поразительной, что наверняка была такой же иллюзией, как и этот большой семейный дом. Длинный шлейф медового цвета волос отливал на утреннем солнце золотом и тянулся до узкой талии. Блестели распахнутые фиалковые глаза, не мигая оглядев незнакомцев. Чуть тронутые румянцем щеки казались нежнее шелка. Она была одета в простой прогулочный костюм из плотной голубой ткани, с дутой жилеткой сверху, и ее одежда, казалось, сияла самим солнцем, будто сотканная из тонкого плетения сияющих нитей. От женщины пахло сиренью и необъяснимой свежестью – в верхней одежде волшебникам из комиссии стало вдруг тесно и жарко, так и хотелось им сбросить плащ и мантию и ринуться, ничем не скованным, навстречу головокружительной прохладе и тонкому цветочному аромату, исходившим от женщины.

– Моя жена. Вистерия, – коротко пояснил мистер Сойер, заставив нотками предупреждения в своем голосе разомлевших магов спуститься с небес на землю.

Ну, как спуститься. Не до конца. Какой там кизильник у забора, какое там логово темного мага-некроманта – такая красота, Венера древнеримская на крыльцо вышла! Ее взгляд очищал рассудок от мыслей, и, в принципе, парочка из комиссии почти забыла, зачем пришла.

Прелестница, еще раз поздоровавшись, подхватила на руки мальчишку лет двух, который, покачиваясь на ножках, вышел за ней и уже плюхнулся на крыльцо, произнесла:

– Закрой гараж за нами, пожалуйста.

И потянула Сойера за собой.

Клацнули ремни детского кресла, хлопнула дверь водительского сидения темно-синего «Вольво», и красавица-вейла, опустив стекло, прошептала:

– Я наложила Заглушающие чары. Аврора еще спит. Не пускай их на второй этаж.

Сойер, склонившись у окна машины, едва заметно кивнул.

– Не спешите из магазина. Я наберу.

Нежные губы быстро чмокнули колючую щеку, исполосованную шрамами, а рука вейлы коротко сжала широкую пятерню. Темно-синий «Вольво» мягко тронулся и выехал на дорогу, и Сойер махнул рукой. А затем, вернувшись к потерявшим вейлу из виду волшебникам, пригласил тех в дом.

– Пользуетесь техникой не-магов?

– Да, это очень упрощает жизнь в доме, где есть дети. Я досконально не знаю нормативов, но, знаю, что с детьми опасно трансгрессировать.

Просторный дом, стены в неброских кофейного цвета обоях с мелким цветочным узором, деревянный пол, мягкая уютная мебель и большой камин в гостиной. Безусловно чисто, но неидеально: разбросанные на диване игрушки, на журнальном столике сложены и газеты, и письма, и детские раскраски, и множество карандашей в пластиковом стаканчике, и оставленный стакан с остатками сока на дне, и начатая упаковка бумажных салфеток. Большая кухня со светлой мебелью и крохотным садиком зелени на подоконнике. Пестрый от магнитов и записок на цветных листочках холодильник. Кошачьи мисочки с остатками сухого корма. Полки с разноцветными кружками, банками с крупами, хлопьями и сушеными травами. Из кухни на весь дом пахло вкусно: на плите булькал казанок, в котором тушилось жаркое, на столе, накрытый глубокой крышкой, дымился румяный яблочный пирог.

Или не иллюзия? Не похоже, чтоб странная семейка въехала в этот дом для отвода глаз на днях.

– К вам недавно уже должны были приходить с вопросами.

– Впервые слышу, – отмахнулся Сойер. – Вы первые, не считая прессы и служащих Вулворт-билдинг, кто расспрашивал меня подробно о том дне.

– То есть, к вам не приходили? – немало удивился волшебник, сняв шляпу-котелок с головы.

Сойер покачал головой.

– Разве что я их не застал. Который день я возвращаюсь домой из Нью-Йорка поздно. Вернее... уже рано.

– Еще кто-нибудь есть в доме? – расстегнув плащ, полюбопытствовал волшебник с длинными волосами и проводил взглядом парившую по воздуху тряпку, которая пронеслась к столу и принялась его начищать.

– Моя младшая дочь наверху, спит. Всю ночь температурила, принесла из младшей школы какую-то простудную заразу. Поэтому не шумим, – произнес Сойер. – Старшая – в Ильверморни, последний курс. Жена с сыном только что уехали за покупками, это надолго. Кошки... где-то спят, могу поискать, если принципиально важно сделать опись всех жильцов.

– Нет, спасибо.

– Тогда в доме больше никого, – уверил Сойер.

Взгляд его скользнул в сторону кухни и встретил взгляд старой леди, начищающей тряпкой стол. Пожилая, сухопарая, а спина – как линейка, прямая. Леди, чьи седые волосы были острижены в аккуратную прическу чуть ниже ушей, замерла с тряпкой у стола.

«Утка», – одними губами прошептал Сойер, и старая дама, суетливо кивнув, покинула кухню прямо через стену – вышла сквозь стену, не звякнув при этом ни единой кружкой на прибитой полке.

– Да никто не виноват.

Сойер увел незваных гостей из комиссии внутренних расследований в гостиную, туда, где окна не выходили на многострадальный саженец кизильника, вокруг которого невидимая пожилая леди ровняла граблями дополнительный слой только что высыпанной из садовой тачки земли.

– Это случилось не по щелчку, – заверил Сойер, опустившись в кресло. – А было спланировано и спланировано хорошо. На почту присылали безымянные коробки, которые в том бедламе терялись. За ними никто не приходил, вот они и лежали, а детекторы... детекторы там всегда активны, потому что присылают по почте всякое. Я иногда из почтовой службы такие экспонаты забирал, что хорошо, что до получателя не доходили.

Сойер не рассказал ничего нового. В его версии событий не появилось никаких ни противоречий старым показаниям, ни новые детали. Волшебники из комиссии внимательно слушали, будто в первый раз узнавали, что произошло в тот роковой день в самом главном здании МАКУСА.

– Защитные чары Вулворт-билдинг стали для людей ловушкой. Невозможность трансгрессии, два выхода и три подключенных к сети камина на все здание.

– Не вы ли устанавливали эти защитные чары, мистер Сойер?

Сойер хмыкнул.

– Я, – и ответил спокойно. – И еще три десятка волшебников, после того, как с этажа мракоборцев чуть не вырвался нунду.

Он прищурился, наблюдая за тем, как один из членов комиссии что-то спешно записывал в длинный, волочащийся по полу свиток.

– Меры предосторожности в Вулворт-билдинг себя оправдали. Они были необходимы, хотя бы судя по тому, что иногда в самом обычном почтовом конверте служащему присылаю такие штуки, что пожженные в итоге руки – это еще безобидный результат.

– Но эти меры не были совершенны.

– Конечно не были. Не бывает совершенных систем, в любой можно отыскать брешь. Культ это и сделал, подсылая коробки с инферналами в самое сердце Вулворт-билдинг. Если уж искать причины, почему так вышло, на вашем месте я бы искал тех, кто в здании был ушами и глазами культа. Кто знал про входы и выходы, систему защитных чар, надоумил присылать коробки...

Вдруг Сойер, поймав внимательные взгляды, задумчиво нахмурился.

– Ага, вот оно что.

– Где вы были в тот день, мистер Сойер?

Сойер растянул губы в издевательской ухмылке.

– Где я только не был. Утром – в Филадельфии на вскрытии умника, который выпил концентрат сока ядовитой тентакулы. Днем на развалинах, Джефферсон-авеню. А потом в Вулворт-билдинг, руководил эвакуацией через дыру в стене четвертого этажа. Потом держал со всеми, кто мог, защитный купол над небоскребом... это задачка та еще, знаете ли, а после...

– Никто не умаляет ваших заслуг. Но нужно разобраться, ведь прошлое говорит против вас сейчас.

– Всегда, – кивнул Сойер. – Ничего, если я не буду за него оправдываться?

– Раскаялись?

– Нисколько. Я натворил всякого, но готов на любой книге или клятвой поклясться, что никогда не вредил тем, кто этого не заслуживал.

– Удобное оправдание. Жаль, не сработало перед присяжными.

– Как скажете, – улыбнулся Сойер. Жутковато улыбнулся – его улыбку продолжал широкий шрам на щеке.

Члены комиссии переглянулись коротко. И снова вернулись к своему: один строчил что-то, ни на миг не отрывая острие перьевой ручки от пергамента, второй же оглядывал гостиную так, словно точно знал, что под обоями или под ковром хранится целая коллекция нелегальных артефактов, чей-то скальп, бутыль крови единорога – и взрывчатка. Сойер же был на редкость терпелив, ведь на втором этаже в своей комнате спала его дочь, которая могла проснуться и спуститься на первый этаж в любой момент...

– Помните историю с Октавией Монро?

Если целью визитеров было поставить вопросом в тупик, у них получилось.

– Конечно, – ответил Сойер.

– Есть мысли, как с ней такое произошло?

– Есть, но как было на самом деле мы никогда не узнаем.

Волшебник оторвался от пергамента.

– И вы, опытный темный маг, не заметили подмены?

Сойер покачал головой.

– Нет. С Октавией я практически не пересекался.

– Вы были ее замом.

– Это не значит, что мы дружили.

– Можно поинтересоваться, почему у вас были сложные отношения?

– Она была предвзята во мнении обо мне. А я обычно не лезу из кожи вон, чтоб кому-то понравиться. При Октавии я практически не занимался делом культа, больше разбирался с амулетами и проклятиями.

– Но очень быстро оказались в курсе всего и влились в процесс, когда сами заняли место Октавии Монро.

– Да. Роквелл часто приходил ко мне консультироваться. Он не был предвзят, хоть и отдал меня в свое время под суд. А я не был злопамятен.

– Вы с Джоном Роквеллом были друзьями?

– Нет. Друзьями мы точно не были, но работать вместе нам было комфортно.

Не шелохнувшись и ничуть не выдав выражением лица хоть какую-либо эмоцию, мистер Сойер проводил взглядом пожилую даму, которая вернулась в дом сквозь стену в коридоре. Дама, отряхивая руки, кивнула и свернув на кухню, прикрутила огонь на плите под казанком, в котором томилось жаркое.

Даже не видя духов, не ощущать их присутствия было сложно – от них, особенно недовольных, веяло нехорошим напряжением. Воздух вскипал, будто вода в кастрюле, томящейся на медленном огне, а в комнате стало ощутимо холоднее. Будто откуда-то тянуло сквозняком, но окна были закрыты, входная дверь тоже. Незваные гости на короткий миг поубавили свой интерес – они, явно ощущая что-то тяжелое, повисшее в гостиной, огляделись. А учитывая, чей это был дом, опасения, любые, были уместны.

Скрипела лестница, мигнул свет в настольной лампе, а работающая до того бесшумно стиральная машина где-то на первом этаже вдруг издала тяжелый барабанящий стук, будто подпрыгнув на полу.

– Где Элизабет Арден? – один из волшебников с явным усилием глянув снова на Сойера, выпалил безо всяких наводящих на вопрос предисловий.

Сойер удивился.

– Не знаю. Должна быть в больнице, у нее серьезные переломы и, кажется, были осложнения из-за какого-то наследственного заболевания крови.

– Вы ее не навещали?

– Почему же, навещал. Сейчас скажу, когда... так, сегодня суббота, – протянул Сойер и возвел взгляд вверх, подсчитывая, будто на потолке был календарь. – В понедельник, да. В понедельник я ее навещал в последний раз.

– И, разумеется, понятия не имеете, где она сейчас? – вкрадчиво полюбопытствовал длинноволосый волшебник, лицо которого в свете настольной лампы рядом казалось красноватым.

Сойер нахмурился.

– Должна быть в больнице. Насколько я знаю, ее не собирались еще выписывать, хотя переломы успешно срастили, и она уже вполне уверенно ходила без костылей.

– Капитан Элизабет Арден загадочным образом и едва ходячая исчезла из «Уотерфорд-лейк» буквально за пару часов до того, как тамошние целители сделали какое-то поразительное открытие, подробно изучая результаты ее анализов. Есть соображения, где она и что произошло?

Сойер изумленно моргнул.

– Вот это новости.

Старая дама, слушавшая разговор уже не из кухни, а в арочном проеме гостиной, спохватилась и, спешно последовав в коридор, порылась во множестве курток на вешалке и, сняв с крючка короткую и едва слышно зашуршавшую рукавами друг о дружку черную куртку, замешкала секунду, не зная, куда ее нести, чтоб не мимо гостиной. В конце концов, перекинув куртку через руку, дама быстро направилась в сторону лестницы, что вела в подвал, и бесшумно скользнула прочь.

– Уж не намекаете ли вы, что я... выкрал капитана Арден из больничной палаты? – насмешливо фыркнул Сойер. – Нет, правда, я долго держался, но это – кромешный бред. Как и зачем мне это делать?

Версий не последовало.

– То есть, вы не знаете, где капитан Арден?

– Да я понятия не имею куда она решила сбежать. Глупая девчонка. Ей нужна помощь целителей, я знаю, что она потеряла очень много крови, когда ей вправляли кость...сбегать куда-то в таком состоянии, это глупо. А что, вы говорите, показали ее анализы, что она так напугалась?

– Понятия не имеем. Больница не делилась заключениями.

– Тогда что я могу поделать? Я попробую конечно с ней связаться сам и через ребят-мракоборцев, но, уверяю, я не видел ее с тех пор, как навещал в больнице.

Сойер скосил взгляд на часы.

– Спешите закончить нашу беседу? – что не укрылось от взгляда того, который снова оторвался от пергамента.

– Дорожка на задний двор сама себя не сделает, – улыбнулся Сойер, пожав плечами.

– Что ж... Действительно.

Они действительно засобирались уходить.

– Напоследок, мистер Сойер, – поднявшись с дивана, произнес волшебник, завязав пояс плаща. – Вы ведь не будете возражать, если мы проверим вашу волшебную палочку?

– Если только найдете ее обломки, – признался Сойер. – Мою палочку сломали давным-давно по приговору суда.

– О.

Гости переглянулись.

– А как же вы колдуете?

Разные глаза Сойера как раз, непрозрачно намекая, скользнули взглядом в сторону входной двери, которая в тот же миг рывком распахнулась, ударив ручкой в стену.

– Виртуозно.

– Да, я такой, – скромно протянул Сойер.

У порога волшебник, тот, что в свитке настрочил с несколько метров каких-то записей нечитабельным корявым почерком, обернулся.

– Вы абсолютно уверены, что до нас к вам не приходили из комиссии внутренних расследований?

– Думаю, я бы это заметил, – заверил мистер Сойер. – Всего доброго.

– Увидимся, мистер Сойер.

Волшебники покинул дом и, выйдя за калитку, огляделись недовольно. Не-магов вокруг было слишком много. И приспичило же им, живущим по соседству, тем самым утром выползти из своих домов и заниматься то автомобилями у открытых гаражей, то лужайками, то пустой болтовней у заборов. Отличающиеся от не-магов своей одеждой настолько явно, что некоторые с удивлением поглядывали на причудливую мантию, одного из волшебников, незваные гости были вынуждены искать укромный угол для трансгрессии. Вот вам и причина, почему не-маги и волшебники должны жить отдельно друг от дружки – столько проблем из-за любопытных зевак, что этим бесспорно занятым мужчинам пришлось пройти половину улицы, чтоб отыскать узкую подворотню и оттуда исчезнуть из этого треклятого места.

Сойеры были семьей, которые не избегали общества других людей. Они не завешивали окна плотными шторами, боясь, что какой-нибудь прохожий что-то в них подглянет. Не опасались здороваться и общаться с соседями, не имея обычных для многих волшебников МАКУСА предрассудков касательно не-магов. Двери их дома были всегда открыты, даже в такое неспокойное время – глава семьи знал много всяких фокусов, а еще знал, что любой, кто переступит порог его дома, имея недобрые помыслы, живым не выйдет. Дом был действительно хорошо защищен, и вещами посерьезней, чем вредноскопы и маятники.

Человек, который в ту же субботу, только вечером зашел в гости к Сойерам через каминную сеть, еще не отряхнул с себя сажу, а уже понял – лучше здесь не задерживаться. Хоть дом уютный, пахло пирогами, кошка, нежась в кресле, тихо урчала, а в гостиной, собирая в большой короб игрушки, мелькнула неземной красоты женщина, человек, который появился в доме Сойеров вечером, понимал – одно неловкое движение, ненужное слово, и он отсюда не выйдет. Слишком уж хорошо понимал, кто такой Сойер – где, как не в разведуправлении можно было найти подробнейшую, хоть и полную странных пробелов биографию этого некогда сомнительнейшего волшебника.

Иен Свонсон был осторожен всегда – это качество в себе он выработал еще в далеком детстве, когда быстро понял, что он меньше и слабее многих своих сверстников. Это качество было хорошим, ведь осторожность – родная сестра хитрости и лучшая подруга сообразительности. Осторожность, направленная в нужное русло, способна взрастить стратега, а пущенная на самотек – порождает слабаков.

Иен всегда трезво оценивал свои шансы, а особенно став старше. Он знал, что не был храбрецом, каких поискать, и точно знал, что не одарен силой: ни физической, ни магической. Он был посредственным, но осторожным, в лучших выплывающих из этой характеристики качествах. Имея все шансы упасть на лопатки в первой же дуэли, он поступил в Брауновский корпус с первого раза и без экзаменов – так уж случилось, абсолютно случайно, что невысокий и совершенно неприметный молодой человек пришел на вступительные экзамены на два часа раньше и, заблудившись в здании, застал декана в объятиях студентки третьего курса. Так, проучившись недолго, Иен заполучил от все того же декана восхитительнейшие рекомендации (интересно почему), и отправился на службу мракоборцем, но быстро просек, что директор Роквелл в два счета раскусит его посредственные навыки. С позором возвращаться обратно за парту в планы не входило, а потом оставалось присмотреться, призадумиться, оценить обстановку, царившую тогда в Вулворт-билдинг, обзавестись выгодными знакомствами, стать полезным новым знакомым ... и подсидеть директора Роквелла, положение которого в то время было очень шатким. Потом, разумеется, не выдержать и пары дней на посту исполняющего обязанности директора мракоборцев, принять поражение и уйти с позором... но вернуться, когда директор Роквелл на этом настоял.

Очень многим в своей жизни, в том числе и навыкам, которые на профессиональном пути отточила его осторожность, Иен Свонсон был обязан тому, что директор Роквелл не выгнал его в шею после провальной попытки занять соблазнительно-высокий пост директора мракоборцев вместо него. Говоря о том, кому был верен Иен Свонсон с тех пор, стоило уточнить: государству и директору Роквеллу. Даже если государство разваливалось, а директор Роквелл погиб на его руинах.

Если бы директор Роквелл не доверял человеку, за которого поручился и сделал главой ликвидаторов проклятий, Иен Свонсон не представлял ситуации, в которой добровольно оказался в этом доме, пусть и слабо напоминающем логово маньяка.

– Ко мне приходили из комиссии внутренних расследований, – сообщил Сойер, перед которым в чашке остывал чай. – Ищут причины, почему все случилось так, как случилось. И пути, как бы наскрести побольше зацепок, что инферналы оказались в коробках на пункте почты с моей подачи.

Свонсон задумчиво кивнул, нисколько не удивившись этой новости.

– Вашу биографию решили использовать против вас не просто потому что в кратчайшие сроки нужно найти виноватых. Я рекомендовал вас на пост директора мракоборцев.

– Что? – Сойер ужаснулся. – Меня?

Его аж скривило. Карьерными вершинами мистер Сойер явно не бредил. Просто представив такую перспективу, он добавил:

– Не надо.

Свонсон же был другого мнения.

– Вы единственный, кто на данный момент способен дать культу отпор. Да, ваши методы сомнительны и не всегда укладываются в рамки закона, но они работают. У тьмы есть оттенки, а вы, со своими методами и целями, противостояли злу и меньшему, и большему, чем культ.

– Сомневаюсь, что большему, – признался Сойер. – Я думал, что видел все. До девятнадцатого февраля.

– Но не развернулись и не сбежали. Об этом не говорят, но только благодаря вам и тому, как вы собрали ребят, инферналы не прорвались в Нью-Йорк дальше развалин Вулворт-билдинг. Хотите вы или нет должность директора мракоборцев – слово за вами, но я хочу рассчитывать на вашу помощь.

– Помощь в чем?

– В сохранении МАКУСА. Приоритет у меня один. Если человек полезен государству, какая разница, сколько лет особого режима ему прописал приговор суда, разве не так?

Сойер был удивлен. Напрочь забыл о чае и том, что радушная хозяйка-Вистерия, покинув первый этаж, чтоб не мешать разговору, дважды сделала акцент на том, чтоб супруг предложил вышедшему из камина человеку пирог и ее знаменитое варенье из молодых еловых шишек, за рецептом которого охотилась вся улица. Какой там пирог – так и стоял, разрезанным на аппетитные треугольные кусочки, присыпанные сахарной пудрой, и в горло не лез.

– Ты рекомендовал меня на должность директора мракоборцев, и поэтому, хочешь сказать, ко мне пришли с попыткой наскрести на обвинительный приговор? – уточнил Сойер.

– Не все были в восторге от моего предложения, но некоторые волшебники, слово которых многое решает, все же поддержали эту идею, – произнес Свонсон. – Я боюсь, что сложившуюся ситуацию в МАКУСА Айрис Эландер использует как трамплин до президентского кресла. Президент Локвуд сложил полномочия, не появляется ни на публике, ни на совещаниях, и, поговаривают, он намерен покинуть страну. Вице-президент Локвуда слабоват, и такого оппонента в экстренной предвыборной гонке, как госпожу Эландер, не потянет. Айрис Эландер – сильный политик, но ее прошлый опыт президентства держался на имидже сильного государства и замалчивании реального положения вещей. Судя по всему, ее тактика не будет меняться. Она уже пытается окружить себя союзниками, которые охотно будут поддерживать ее и ее методы управления. Так еще ничего не решено, а она уже пропихивает на место директора мракоборца Эйвери Грейвза, которому явно уже даны обещание места в правительстве и установка замалчивать реальный ход событий с культом, чтоб успокоить население.

– Эйвери Грейвза? Это же декан Брауновского корпуса. Какое этот... теоретик, – Сойер с видимым усилием подавил в себе желание сказать точнее и красноречивей, и то, лишь потому что поймал укоризненный взгляд пожилой дамы, направляющейся на второй этаж с подносом лекарств.

– Зато он чистокровный, наследник основателей, положительный тип и до мозга костей человек Айрис Эландер, стоило только ей предложить ему занять место директора мракоборцев. Если мы будем молчать о том, что происходит, и врать, что культ повержен или ушел куда-то, мы потеряем МАКУСА наверняка. О. – Умерив серьезный тон, Свонсон округлил глаза, вытянул изо рта чайную ложку. – Это безумно вкусно.

И указал на вазочку с вареньем. Серьезный тон на миг зазвучал куда проще. Но быстро вернулся к прежним ноткам.

– Вне зависимости от того, кто займет пост директора мракоборцев, рядом должен остаться человек, который знает, что делать, и не будет об этом молчать. Я хотел бы если не видеть вас на руководящей должности, то хотя бы быть уверенным в том, что вы будете продолжать делать то, что делали до сих пор.

– А что я получу взамен, продолжая каждый день рисковать своей жизнью, да еще и под гнетом Айрис?

Свонсон вскинул брови.

– А чего вы хотите?

Сойер опустил руки на стол.

– Чтоб мои дети и жена смогли покинуть страну в любой момент, без очередей и проблем на таможне. Они уезжают, я – остаюсь.

Свонсон кивнул.

– Я смогу это гарантировать.

– Тогда считай, что мы договорились.

– Вы настолько уверены, что все будет плохо?

– Культ забрался в Вулворт-билдинг и разрушил его изнутри, – напомнил Сойер. – Если тебе есть, кого увозить отсюда, сделай это, пока не поприсутствовал на еще одних массовых похоронах.

Иен Свонсон всегда был не прочь отправить свою сверхопекающих мать и бабушку куда подальше и без весомой на то причины, чтоб не отвлекали от дел государственных и шпионажей коридорных своей заботой и беспокойством по поводу и без. А потому совсем не удивился... впрочем, нет, все же немного удивился тому, что никаких больше условий мистер Сойер не выкатил: ни в золотом эквиваленте, ни в юридическом, ни вообще никак не попытался укрепить свой шаткий статус реабилитированного преступника.

– Мы договорились, – подтвердил он. – Я не заберу свои слова обратно. Я действительно намерен подстраховать МАКУСА действительно полезными союзниками и окружить ими тех, кто попытается развалить государство своими решениями.

– Есть еще кто-то на примете?

Свонсон, встав из-за стола и опершись на трость, кивнул.

– Вчера я встречался с Делией. Все в этом мире решают деньги и связи, а потому я посчитал, что будет нелишним отрезать от поддержки кандидата в президенты, который намерен не замечать реальности, семью Вонг. Не думайте, Маркус, что наши стартовые позиции слабы. МАКУСА может рассчитывать не только на ваш опыт, но еще и на поддержку богатейшей и влиятельнейшей семьи, талант роковой мошенницы и... рано о чем-то говорить, но я отправил письмо на север и очень жду ответ. И, раз уж мы заговорили о сильных союзниках, я хотел спросить, не знаете ли вы, куда подевалась из больницы Эл Арден?

Сойер развел руками.

– Ты второй, кто задает мне этот вопрос. Понятия не имею.

– Выходит, она сбежала на сломанных ногах. Интересно, что ее так спугнуло в той больнице?

– Счет за лечение. Если ей не продлили страховку.

Свонсон, прихрамывая, направился к камину, в котором горел огонь, наполняя комнату уютным треском и запахом тлеющих поленьев.

– Сообщим друг другу, если кто-нибудь из нас сумеет выйти с ней на связь первым? – зачерпнув из горшочка на полке пригоршню летучего пороха, спросил он. – Раз уж мы согласились быть в одной лодке.

– Думаю, да, – кивнул Сойер и, облокотившись стену, кивнул на прощание.

Свонсон бросил пригоршню пороха в камин. Пламя тут же вспыхнуло, огонь стал ярким и зеленым, приглашающим шагнуть навстречу и назвать место следующей точки перемещения. Пригнув голову, Свонсон скользнул взглядом по стопке конвертов из вечерней почты, которых не было еще полчаса назад, когда он вышел из камина в гостиную. Конверты тут же взмыли вверх и по воздуху уплыли на кухню – пожилой дамы, поспешившей унести письма подальше от пытливого взгляда не в меру любопытного молодого человека.

Зеленое пламя вспыхнуло, и молодой человек исчез. Сложно сказать, после каких именно визитов гостей за эту субботу осталось более тяжелое ощущение нависшего над головой молота.

– Это хорошая сделка, – отправив грязные чашки в раковину, проговорила пожилая леди. – Но Вистерия не согласится уехать без тебя.

Сочувственно похлопав Сойера по широкому плечу, пожилая леди принялась за уборку.

Остаток субботы, и близко не похожей на выходной, Сойер провел в раздумьях. На скамейке во дворе он наблюдал за тем, как ни о чем не подозревающие не-маги жили эту жизнь так, будто у каждого из них будет еще как минимум тысяча таких тихих мирных суббот. Не понимавшие и даже не чувствовавшие нависшей тяжелыми тучами угрозы из мира волшебников, о котором они и подозревать не смели, не-маги гуляли, работали, общались, ругались, мыли машины и, наслаждаясь первым на редкость теплым за последнее время днем, открывали сезон барбекю. По улице витал запах жареного на решетке мяса, где-то вдали звучала из колонок музыка и слышался смех. До самых сумерек не исчезали с улицы коляски и толкающие их мамы, болтающие друг с другом о своем, наболевшем, и до позднего вечера возились заправские садоводы, приводя лужайки в порядок после того, как сошел снег и подсохла грязь.

Люди не получали газет как те, что регулярно читали единственные в пригороде волшебники. Люди были счастливы и спокойны.

Мистер Сойер думал до позднего вечера, теребя в руках свернутый в трубочку свежий номер «Золотого Рупора». Снова писали о загадочных разрушениях – будто волной невесть откуда возникшего смерча была снесена часть улицы не-магов в Делавере: трое погибших, с два десятка пострадавших и одна исчезнувшая без вести женщина. «Рупор» выдвигал смелые теории, наверняка его скоро заткнут, если мальчишка Свонсон был прав.

Рядом тихо закрылась раздвижная стеклянная дверь. Скамейка рядом тихо скрипнула.

– Вы написали Люциусу, что я у вас?

Мистер Сойер повернул голову и оглядел капитана Арден, которую за сегодня искали сразу два противоборствующих лагеря, с ног до неряшливого короткого хвостика на макушке. Бледная до того, что казалась светившимся в темноте привидением, та казалась усталой настолько, будто один спуск на первый этаж дался ей тяжело.

– Осторожней, Эл, – посоветовал мистер Сойер, стряхнув пепел с кончика сигареты в блюдце. – Не все письма, адресованные мне, безопасны. Лучше их не распечатывать без меня.

– Я не рылась в вашей корреспонденции. Это невежливо. Но на одном из писем знакомая печать. Вы написали Люциусу?

Сойер молча кивнул.

– Не считай за ловушку. Твоя семья с ума сходит, если получает те же газеты, что печатают у нас. Я просто сообщил, что ты в безопасности. – Он скосил взгляд. – В этом доме ты в безопасности.

– Спасибо.

– Перестань.

– Вы даже не спросили, что не так было с больницей...

– Эта больничка – гнилое место. Могу представить.

– Не можете, вряд ли.

– Точно, Эл. Я не буду ломать голову над тем, что в твоих анализах так всколыхнуло целителей. В ответ попрошу не ломать голову над тем, что я делал до того, как попал в Вулворт-билдинг.

Эл натянула рукава кофты по самые кончики пальцев и уставилась себе под ноги.

– Я не буду спрашивать. Но...

Она глянула, прищурив взор.

– Могу я попросить вас показать мне руку?

Сойер, зажав зубами сигарету, не стал уточнять какую именно, а лишь задрал рукав на левом предплечье. Грубая кожа была покрыта давними рубцами, натянутыми и широкими, будто от серьезных, до самой кости опаливших руку ожогов. Взгляды встретились.

– Извините, – бросила Эл.

– Порядок. – Сойер расправил рукав. – Наглядный пример, почему нельзя пренебрегать защитными перчатками. Вот этими вот, неудобными, в которых руки не гнутся, но что поделать.

Поежившись на скамейке от ветра, который с наступлением вечера стал сильнее и холоднее, Эл уставилась куда-то за ровный белый забор, ограждающий не-магов от дома, где жил и улыбался соседям во все зубные протезы и всю мимику, на которое было способно изуродованное шрамами лицо начальник ликвидаторов проклятий.

– Что вы ответите Люциусу?

– Ничего, – отмахнулся Сойер. – Я не планирую поддерживать дружескую переписку. Будет лучше, если напишешь ему сама. Дай деду знать, что ты не в заложниках, а то я слишком поздно, уже когда сова улетела, понял, что фраза «ваша внучка у меня» от меня звучит как-то не очень обнадеживающе.

Эл невесело фыркнула. Но усмешка на ее тонких губах не продержалась долго – Эл не помнила, чтоб за прошедший месяц выражение ее лица было способно хоть на какие-то эмоции.

– А что вы ответите Свонсону? – спросила она.

Мистер Сойер задумчиво нахмурился.

– А что мне ему ответить?

– Ответьте ему, что я у вас. – Эл размяла ноющую шею. – И что я в деле. Если его планы по сохранению МАКУСА включают в себя задачу уничтожить этот ебучий культ.