Глава 3.Сэм

Я пробираюсь сквозь густой тропический лес. Он весь в тумане и совсем нечеток. Как было бы, если бы я галлюцинировала.

Я не помню, как оказалась тут... Но все равно ищу ориентиры и подсказки.

Моей жизни.

Лес проникает в меня звуком пения птиц и влажным воздухом, полным ярких фрутовых ароматов. Я чувствую, что он живой... Просто не до конца... Реален.

- Сэм...

Мое имя звучит издалека, будто тот, кто его произносит, делает это из последних сил. Поворачиваю голову в сторону звука и натыкаюсь на стену из зарослей, провожу рукой по мокрым листьям, чувствуя их воду кожей. Она не откликается стихией во мне, оставляя лишь влажное ощущение на поверхности.

- Сэм...

Звук становиться ближе и я пытаюсь пробраться сквозь туго сплетенные лианы, что бы понять, кто это и вообще...

- Сэм.

Голос совсем близок я разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и застываю пялясь на

- Олли.

Она выглядит такой чертовски живой, что я не понимаю, почему это произошло с нами.

С ней.

- Я убила тебя.- шепчу, делая шаг назад и проваливаюсь в пустоту. Желудок подпрыгивает к горлу, и я практически оставляю его содержимое на полу, когда вскакиваю в кровати с сердцем, стучащим, как будто я пробежала марафон.

Мне приснилась Олли. Впервые. С тех пор, как я сделала ее немного мертвой. Или совсем мертвой. Может не прямо собственными руками, но мою роль в этом крайне сложно отрицать.

Провожу руками по лицу, ища остатки бодрости.

Мое существование последние пять месяцев сводиться к тому, что пытаюсь не вскрыть себе вены.

Жива, дышу, хожу, разговариваю, думаю... Вру.

С тем как сознание показывается на поверхности, грудь наливается свинцом, и там, где с кожей соприкасается проклятое кольцо, ее жжет кислотой.

Постоянно жду, что оно убьет меня, или даст ему доступ ко мне, или заставит меня сделать что-то против своей воли, или... В этом месте Темный сказал бы, что у меня в голове абсолютно странные вещи и постучал бы костяшками пальцев по лбу.

От этого воспоминания легкие сдавливает и нечем дышат... Совсем-совсем нечем... Но мне некогда. Нужно убрать эти воспоминания настолько глубоко, насколько это вообще возможно. Я запихиваю в рот одеяло, чтобы никто не услышал, если я перейду грань. Стараюсь не плакать, но пока получается не делать этого только на людях. Все это может впустить его, и я никогда не думаю о нем, просто не имею на это права: думать о том, кто сделал мне безумно больно – слишком большая роскошь для верховной сирены воздуха.

Я напоминаю себе еще раз, что я - Верховная и это большая ответственность, и люди ровняются на меня, и что я хочу забыть его.

Он думал, что во мне ест что-то особенное, или делал вид... Но это все ложь - мое сердце разлетелось на тысячи осколков точно так же как и миллионы подобных до него.

"Сэм соберись! Не давай ему диктовать тебе, что ты чувствуешь! Ты так хорошо справлялась последние сутки!"

Я лихорадочно сжимаю кулаки до боли, впиваясь ногтями в кожу. Чтобы почувствовать контроль над своей жизнью. Но это иллюзия. Ложь о том, чего на самом деле нет.

Меня контролирует Аркадия, мои обязательства перед сиренами и Темный, точнее его кольцо , висящее на мне навечно. Как его снять? Смерть через обезглавливание - вот отличный план. А еще, ну чтобы сразу был полный комплект, который обеспечивает мне чувство никчемности, на мне чертово клеймо Принца Теодора за ухом, которое провозглашает, что я, мать вашу, вечно молодая. И, поскольку я не прибилижаюсь к Игорю ближе, чем на расстояние вытянутой руки, его некому с меня соскрести своим дыханием.

Дерьмо.

Руки перемещаются, обхватывая корпус– единственные объятья, которые я контролирую. Больше ничего. В голове роиться столько мыслей, столько догадок и ругани на саму себя, что я чувствую, как близка к шизофрении. Ближе, чем когда либо. И то, что я просто хрестоматийная жертва ПТСР  – стало непреложной истиной,  и никто ума не приложит, что же со мной все таки делать.

Потому что сирены не страдают. Они могут сдохнуть, но страдать – НИ-ЗА-ЧТО.

Я отобрала отдельную комнату, и никто ничего не сказал. Они вообще ничего не говорят, только ходят по пятам, надеясь, что я попрошу о помощи... О какой? Я предательница! На их месте я бы попыталась себя убить. Надо поговорить с Мел и сказать, что если они все-таки к этому придут, то пускай рубят голову и снимают цепочку. Предвкушение этого сделает мою смерть – самым прекрасным событием моей дурацкой жизни.

Я заставляю себя встать и плетусь в ванную наощупь, в  этой комнате я бываю днем, в надежде найти сон, по-этому шторы всегда задернуты. Думаю, это сделала Дели, повесила темно-темно зеленый бархат, чтобы продлить мое беспамятство. И это после всего, что я натворила и продолжаю  – они не хотят от меня избавиться. Лично я бы вышвырнула себя, как паршивого котенка.

Никто не знает всю историю о том, как я выбрала не ту сторону. Но по каким-то неясным мне причинам они все еще не задают вопросов. Кейт только угрожает. Иногда даже выходит из себя, и степень того, насколько она об этом тут же жалеет, сразу же отражается в серебряных глазах.

Они считают, что мне нужна их жалость и забота.

Я считаю, что они никому ничего не должны, и я тоже не обязана рассказывать им, что произошло на самом деле.

Потому что ничего не произошло... Просто, я поверила не тому.

Доверие рождает доверие.

Предательство рождает желание свернуть шею тому, кто предал.

А если сюда подмешать щепотку симпатии или... Я не готова произносить этого даже в своей голове, тогда все пойдет прахом, как и случилось в случае со мной.

Я останавливаюсь и смотрю на себя в зеркало. Прямые лучи света, призванного давать возможность сделать себя красивее, обнажает мою истинную суть.

- Отстойно выглядишь, Сэм.- Едко шиплю своему отражению и оно презрительно мне улыбается.

Колкие разговоры самой с собой – лучшая часть моего дня.

Я не пью и, тем более, не употребляю чего-то тяжелее. Я практически не общаюсь с окружающими, потому что их не касается то, что происходит со мной.

Я встречаюсь с этим один на один. Только так смогу с этим со временем справится.

По крайней мере на это надеюсь, ровно до тех пор, как его взгляд впивается в меня во сне... Взгляд такой интенсивности, от которого сносило крышу тогда, а сейчас.. Сейчас от одного воспоминания о нем мне хочется выть от боли и злости. Щурюсь, всматриваясь в ожерелье мелких, почти прозрачных полосочек вокруг шеи, доказательств того, сколько раз я пыталась избавить от его подарка. Иногда мне кажется, что я всего лишь смакую боль, которые они мне причиняют. Шрамы исчезнут быстро, но пока хотя бы один на мне, он тоже рядом.

Будто бы я не делала этот выбор.

Я злюсь на него за ложь и на себя за глупость.

Чтобы выйти из этого замкнутого круга, я обращаю внимание на свое отражение вновь. У меня впалые скулы и глаза панды из-за синяков, удобно поселившихся под ними где-то с месяц назад. То, что натворила с волосами... Это вообще мало кто готов со мной обсуждать, и то что теперь видно татуировку за ухом - меньшая из моих бед.

Раньше я почти не пользовалась косметикой, сейчас я внешнее отражение своего внутреннего состояния и знаю, как скрыть с помощью дурацкой краски, последствие моего личного апокалипсиса.Привычным движением прохожусь пальцами по кольцам на руках. Одно, принесенное с собой в этот мир, одно – подаренное Игорем, точная копия выбранного мной  и выброшенного Алексом в окно автомобиля. Теперь я вечно прокручиваю их большими пальцами – это типа связь с реальностью, мои ритуалы. У меня их такая куча накопилась, и я постоянно думаю, что будет, если... пших... и я их все потеряю. Я сразу начну бегать как сумасшедшая по кругу и истошно орать или, как всегда, спрячусь в этой комнате, и все сделают вид, что ничего не поняли?

Игорь со мной не общается, и, я считаю, это самое здоровое решение в его жизни. Ну то есть я конечно ночую у него каждый день, но мы словно чужие. По крайней мере я - точно чувствую себя таковой. Он сделал правильный выбор и обычно дальше предложения поесть не заходит.

Я одеваю джинсы-дудочки и теплый кашемировый свитер нежно-персикового цвета. Никакого синего. Никогда. Иногда кажется, что меня вырвет от одного взгляда в глаза Марисы и осознания насколько их оттенок прекрасен.

А затем я выхожу во внешний мир.

И натыкаюсь на целующихся Кирка и маленькую темную

- Что за...- Меня передергивает, но во время ловлю себя на том, что начинаю изображать рвоту.

Она вырывается из его рук и с голосом полным солнечного света вещает:

- И тебе доброе утром, Сэм.

Я знаю, что сейчас послеобеденное время и это ее ежедневная попытка сьязвить. Она считает, что сарказм и цинизм поможет мне справиться с тем, что сделал ее брат.

Подавляю в себе глубинное желание защититься и показать средний палец. Пока я веду себя хорошо, они не заявляют на меня Аркадии. Вместо этого делаю неопределенный жест рукой и плетусь на запах кофе, прикрывая зародившийся зевок.

- Сколько ты спала? – Кейт привычным движением нажимает комбинацию для меня на нашей новой супернавороченной кофеварке, присланной Игорем. Единственной в своем роде, в которой изначально стояла программа для моего кофе: два шота, поменьше молока и мятный сироп. Это был прощальный подарок, который, наверняка, должен был призвать меня сдохнуть со стыда.

Но он просчитался, когда я это сделаю – выбирает только его мать.

Показываю Кейт пять пальцев, параллельно краду кусочек банана, который она нарезала для себя. Раньше она бы развизжалась и скорее отрубила бы мне кисть за такое, но сейчас лишь кивает и спокойно говорит:

- От двух до трех часов – я поняла.

Закатываю глаза и перемещаюсь за стол, где блонд потягивает свое кофе, оперевшись на локти.

У Мел существенно усложнилась жизнь в связи с тем, что я вышла из строя.

Я это знаю. И она знает, что я это знаю.

Просто пока не готова что-то с этим решать.

- Делаешь успехи...3 часа сна. Ещё немного и будет почти здоровый.

- Я дремлю днем. Ты же знаешь...

- Ага, как и все в этом доме.- фыркнула она в ответ.

Проблема состояла в том, что чаще всего я только делала вид, что сплю у Игоря, а по-настоящему засыпала, где придется. Просто вырубалась. Сидя за столом, отдыхая на мате, между подходами. Один раз даже чуть не утонула в ванне. Конкретно этот момент меня позабавил больше всего – просто потому что Темный бы сдох от возмущения, узнав. Он бы орал как резаный и повторял, что я не забочусь о себе.

Потому что я привыкла, что он был рядом и делал это за меня.

- Есть сегодня будешь? – она осуждающе смотрела на мою кружку с уже даже не горьким напитком.- Или Темный  предпочитает тебя, похожую на щепку?

Ладно про то, что они не лезут – я погорячилась.

- Заткнись, Мелани.

Она поднимаем руки с жестом, который должен сказать мне, что она не имела ввиду ничего плохого, но я все равно плетусь и достаю себе два сэндвича на перекус, чтобы усыпить ее бдительность, собираюсь съесть максимум один.

- Если не я, то кто-то еще это бы озвучил?

- Я ему вообще не нравилась. Ему просто нужна была сирена, чтобы...

Я проглатываю «поразвлечься» потому что мою грудь пронзает острая боль... Сегодняшний день обещает быть веселым. В ответ получаю глаза полные жалости и рявкаю:

- Прекрати смотреть на меня, словно я смертельно больна. Все в порядке, я это пережила.

- Не пережила. Это раз. А два...я просто...

- Просто прекрати. Это касается меня и... Меня.

- Ты уверена, что не забыла еще две переменных?– Дели присаживается рядом, и заменяет тарелку сэндвичей на овсяную кашу с сухофруктами. Ее не обманишь, она зорко следит за любым моим действием. Ничего не говорит, но втихушку, например, меняет бутерброды на кашу.

- И ты тоже прекрати! Вы с этим ничего не можете сделать. Я сама по себе. И я не сахарная!

«А сахарный умеет тебя убеждать».

Фраза всплывает в голове с такой скоростью, что даже, если бы я предприняла жалкие попытки это остановить, не смогла бы. Закрываю глаза. И когда открываю вновь, хватаю кружку с кофе и  говорю еле слышно:

- Поем у себя.

Кейт закатывает глаза, Мел упирается лбом в свои руки. Дели сочувственно шепчет:

- Сэм...

- Ты не сможешь вечно избегать нас, или Игоря, или всего на свете.- Рычит Огонь. Она так быстро выходит из себя, что во-вот полыхнет. В прямом смысле.

- На тебе еще весит эта,- она кивает в сторону Марисы,- полутемная. Пока она под контролем, но...

Я двигаюсь в сторону, мне нужно от этого убежать, но они идут за мной продолжая.

- Сэм, ты должна объяснить нам...

- Мы хотим тебя защитить.

- Мы хотим тебе помочь.

- Мы нуждаемся в верховной.

- Ты все еще страж Игоря.

Я резко разворачиваюсь и выбрасываю в них кружку своего идеального кофе, почти жалея о том, что в нем не такой сладкий сироп и их волосы не слипнуться. Используя эту секунду, я перемещаюсь в комнату и захлопываю дверь на замок как раз перед тем, как нога Кейт могла помешать мне это сделать. Прижавшись к стене затылком, я медленно оседаю на пол, закрываю рот руками.

Они не должны слышать, как я рыдаю. Никто не должен этого слышать, потому что  верховная должна быть холодной.

А я какая угодно, только явно выше нуля.

Они снова ругаются из-за меня за дверью. Моя боль смешивается со стыдом за свое поведение, как  в детском саду, но даже, если они ворвутся в мою комнату я не смогу ничего сформулировать.

Это еще болит дырой во мне. Впечатление такое, что вскрыли мою грудную клетку и вынули сердце. А взамен не оставили ничего, просто соединили сосуды, чтобы я продолжала функционировать.

Я обхватываю руками колени и продолжаю беззвучно плакать так долго, как долго длятся ругань и препирание за стеной от меня. С каждым всхлипом я чувствую, как злосчастное кольцо ударяется о нежную кожу у основания шеи и это побуждает новый и новый виток истерики.

Я пытаюсь сорвать его снова, но в итоге лишь получаю очередную рану, которая дополнит ожерелье из шрамов на моей шее.

Когда я перестану плакать? Слезы же должны когда-нибудь заканчиваться? Боль должна когда-нибудь утихнуть? Сердце должно стать пустым и биться ровно. Либо просто перестать биться.

Робкий стук в мою дверь.

Сначала я думаю, что мне показалось, но затем он повторяется более уверенно. А потом еще раз и еще раз в итоге я рычу:

- Я не глухая. Убирайтесь.

- Тут никого нет. Только я. Пожалуйста, впусти.

Кирк.

- Я же сказала, убирайся.- Лихорадочно стираю вновь подступающие слезы, которые никак не хотят остановиться. Мой организм должен был уже давно решить, что это единственный способ избавления от влаги.

- Сэм... Можно я зайду? Я хочу помочь. И они ушли на вечеринку.

- А Мариса?

- Я отвел ее туда и попросил Эзру приглядеть, если она пойдет в разнос,  он даст мне знать, и я выпорю ее за тебя.

Я делаю вдох, потом еще один и еще.В итоге я поднимаюсь, быстро вытираю мокрые от слез ладони о джинсы и щелкаю замком.

- Из твоих уст это звучит, как будто вы оба получите определенное удовольствие от этого.

Кирк грустно усмехается и просачивается в дверь, открыв ее ровно на столько, сколько нужно его телу.

Громко хлопаю и закрываю замок в ту же секунду, как понимаю, что он полностью вошел. Тяжело дышу, навалившись на нее, прикидывая, не соврали ли он и будут ли сейчас остальные сирены ломиться.

Слушаю...слушаю...слушаю... тишина. Бегаю глазами по комнате, прислушиваясь к звукам снаружи.

- Раньше ты бы поверила моим словам.

- Раньше ты мне никогда не врал.

Кирк сильно изменился за то время, что я провела тут. Теперь он пытается заменить старшего брата и любящего бойфренда  в одном лице Марисе и не всегда одерживает в этом победу. Но кто его будет винить  - она слегка в неуправляемом состоянии в последнее время. А тот единственный человек, который мог бы взять это под контроль, не может взять под него даже себя. Другими словами – мы все тут нестабильны, но механизм запустила я.

Он смотри на меня, и  щуриться от закатного солнца, которое проникает в комнату прямыми лучами. Затем смотрит снова на меня, лихорадочно вытирающую  слезы со своего лица. Он мрачный и раскаивающийся, и в его глазах плещется  боль и вина.  А потом он оказываться рядом со мной, обнимая так крепко, как будто хочет, чтобы мои кости превратились в желе в его руках.

И вот, пожалуйста, я снова плачу, а он гладит меня по голове и постоянно извиняется, пока мы теперь уже вместе оседаем на пол у двери в мою комнату. Его «Сэм, прости» теряется в моих всхлипах и бульканье, отекшего носа, когда я прошу его прекратить это делать.

Наконец, я чувствую достаточную долю облегчения, чтобы выпутаться из его рук и промямлить что-то, что должно было означать  «Ты не виноват». А затем откидываю распавшиеся волосы с глаз и смотрю на солнце, которое вот –вот сядет за горизонт.

- Ты опять похудела...

- Я планировала есть, но все на вкус как бумага.

Моя голова все еще лежит на его плече, а руки оплетают бицепс. До этого я не могла понять, насколько мне не хватает чувства чьей-то руки рядом. Теперь я вцепилась в него, словно лиана и не собиралась отпускать, пока мне не станет хотя бы немного легче.

Я не знаю, чтобы сказала про это Мариса, но Темному явно это не понравилось. Игорь промолчал бы. Его величество не чувствует угрозу в простых смертных.

- Я говорил ему, чтобы оставил тебя в покое.– я вдыхаю и забываю выдохнуть. Кирк подавляет смешок и продолжает.- Теперь я вижу, что он имел ввиду, говоря, что у тебя проблемы с дыханием.

За что награждается ударом в плечо, и я уверена, что завтра он будет объяснять Марисе откуда на его трицепсе синяк размером с кулак тщедушной девочки.

- Он обсуждал меня с тобой?

Сразу же жмурюсь, качая головой. Я понимаю, что это не то, о чем мы должны говорить, что он пришел меня поддержать и снять с себя хотя бы часть вины, которую носит и... Но не могу. Все мои мысли вертятся спутниками вокруг Темного и...

- Каждый раз, с тех пор как приставил к тебе пистолет.

Мои глаза встречаются с глазами Кирка и я понимаю, что он не врет. Я должна сказать, чтоб он замолчал, чтобы он ничего не говорил о нем, но не могу. Я маленький щенок, и мне очень-очень нужна косточка, которая встанет поперек горла, из-за которой буду медленно умирать. Но слова все равно слетают с моих губ:

- И что же он говорил?

Тяжелый вдох, пронзает грудную клетку Кирка, что говорит о том, что он полностью разделяет мою мысль про кость и щенка.

- Я говорил ему, чтобы он оставил тебя. Что он обязательно все испортит и, когда это случиться – ему будет все равно.

Я киваю на автомате, а затем выпаливаю:

- Так что же он говорил?

Я все еще вцеплена мертвой хваткой в его руку, по этому он запускает только свободную в свои волосы и материться.

- Понимаешь... Он никогда не говорил о тебе членораздельно... Либо был в полном восторге, либо орал как сумасшедший, как тогда... Когда они напали на приеме и он узнал, что тебе никто не помог. Он был удивлен, что никому нет дела до того, что с тобой. Тогда у меня впервые закралась мысль о том, что план даст трещину, и он сделает все, чтобы ты осталась с ним. Что он самовлюбленный идиот, который считается только со своими желаниями. Но я отмахнулся. Подумал, что это все мои предрассудки и гиперопека. Он же мой друг, он понимает, что делает. А потом он стал не просто самодовольным, а еще и влюбленным идиотом...

Я ловлю каждое его слово и с последними двумя мой желудок делает кульбит, пытаясь убежать со своего места. Неужели Кирк считает, что Темный был влюблен в меня? Ключевое слово "Был". Кажется, я уставилась на Кирка, не моргая, потому что он тараторит с бешеной скоростью:

– Сэм, мне так жаль... Я бы все сделал, чтобы он никогда не добрался до тебя...И мне так от этого хреново... Видеть, как ты справляешься с этим одна. Хочу помочь, чертовски хочу, только скажи, что я могу сделать, хоть намекни... Подай знак, кивни, чихни, одно слово и я тут же все выполню.

- Я справлюсь. – уверяю я его. - Просто мне нужно немного времени.- Слегка улыбаюсь, надеясь, что этого достаточно, чтобы пригубить его бдительность.- Возможно, просто немного больше времени, чем мы все хотели бы, но со мной будет все в порядке.

Кирк кивает и не спрашивает больше, сам не против, пойти у меня на поводу и успокоится.

- Ты знал, что он такой же как и я?

Он долго молчит и смотрит на солнце, которое уже почти на половину скрылось за горизонтом, а потому почти беззвучно выдыхает:

- Нет. Хотя... Возможно, я просто не хотел этого замечать.

Мы сиди молча какое-то время, и я впервые в паузе нашего разговора я не рыдаю.

- Знаешь... До сих пор не понимаю, как могла  это пропустить. Ведь это были не просто знаки или подсказки. Это были громадные бегущие строки перед моим лицом. Нужно быть глупой, чтобы не обратить внимание, на все эти знаки... И я таки глупая.

- Просто ты не допускала такой возможности, это противоречило всему, что ты знала и...

- Я вечно твердила ему что сирен-парней не бывает, а он всегда оставлял это без комментариев.

Он вдыхает и привлекает меня ближе к себе, так что я наваливаюсь на плечо , чтобы  он мог обнять меня еще крепче. В этом нет никакой интимности, кроме попытки оказать поддержку. Скорее всего он даже не понимает, почему я сейчас ему уступаю... Просто он оказался в такой же ситуации что и я... обманутый темным принцем, и мне кажется, что он меня понимает.

Но у  него есть неоспоримое преимущество передо мной.

Кирк не знает, какими могут быть его поцелуи и насколько они вырубают мозг. Оружие, безусловно массового поражения.

И слава Богу, потому что меня бы смутил тот факт, если бы он знал.

Мы сидим молча какое-то время...Солнце давно зашло, и в комнате сгущается тьма... Но он все еще не отпускает мою руку, за что я несказанно благодарна. Чувствую его подбородок на своей макушке ровно до того момента как телефон разрывается от трели смс.

- Черт.- выкручиваться он из моих рук и вытягивает свой смарт из кармана.- Да чтоб... мне пора... Мариса вот-вот выйдет из под контроля, кто-то прошипел ей, чтобы она убиралась на ту сторону. А ты знаешь, чем обычно это заканчивается...

О да – физической расправой. Я киваю, и мы встаем.

- И еще одно... мы сегодня едем на встречу с Миридой.

Я резко поворачиваю голову в его сторону. Так резко, что  рискую сломать шею, и чудом не откусываю язык, когда сцепляю зубы.

- Если ты ему скажешь хотя бы слово о том, как я теперь живу.- Злостно шиплю, приближаясь к Кирку.- Я сделаю с твои телом, что-то невообразимое. Пока еще не придумала, что, но обещаю, это будет последней проблемой в...

- Сэм.- Он кладет руки на мои плечи и опускается на уровень глаз. Его взгляд теплый и обволакивающий и я верю ему. Верю, что все, что он скажет дальше не будет использовано против меня. - Я сделаю все, чтобы защитить тебя от него.

Затем он целует меня в лоб и уходит брать под контролю свое любимое цунами, которая полностью уверена, что я не в курсе, где она ночует.