6. Извращенец

Лю Хайкуань, как всегда, все порешал, а он, как может, стирает влажными салфетками кровь с лица и рук и благодарит себя за любовь к черному, на котором не видны пятна крови. И только после этого бережно прикасается к бледному лицу находящегося без сознания человека:

- Чжань-гэ.

Сяо Чжань медленно приоткрывает глаза:

- Ван Ибо.

Он криво улыбается:

- Да, я. Тебе стало плохо, гэ, а я донес тебя до дома. Но нужно открыть дверь, чтобы я мог донести тебя и до постели.

Ему достается слабая и немного смущенная полуулыбка:

- Все никак не оставишь надежду?

Надежда - глупое чувство, Ван Ибо же привык действовать, а не мечтать о чем-то несбыточном. Но сейчас он придерживает своего человека, пока тот вводит код на двери, а затем и в лифте, когда они поднимаются на нужный этаж.

Дверь в квартиру уже открыта, но Ван Ибо неожиданно заминается:

- Так просто пустишь меня к себе?

Сяо Чжань улыбается:

- А тебе надо особое приглашение, чтобы войти?

Это настолько на грани шутки про вампиров, что Ван Ибо почти фыркает от смеха, но все же качает головой:

- Нет. Но если ты не хочешь...

- Заходи, Бо-ди. В этом доме тебе всегда рады.

На самом деле, это легенда, что вампира надо пригласить, чтобы тот мог войти, как и про святую воду и прочие средства борьбы вроде чеснова. Да, пожалуй, осиновый кол в сердце будет проблемой, если ты давно не пил кровь, но даже такое Ван Ибо может пережить. А вот если Сяо Чжань посмотрит на него с отвращением или презрением...

Но сейчас он заходит следом, чтобы восторженно выдохнуть:

- Это...

Сяо Чжань улыбается с невероятной любовью - ему такую улыбку еще надо будет заслужить:

- Это моя девочка, ее зовут Орешек. Протяни руку, чтобы она могла тебя обнюхать.

Вполне возможно, что на его руках не только уже невидимая кровь убитых им людей, но и их запахи, с которыми не справятся даже влажные салфетки, поэтому милая коротколапая кошечка чихает, исследуя его пальцы розовым носиком. Но в итоге не убегает и даже позволяет до себя дотронуться, погладить.

Сяо Чжань расплывается в улыбке:

- Ты ей понравился.

Ван Ибо проводит еще несколько раз по мохнатой спине и поднимает глаза:

- А тебе?

- А?

- А тебе я понравился?

Профессор Сяо смотрит на него совершенно потерянно:

- Ты сейчас серьезно?

Он кивает, продолжая наглаживать кошечку:

- Ты же с самой первой встрече дал понять, что я тебя не интересую.

Глаза Сяо Чжаня закатываются так высоко (и глубоко), что есть риск, что те никогда не вернутся в нормальное положение:

- Мы же договорились, чтобы ты не называл себя глупым. Но зачем ты тогда задаешь такие глупые вопросы?

Ван Ибо оставляется растекшуюся довольной меховой лужицей Орешек и встает, чтобы не упустить ни слова, лицом к лицу:

- А это глупые вопросы, гэ?

- Для того, кто провожает меня каждый день до дома - да.

- И что же изменилось?

Сяо Чжань громко и показательно вздыхает, но отвечает вопросом на вопрос:

- Чай пить будешь после душа?

От такой смены темы он настолько удивлен, что может ответить лишь:

- Да.

Вспоминается старая глупая шутка про "дайте воды попить, а то так есть хочется, что переночевать негде", но Ван Ибо совсем не против такого развития событий, раз сам хозяин квартиры это предложил. Правда, получив на руки чистое полотенце и сменную одежду, а также почти нежный тычок в сторону ванной, замирает, потому что что-то тут не сходится. Еще недавно Сяо Чжань бил его сумкой по голове и гнал от себя ссаными тряпками, а теперь предлагает принять душ в собственной квартире.

Это намек на горячее продолжение вечера?!

Не то что бы он был против, но...

Сяо Чжань же насмешливо фыркает, словно читает его мысли:

- Только чай, Ван Ибо. На рамен я тебя не приглашал. А теперь марш в душ!

Он даже улыбается, несмотря на такой "облом", и кричит из-за закрытой уже двери:

- Но я голоден, гэ! Неужели ты не сжалишься над бедным и несчастным мной и не покормишь?!

Сяо Чжань тоже кричит ему откуда-то из другой комнаты:

- Троглодит, на тебя еды не напасешься!

Ван Ибо хихикает, становясь под горячую воду и смывая кровь с груди: рана уже почти затянулась после того, как Сяо Чжань ему помог своей кровью. Но улыбка быстро растворяется, когда до его одурманенного мозга доходит какая-то неправильность происходящего: пока Сяо Чжань ведет себя так, словно это Ван Ибо нужно восстановить силы, а не человеку, который, вроде как, сознание потерял.

Поэтому он совсем недолго по-наркомански прижимает к лицу выданную поношенную и пахнущую вкусно-вкусно чужую одежду, а затем уже идет на кухню, где магическим образом разогрет рис и на сковороде шкварчит мясо с овощами. Сяо Чжань кивает на пиалу на столе:

- Давай, налетай.

Ван Ибо не может удержаться от улыбки:

- Только чай, гэ?

На что ему прилетает полотенцем по спине:

- Ты сейчас договоришься, и я передумаю!

- Понял-понял, молчу-молчу!

- И пока молчишь - жуй, горе мое, - и выкладывает сверху зажарку.

Он восторженно мычит, распробовав еду:

- Фкушна!

Сяо Чжань смотрит на него с непонятным умилением:

- Ты как хомяк! - и пока Ван Ибо не успевает обидеться, добавляет. - Очень милый хомяк с большими щеками.

Не о таких "комплиментах" мечтал великолепный и блистательный вампир, перед нечеловеческим обаянием которого никто не может устоять - никто, кроме одного очень вкусного гэ! Но Сяо Чжань не выглядит расстроенным тем фактом, что кто-то милый сидит и хомячит у него на кухне, поэтому с этим можно смириться. А еще осторожно намекнуть:

- Ты тоже ешь, гэ. Тебе надо восстановить силы.

Конечно, он тщательно зализал следы от собственных клыков на тонком запястье, постанывая от шального удовольствия, и теперь, чтобы что-то заметить на светлой коже, надо очень присмотреться. Но Сяо Чжань все равно выглядит очень уставшим и очень бледным, и его хочется завернуть в плед, отнести в спальню и не выпускать до утра. Причем не о разнузданном и горячем сексе Ван Ибо сейчас думает, что вообще нонсенс, но уж как есть. Наверное, это события этого вечера так на него повлияли.

А Сяо Чжань еще и подливает масла в огонь, вяло ковыряясь палочками в рисе:

- Да как-то особо аппетита нет.

Интересно, как профессор Сяо отнесется к попытке покормить его изо рта в рот?

Ван Ибо осторожно оглядывается, чтобы определить расположение стратегического оружия (зачеркнуто) сумки, и только после этого уже смелеет:

- Мне покормить тебя?

Ему достается возмущенный взгляд и сердитое сопение:

- Еще чего придумал!

Он возвращается в привычное состояние вредного гремлина:

- Я еще и не такое придумал, гэ. Но боюсь, что ты сразу обломишь все мои предложения ударом по уху.

Сяо Чжань неожиданно и мило хихикает, но все же отправляет немного риса в рот:

- Я уже говорил, что не бью людей.

Ван Ибо грустно улыбается, вспоминая свои размышления о нападении: его-то как раз и не назовешь человеком.

- И я - прекрасное исключение. Я помню, гэ. Но постарайся все же поесть. Пожалуйста.

Его человек смущенно отводит глаза, но отправляет в рот еще и мясо с овощами, чем очень радует одного проблемного вампира. Раньше его радовали совсем другие вещи, а теперь просто уже смотреть, как кто-то ест, - уже достаточно.

Сяо Чжань еще какое-то время закидывает в рот их поздний ужин, но потом не выдерживает его пристального взгляда и поднимает голову:

- Что?

Ван Ибо, наверное, просто очень устал, потому что отвечает, как есть:

- Ничего. Мне просто нравится на тебя смотреть.

Его человек давится рисом и откашливается, прикрывая рот, чтобы мелкие кусочки не разлетелись по всей кухне. И только после этого смущенно бормочет, вновь отводя взгляд:

- Извращенец.

А Ван Ибо и не спорит: все так и есть.