Глава 36. Алекс

Lana Del Ray - Born to die            Моя маленькая сирена мирно спит рядом со мной, завернутая в постельное белье, так что видно только плечи и руки, обнимающие подушку. Волосы в беспорядке торчат в разные стороны, пожаром на фоне белоснежных простыней.

Обычно она сжимается в клубок и старается занимать еще меньше места, но не сейчас.

Она мечется во сне и часто просыпается от кошмаров, но не сейчас.

Она вскакивает от каждого шороха, но не сейчас.

Я несколько раз вставал с кровати, надел свои боксеры, принес воды,  задвинул шторы, чтобы не проникал свет от солнца, которое начинало заполнять комнату, сел на кровать, упершись спиной в ее спинку, нависая над ней.

Она не шелохнулась.

Я ловлю себя на том, что начинаю улыбаться, наблюдая за тем, как мирно вздымается от дыхание ее спина. Две недели назад я не мог и мечтать об этом. О том, что даст мне возможность быть с собой настолько близко. О том, что она может сдаться мне.

Лучший подарок на новый год, рождество день рождение и другие праздники, которые я часто игнорировал.

Сейчас было около десяти утра, а дом сирен даже не шелохнулся. У них не было тренировок, и они не собирались оживать раньше обеда. К тому же вчера была вечеринка.

Я проспал четыре часа и больше не мог имитировать это, будучи слишком сбит с толку.

По этому я выбрал просто наблюдать за тем, как Сэм спит.

Потягивается и переворачиваться на бок, лицом ко мне, прижимая к груди простыню, хотя она никуда не денется, потому что она и так обмотана ею как коконом.

Хочу еще раз прикоснуться к ее голым плечам, еще раз покрыть их поцелуями, хочу, чтобы она опять содрала с меня футболку, хочу, чтобы опять целовала меня, хотела меня, была со мной. Но она мирно спит, и я вижу только часть ее голой спины, на которой уже совсем нет татуировки. Только бледная идеальная кожа.

Я мог представить там любую надпись... Все что угодно, но только не это. И самое главное, что она в это верила, эти слова держали ее на плаву всегда и толкали к действиям.

Я не понимал вчера, почему она так послушно развернулась, не спорила со мной, не играла, а просто показала мне свою татуировку. Тогда в голове что-то замкнуло.

Я не мог себя удержать подальше от нее. Как прекрасно, хоть и с переменным успехом, мне это давалось раньше, настолько это уже не могло получиться, когда она открыла для меня что-то совершенно откровенное о себе.

Я не знал, на что я рассчитывал, начиная к ней прикасаться. У меня перед глазами стоял образ, который я видел днем, когда она отражалась в зеркале заднего вида, пока мы ехали сюда. С раскинутыми по сторонам руками. Подставляя себя ветру. Смеющаяся. Ищущая свободы.

Я понимал, что не могу ей дать это прямо сейчас. Но хотел попробовать...

Когда в моей голове вспыхивали образы этого утра, было ощущение, что мое солнечное сплетение разорвет меня на клочки. Впервые в жизни, я пытался запомнить в деталях время проведенное с девушкой и мне не давалось это, потому что я боялся забыть насколько это было хорошо. Насколько она прекрасная, насколько она нежная, насколько она это просто она.

В конце–концов Сэм просто отдала себя мне, и это больше того, о чем я мечтал.

Я закрываю глаза, вдыхаю ее запах, в тот момент, когда она утыкается носом в мою руку и находит своей  рукой мою и глубоко вздыхает сонно бормочет:

- Почему ты не спишь?- ее ресницы начинают трепетать, в попытке открыть глаза. На щеках проявляется слабый румянец, она крепче сжимает мою руку и оставляет на плече поцелуй.

Я провожу рукой по ее волосам, она как котенок немного тянется за ней, силясь продолжить прикосновение, начинает улыбаться губами и открывает глаза.

Коленный янтарь, с прожилками желтого и темно зеленого, обрамленный черным. Сейчас это заметно как никогда. Она смотрит на меня так открыто, что я не знаю, что мне делать, и  замираю.

- Приятно, что ты все еще со мной.

Как я мог ее оставить? Чувствую, как из меня выбивает опору от того, что она ждет, что я ей скажу. И не нахожу ничего более дурацкого, чем ляпнуть:

- Я тебя люблю, Сэм, ты же знаешь?- она прищуривается, и резко  меняет выражение лица, начиная хихикать. Вот она настоящая. Ее реакции проходят со скоростью света. Можно не заострять даже внимание на промежуточных этапах.

- О да... Ты повторил это сегодня с утра двести тысяч раз, сопровождая подробными иллюстрациями того, насколько сильно ты это делаешь,-  она приподнимается, целует меня в щеку и начинает зарываться в простынь, заливаясь смехом в подушку, потому что может перебудить этим весь дом. Когда я следую за ней внутрь кучи тряпок, обнаруживаю ее почти пунцового цвета, так сильно она смущается. Она давиться смехом и пытается его сдержать, смотря на меня. Ее губы постоянно дергаются в попытке разразиться хохотом, и она пытается этого не допустить.

- Ведешь себя как маленькая.– я говорю с теплотой в голосе. Она вдыхает и выпаливает так быстро, как это возможно, чтобы успеть до того как опять начнет смеяться.

- Мне можно, я - девчонка.- и закрывает рот рукой в этот момент, силясь справиться с  собой.

Я хватаю ее, валю на кровать и начинаю зацеловывать каждый миллиметр кожи. Она все еще корчиться от смеха и пытается вставить хотя бы пару слов о том, что так не честно, и ей тоже нужно одеть хотя бы что-то на себя, но  у меня на нее совсем другие планы.

Я хочу сказать ей еще двести тысяч раз, что люблю ее. Всем возможными способами. Я пытаюсь развернуть ее из многослойно наложенной простыни, но она сопротивляется и умоляет прекратить посягать на ее девичью честь, иначе она расскажет обо всем Марисе, которой это не понравиться.

Хотя, думаю, Мариса, будет одной из немногих, которая как раз оценила бы случившееся. Она всегда говорила мне, что рано или поздно, в огромном количестве обезличенных девчонок, я найду какую-то одну, которая перевернет меня. Из-за которой я начну бояться будущего и его неопределенности. Я думал это ее розовые очки, а оказалось, что они были моими. И сейчас, когда Сэм  со мной, под кучей слоев хлопковой ткани, когда она целует меня в шею, прижимает меня к себе, не оставляя между нами и миллиметра и тихонько выдыхает мне в ухо свое удовольствие, мне безумно страшно, что с нами произойдет, когда мы выйдем отсюда? Что с нами будет, если мы не найдет выход? Мысли о том, чтобы отдать ее Игорю, чтобы дать ему, хотя бы прикоснуться  к ней, у меня просто нет. Я ни за что в жизни не допущу этого. Она закусывает нижнюю губу от удовольствия и ловит мой взгляд. Она улыбается и это ярко выделяет ее скулы.

- Я... я... я... люблю тебя...

- Я знаю, моя Маленькая Сирена