12. Правила

Сяо Чжань визжит, барахтается и шлепает его ладонями, выпуская острые когти - ну чисто мокрый котик! - когда Ван Ибо поднимает его на руки:

- Пусти! Пусти, кому сказал! Я сам могу!

Но Ван Ибо сейчас в таком раздрае, что с трудом понимает услышанное:

- Сейчас, гэ, сейчас.

И только когда кладет мокрого Сяо Чжаня на постель, и белье под ним тут же начинает намокать, понимает, что сделал что-то не то. И когда Чжань-гэ резко и сердито натягивает на себя одеяло, чтобы прикрыться:

- Совсем с ума сошел?! Есть же полотенце!

- А, да.

Он заторможенно идет в сторону ванной, чтобы вернуться с тем самым, большим и пушистым, и начать промакивать волосы фырчащего от возмущения гэ:

- Сейчас, гэ, сейчас.

Тот неожиданно затихает, чтобы затем еле слышно позвать:

- Бо-ди.

Он медленно моргает и поднимает глаза:

- А?

- Прекрати и сядь.

- А?

- Садись! Вот тут! На кровать!

Ван Ибо сглатывает, кивает и все же садится рядом с закутанным по самую шею Чжань-гэ. Тот как будто успокаивается и внимательно на него смотрит:

- Бо-ди.

- Ммм.

- Ты понимаешь, что я говорю?

- Ммм.

- Когда ты ел в последний раз?

Ван Ибо медленно моргает, вспоминая:

- Утром, завтракал.

Сяо Чжань морщится:

- Я не об этом. Когда ты последний раз ел.

- О.

Он уже открывает рот, но не знает как сказать о том, что его передергивает от мысли укусить кого-то другого. Как раньше передергивало при мысли об оборотнях - вот такой парадокс.

Но Сяо Чжань явно что-то чует:

- Только не говори...

Ван Ибо послушно кивает:

- Не скажу.

Его не-человек обреченно вздыхает:

- Вот ты же такой умный, но при этом... Айщ!

- А?

- Ты ел после того раза, Бо-ди? Ел же?

Ван Ибо упрямо поджимает губы: гэ сказал не говорить - это легко, это он может. А Сяо Чжань бьется лбом о собственные колени, укутанные одеялом - по крайней мере это не больно.

- Блять, вот и за что мне это все!

- А?

- Я не буду спрашивать, почему ты не ел - это твое личное дело. Но ты сейчас совершенно точно на грани. На всплеске адреналина ты какое-то время продержался, а теперь тебе нужно поесть. Еще немного - и ты отключишься.

Он и правда немного уплывает куда-то мыслями, в голове пусто-пусто:

- А?

Сяо Чжань придвигается совсем близко, словно так лучше слышно:

- Бо-ди, ты вытащил из себя арбалетный болт. Я рану зализал, как мог, но ты все равно очень слаб, потому что потерял много крови.

Внизу живота снова начинает собираться тепло, когда он вспоминает, как большая и красивая кошка лизала его шершавым теплым языком. Но теперь это Чжань-гэ смотрит на него встревоженно:

- Ты... Ты согласен взять мою кровь? Я знаю, что ты презираешь оборотней, но это форс-мажор, я не уверен, что ты сможешь в таком состоянии сейчас найти еще кого-то.

Ван Ибо недоуменно моргает:

- Зачем?

- Ты спрашиваешь меня, зачем пить кровь?!

- Зачем искать еще кого-то.

- О, - теперь черед Сяо Чжаня изумленно моргать. - Ты же терпеть не можешь оборотней.

Он кивает:

- Так и есть.

- А я - оборотень.

- Я заметил, гэ.

- Или ты согласен... Ты можешь... Ты...

Ван Ибо непроизвольно облизывается, вспоминая, какой теплый и сладкий на вкус Сяо Чжань:

- Да.

Эти красивые глаза сейчас больше желтые, кошачьи, чем привычно темно-карие, и вертикальный зрачок еще не сменился на обычный, человеческий. Но он не чувствует отторжения или отвращения, особенно когда Сяо Чжань еле слышно шепчет:

- Хорошо, хорошо, Бо-ди. Как ты меня хочешь?.. - и тут же краснеет, понимая, что формулировка не самая удачная. - Я хотел сказать: рука или...

Ван Ибо тут же хватается за эту возможность:

- "Или"!

- Но я же еще не успел сказать!

Испить этой сладкой крови хочется нестерпимо, горло аж дерет от жажды, а Ван Ибо не может отвести взгляд от тонкого и такого уязвимого горла, что виднеется над одеялом:

- Я на все согласен.

Сяо Чжань тоже почему-то облизывается и сглатывает, кадык маняще ходит под тонкой кожей.

- Тогда шея, да?

В штанах уже горячо, мокро и тесно, но он медленно придвигается еще ближе, чтобы обхватить завернутого в одеяло гэ и затянуть себе на колени:

- Да...

Тот хрипло дышит и дрожит, когда Ван Ибо еще даже не касается, а лишь нюхает кожу: ее естественный аромат чуть перебивает проклятая успокаивающая лаванда, но тот все равно слышен - и этого достаточно, чтобы клыки увеличились, потому что желание укусить, напиться и пометить сильно как никогда.

Тонкие пальцы хватаются за ворот его рубашки:

- Ван Ибо!

- Да, гэ, - он все еще еле касается губами чувствительного горла, медля, растягивая удовольствие.

- Будь со мной нежным, пожалуйста. Мне еще вести занятия, а шею трудно спрятать.

- Я залижу укус, гэ.

И, возможно, тебя целиком.

Если ты позволишь.

Такой вкусный, такой сладкий.

Сяо Чжань стонет так порнографично, когда клыки погружаются в теплую плоть, что член в штанах Ван Ибо встает просто максимально, до боли - и, возможно, это не осталось незамеченным для его гэ, потому что тот ерзает на его коленях и запускает руки в его волосы.

- Ван Ибо...

Он собирает языком вкусные пряные капли, зажмурившись от удовольствия:

- Да?

- Кто из нас двоих кот?

- Очевидно, что ты, гэ.

- Тогда почему ты меня лижешь, а не сосешь, как положено вампиру? Бля.

Ван Ибо уже постепенно приходит к какому-то более ясному состоянию мыслей, поэтому ухмыляется:

- Я обычно не сосу, но если ты позволишь...

- Я не это имел в виду! Бо-ди...

Потому что он приникает к шее и почти наверняка оставляет засос на нежной коже, с жадностью втягивая кровь и довольно урча. И правда как кот - такие постыдные звуки! Но рука в его волосах поощряюще гладит, поэтому Ван Ибо расслабляется и пьет, утолив первый и самый сильный голод, теперь уже смакуя кровь.

Приятная тяжесть давит на его член сверху, и это только усиливает удовольствие. Его бедра невольно начинают ритмично двигаться, вжимаясь в это приятное и мягкое тепло.

- Что ты делаешь? - горло под его губами соблазняюще двигается.

Поэтому Ван Ибо отрывается, чтобы провести языком по кадыку и подняться им до челюсти:

- Ем, как ты и хотел.

Щека под его языком горячая и ярко-алая:

- Ты со всеми людьми так делаешь, когда пьешь их кровь?

Он замирает, чтобы опустить голову, медленно-медленно лизнуть укус и затем посмотреть прямо в шальные кошачьи глаза:

- А ты и не человек, гэ. Поэтому обычные правила с тобой не работают.

Осталось только их выработать для оборотня, который такой вкусный, нежный и красивый в твоих руках.

И такой возбужденный.