11. Совсем схожу с ума

Он смотрит на тонкие щиколотки и узкие ступни, бледные и явно холодные, испачканные землей, и не понимает, что чувствует по этому поводу.

Первая мысль - это взять на руки, чтобы Сяо Чжань не ходил босиком по голой и такой холодной осенней земле, а потом растереть стопы, чтобы его человек не заболел от переохлаждения, пока они доберутся до теплой квартиры. Но потом Ван Ибо осознает: оборотни не мерзнут, как люди, у них совершенно по-другому работает терморегуляция. Поэтому он остается неподвижным, растерянно пялясь на чужие стройные ноги, что сиротливо прикрыты полами пальто.

Сяо Чжань тоже выглядит совсем потерянно, удерживая руками плотную ткань, словно пуговиц недостаточно, чтобы скрыть его обнаженное тело от чужих взглядов:

- Пойдем?

- Да, я вызвал такси к ближайшему перекрестку.

Тела нападавших он уже оттащил в кусты, чтобы случайные прохожие не натолкнулись на этот кусок вечернего кошмара, но стоит отметить, что те для атаки выбрали идеальное место: глухая аллея, где почти никогда никого нет - только два не-человека любят по ней прогуливаться.

Ван Ибо на автомате берет Сяо Чжаня за руку, потому что уже привык ранее так делать, и поражается тому, какая та холодная, пальцы как будто сведены судорогой. Поэтому действия опережают мысли: он подхватывает дрожащего оборотня на руки:

- Почему ты мерзнешь?!

Того и правда колотит, поэтому приходится прижимать к себе крепко-крепко, чтобы чуть успокоить эту дрожь. Но губы Сяо Чжаня по цвету близки к сизому:

- После трансформации нужно время, чтобы адаптироваться. Так-то обычно мне всегда жарко.

Ван Ибо вспоминает: так и есть, его не-человек удивительно легко потеет, буквально от самых простых движений. А если в помещении хотя бы немного душно, то на лбу и висках тут же образуются милые соленые капли, что скатываются ниже на горло, маня вечно голодного вампира. У других людей это выглядит отвратительно, до передергивания от омерзения, а Сяо Чжаня всегда хочется облизать, искусать и искупаться в этом терпко-сладком запахе, втирая его в собственное тело во время фрикций.

Сейчас же Ван Ибо несет на руках дрожащего от холода оборотня, который еще совсем недавно очень даже легко справился с несколькими вооруженными людьми, а теперь сжимается на его руках в дрожащий комок. Но ему не тяжело вот так постоять десять минут, пока подъедет машина, чтобы под удивленным взглядом таксиста аккуратно посадить Чжань-гэ в салон на заднее сидение и отдать приказ:

- Кондиционер на максимум, я доплачу.

Пекин - город большой, в нем живут очень странные люди со странными предпочтениями и кинками, поэтому им достается лишь еще один внимательный взгляд, а потом водитель смотрит только на дорогу, пока Ван Ибо растирает лежащие на его коленях холодные и не очень чистые ноги:

- Скоро будем дома, потерпи.

Главное - не думать сейчас о том, что Сяо Чжань - не его человек.

Доезжают они быстро и в тишине: водитель никак не комментирует увиденное и благодарно кивает за щедрые чаевые. А Чжань-гэ смотрит на него большими отчаянными глазами и тоже молчит, когда Ван Ибо снова берет его на руки, чтобы донести до квартиры. Но и там не опускает на пол и несет в сторону ванной.

И тогда хриплый голос все же прорывается тихим шепотом:

- Что ты делаешь?

Он усаживает свою ношу на стиральную машину, все так же в пальто, чтобы ноги не касались холодной плитки в ванной комнате, и тянется, чтобы отрегулировать температуру воды:

- Есть несколько способов быстро согреться. А так как алкоголя в этой квартире нет, а на секс ты не согласен, то горячая ванна - единственный оставшийся вариант. Так что, гэ, будешь сопротивляться?

Тот тихо вздыхает:

- Я так понимаю, что просить тебя выйти бесполезно?

- Правильно понимаешь, - его почему-то дрожащие руки расстегивают пуговицы, освобождая все еще трясущееся и съежившееся тело от пальто. - Что я там не видел сегодня. Но я могу пойти навстречу и налить пену для ванны в воду.

Сяо Чжань так отчаянно кивает, что это даже вызывает кривую улыбку - это все, на что Ван Ибо способен в сложившихся условиях. Поэтому опускает своего трясущегося не-человека в воду с пышной шапкой пены на поверхности, пахнущей чем-то вроде лаванды. И садится рядом на бортик, чтобы наблюдать за тем, как бледное и напряженное лицо постепенно розовеет, согреваясь.

- Ты знал, кто я?

Ему достается быстрый и острый взгляд из-под мокрых от пара ресниц:

- Да.

Что же, это для него уже не совсем новость, потому что Ван Ибо все-таки не совсем дурак: человек, который так просто предлагает другому свою кровь, явно делает это с пониманием ситуации. Ах да, не-человек.

- И как давно?

Сяо Чжань еле слышно шепчет:

- С самого начала.

- Вот как!

- Мы с Лю Хайкуанем давно дружим. Конечно, я знаю, что он...

- ... вампир, - Ван Ибо кивает, оставаясь удивительно спокойным, словно это не его друг подложил ему такую свинью. - Ты попросил его привести меня на лекцию?

Удивление на лице согревающегося оборотня такое искреннее, что Ван Ибо невольно с облегчением выдыхает: хотя бы тут не было злого умысла.

- Я не знаю, зачем он это сделал. У меня не было цели как-то намеренно сблизиться с тобой.

- Зато я, кажется, догадываюсь, - раздражение на (возможно бывшего!) лучшего друга поднимается внутри. - Экспериментатор хренов!

- А?

Теперь он смотрит прямо на мягкий, влажный и чуть приоткрытый рот, который так и хочется... Но он упрямо мотает головой, отгоняя наваждение:

- Хайкуань-гэ знает о моем отношении к людям. И к оборотням. И, видимо, таким образом он хотел ткнуть меня, как щенка, в то, что...

Сяо Чжань смотрит на него с неожиданно глубокой болью:

- Я не хотел этого.

Теперь черед Ван Ибо недоуменно пялиться:

- А?

- Хайкуань рассказывал о тебе, мельком, - Сяо Чжань становится еще более розовым, и это явно не от горячей воды. - Но я никогда бы не согласился участвовать в "перевоспитании". Более того...

- ... ты отгонял меня от себя весьма настойчиво, - Ван Ибо кивает, вновь добавляя кусочки пазла в своей голове. - Но это меня не остановило, конечно.

Его не-человек совершенно очаровательно фыркает:

- Твои подкаты были ужасны! Кто так флиртует?!

- Я, - он даже привычно ехидно улыбается, - и это сработало в итоге, гэ!

- Кошмар какой!

- Тебе нравится.

Сяо Чжань ничего не отвечает, но это за него делают уши, которые под темными мокрыми прядями сигналят ярко-красным. А Ван Ибо медленно пытается собрать все мысли воедино:

- Я и подумать не мог, что оборотни могут быть... такими.

И снова этот острый, обжигающий внутренности взгляд:

- Какими?

Он вздыхает, признаваясь в первую очередь самому себе:

- Такими изящными, утонченными, умными. Вкусными.

Последнее слово Ван Ибо произносит практически одними губами, человек бы не услышал, особенно за шумом воды. Но зрачки Сяо Чжаня совершенно точно на него реагируют, сначала увеличиваясь очень сильно, а потом становясь вертикальными, кошачьими.

Это должно вызвать приступ отвращения: перед ним - почти животное, которое подчиняется инстинктам, которое по иерархии даже ниже людей, потому что...

Но Ван Ибо лишь тихо вздыхает, ощущая теплый импульс внизу живота, а его взгляд скользит по гладкой груди к густой черной дорожке волос внизу живота. Отвратительно... должно было бы быть, но нет.

Худые острые колени торчат над водой, а ноги Сяо Чжаня достаточно сильно покрыты волосами - куда больше, чем у среднестатистического китайца. Но это тоже не вызывает отвращения, почему-то. Ну волосы, ведь главное - на каких ногах те растут, правда?

Он поднимает взгляд, чтобы встретиться со смущенными глазами профессора Сяо, который сидит сейчас перед ним совершенно голый, и только пена в горячей воде прикрывает самое сокровенное от чужого взора.

- Почему ты не сказал, что знаешь? Смешно было за мной наблюдать?

Сяо Чжань тут же поджимает губы:

- Я не смеялся над тобой!

- Почему нет? Такой забавный и глупый вампирчик: сам лезет, чуть ли не хвостом виляет - только протяни руку и погладь. Да, Чжань-гэ? - горечь прорывается с этой попыткой пошутить, и на языке неприятно от обидных слов.

Сяо Чжань вспыхивает красиво гневом и пятнами на щеках:

- Да, я знал о тебе - и что?! Я хоть раз как-то унизил тебя, оскорбил?! Как-то показал, что считаю тебя ниже себя?!

- Но и не сказал, что знаешь, - Ван Ибо тоже умеет шипеть и злиться. - Выставил меня посмешищем перед Хайкуань-гэ!

- Это еще каким образом?! - Сяо Чжань забывает о смущении и тычет больно мокрым пальцем прямо в нервно дышащую грудь. - Ты сам все делал, я тебя ни о чем не просил!

- Но и не останавливал!

- Да ладно! А вот моя сумка считает по другому! Давно по уху не получал?!

Он вспыхивает еще жарче и хватает протянутую руку, чтобы дернуть на себя и посмотреть прямо в сузившиеся от злости глаза, в которых вертикальный зрачок совершенно очевиден:

- Давно. Соскучился по побоям от тебя, гэ - вот такой я мазохист!

И впивается в этот приоткрытый в растерянности рот, потому что злится очень сильно - и горит, горит этим так ярко, что нужно хоть как-то притушить это пламя. И если не получится кого-то выпить досуха, то пусть хотя бы эти губы будут еще более красными и истерзанными.

Ему и в этот раз прилетает по уху - мокрой ладонью с выпущенными острыми когтями, больно, до царапин! А Сяо Чжань шипит рассерженной кошкой:

- Ты!..

Но замолкает, когда Ван Ибо неожиданно для самого себя тянется, чтобы растерянно погладить по мокрым волосам:

- Я, гэ, я. Я совсем схожу с ума. И, возможно, даже по тебе. И что теперь с этим делать - не знаю.