Глава 12

Солнце едва коснулось гор, окрашивая их вершины робким румянцем, когда юный Астер выскочил из дома. Стараясь не потревожить бабушку, уже хлопотавшую в огороде, он тихонько выскользнул со двора и помчался в лес. В груди мальчишки билось предвкушение: нужно было проверить морды, расставленные для ловли рыбы, а потом… потом целый день, до самого заката, он сможет провести на тихом лесном озере, вдали от всех забот.

Лес встретил его прохладой и запахом влажной земли. Астер бежал по узкой тропинке, перепрыгивая через корни деревьев, словно белка. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь густую листву, играли на его лице, раскрашивая его веснушками в причудливые узоры. Юноша знал этот лес как свои пять пальцев: каждую полянку, каждый ручей, каждое старое, поваленное дерево. Здесь Астер чувствовал себя дома, в безопасности, вдали от суеты и людских глаз.

Добежав до озера, Астер замер на мгновение, любуясь утренней гладью воды. Озеро, словно зеркало, отражало небо, усыпанное легкими перистыми облаками. Тишина стояла такая, что слышно было, как шуршит листва под лапами пробегающего мимо зайца. Мальчик осторожно подошел к берегу и начал вытаскивать морды. В первой плескалась пара серебристых пескарей, во второй — ничего, а в третьей… в третьей бился крупный, упитанный карась! Глаза Астера заблестели от радости. Сегодня бабушка будет довольна уловом.

Высыпав трепещущую рыбу в ведро с водой, Астер осторожно отнес его в укромное место. Под корнями старой сосны, где земля была влажной и пахла хвоей, ведро надежно спряталось. Мальчишка надеялся насладиться утренней тишиной, но не успел. В тишине леса прозвучали шаги. Сначала тихие, едва слышные, но постепенно приближающиеся к озеру. Астер невольно замер, прислушиваясь к медленному шуршанию, нарушившему его уединение.

И вот, словно по мановению волшебной палочки, из густых зарослей папоротника возникла тощая фигура незнакомца. Юноша со светло-русыми волосами, казалось, притягивал к себе весь утренний свет, словно маленький персональный источник сияния. Очки скрывали его взгляд, делая лицо загадочным, а руки медленно и бережно скользили по траве, нежно отгибая стебельки, будто он боялся причинить им боль. Астер замер, притаившись в тени, с неподдельным интересом наблюдая за этим странным парнем, явившимся в лес как призрачный дух в это тихое лесное утро.

Это была первая встреча Астера с тем, кто после навсегда украл его сердце. Позже он узнал, что юноша зовется Серлин и совсем недавно переехал в деревню с матерью. Это открытие лишь усилило его интерес. Серлин выглядел так, будто пришел из другого мира — он не походил на обычных деревенских подростков. Его манера держаться, задумчивый взгляд и любовь к книгам выделяли его среди сверстников.

С каждым днем Астер все чаще встречал Серлина в лесу. Юноша бродил среди деревьев, словно изучая каждый куст и стебель, и иногда останавливался, чтобы почитать вдали от суеты деревни. Астер чувствовал, как его сердце замирает при каждой встрече, но так и не осмеливался подойти и заговорить.

Лес становился для Астера не просто местом для прогулок, а настоящим убежищем, где он мог наблюдать за Серлином, не опасаясь быть замеченным. Он запоминал каждую деталь: как Серлин иногда поднимал голову, чтобы полюбоваться небом, как его губы слегка приподнимались в улыбке, когда он находил что-то особенно интересное в книге. Эти моменты казались Астеру волшебными, и он не мог избавиться от мысли, что в них заключена какая-то тайна, которую он стремился разгадать.

Судьба, казалось, решила вмешаться и свести парней вместе. Астер, как обычно, расположился у берега, проверяя морды. Но сегодня удача отвернулась от него — улова не было. Утро явно не задалось, и юноше предстояло вернуться домой с пустым ведром.

И вот, парень снова услышал знакомый шорох со стороны. Гадать не приходилось — это пришёл Серлин. Астеру нужно было срочно укрыться. Он успел вскочить, намереваясь броситься к деревьям, но ноги предательски соскользнули, и Астер рухнул на влажную землю. И тут же, словно в насмешку, в самую ладонь вонзился острый, предательски торчащий из земли осколок. Боль пронзила руку, заставив юношу вскрикнуть. Присмотревшись, Астер понял, что это остатки разбитой банки. Кто-то когда-то, не задумываясь о последствиях, оставил мусор прямо на берегу. Раньше Астер никогда не обращал внимания на эти осколки, но недавние дожди сделали свое дело. Вода размыла берег озера, обнажив острые края, которые теперь и стали причиной его боли.

— Ай! — громко вскрикнул Астер приподнимаясь. Инстинктивно взгляд упал на окровавленную ладонь, и на лице отразилась гримаса боли. Порез оказался на удивление глубоким для его юной руки.

— Ты в порядке? — внезапно раздался голос со стороны. Астер вздрогнул резко обернувшись, и вот столкнулся взглядом с Серлином. Астер почувствовал, как краска заливает его щеки. Не то чтобы он боялся крови, скорее, его смущало внимание. Он всегда старался быть незаметным, тихим, а тут — такой переполох.

— Да… все хорошо, — пробормотал он, пытаясь спрятать руку за спину. Кровь, однако, продолжала сочиться, оставляя алые капли на земле. Астер поморщился. Он знал, что рану нужно обработать, иначе воспаление неминуемо. Но перспектива объяснять, как он умудрился так пораниться, казалась еще более неприятной. Серлин, похоже, не поверил его словам. Он сделал шаг вперед, и Астер невольно отшатнулся.

— Дай посмотрю, — мягко сказал Серлин, протягивая руку. В его голосе не было приказного тона, лишь забота, что заставила Астера колебаться. Он не привык к такому вниманию, к такой… доброте. Но взгляд Серлина был таким искренним, что Астер не смог отказать, борясь с собственным смущением. Он медленно протянул окровавленную ладонь. Серлин осторожно взял его руку, его прикосновение было легким, почти невесомым. Астер почувствовал, как по телу пробегает странная дрожь, а сердце застучало в оглушающей панике.

— Довольно глубоко, нужно промыть и перевязать, — проговорил юноша.

Астер молчал, наблюдая за каждым движением Серлина. Он заметил, как аккуратно тот держит его руку, как бережно осматривает рану. В голове мелькнула мысль, что Серлин, наверное, часто помогает другим.

— Пойдем, — сказал Серлин, поднимая взгляд. Он не стал ждать ответа, просто повел Астера за собой, а тот послушно последовал за ним, словно завороженный. Он не понимал, почему так легко поддался чужому влиянию. Может быть, дело было в боли, или в неожиданном внимании, или просто в том, что Серлин казался таким… надежным.

Они пришли в дом Серлина, и сразу заняли место за столом, заваленном книгами. Серлин сразу усадил того на стул а после нашёл все нужное дабы обработать рану.

— Будет немного щипать, — сказал он успокаивающим тоном. Жжение действительно было сильным, но Астер старался не показывать виду. Он не хотел казаться слабым в глазах Серлина. Вскоре обработка была закончена, Серлин аккуратно перевязал руку бинтом. Астер почувствовал облегчение, когда бинт плотно обхватил его ладонь, но вот от смущения он не спас.

— Теперь все будет хорошо, — произнес Серлин посмотрев на Астера с теплой улыбкой.

— Спасибо, — пробормотал юноша, опуская взгляд. Астер почувствовал, как предательский жар снова заливает его щеки. Он надеялся, что это не слишком заметно, но сердце, словно сумасшедший барабанщик, отбивало такой оглушительный ритм, что казалось, его слышно на другом конце деревни. И виной всему был Серлин. Просто его присутствие, его взгляд, даже просто мысль о нем — все это заставляло Астера терять контроль над собой. Он пытался успокоиться, дышать ровнее, но тщетно. Серлин был его личным катализатором хаоса, и сейчас этот хаос бушевал внутри него с неистовой силой.

После того неловкого знакомства, Серлин и Астер стали общаться даже больше, чем кто-либо мог предположить. Их дружба расцвела неожиданно и бурно. Они вместе сбегали из деревни, чтобы исследовать окрестности: бродили по лесу, утопали в траве на лугу, купались в прохладном озере, прятались в душистых стогах сена. Иногда, засиживаясь допоздна, юноши молча любовались звездным небом. А порой Серлин читал Астеру вслух отрывки из своих любимых книг, и слова, казалось, сплетались с шелестом листвы и треском костра. С каждым днем между парнями росло что-то странное, что-то, что сложно было описать словами, но что ощущалось все сильнее и сильнее.

Это было не просто товарищество, не просто общие интересы. Это было что-то более глубокое, что-то, что заставляло сердце Серлина учащенно биться, когда Астер случайно касался его руки, что-то, что заставляло Астера замирать, когда Серлин, увлеченный чтением, забывал о расстоянии между ними и наклонялся ближе. Они оба чувствовали это, эту невидимую нить, связывающую их, но боялись признаться даже самим себе. Страх разрушить хрупкое равновесие их дружбы, страх непонимания, страх… любви?

Однажды, когда они лежали на лугу, усыпанном ромашками, и смотрели в безоблачное небо, Астер вдруг повернулся к Серлину. Его глаза, обычно лукавые и полные озорства, сейчас были серьезными и немного испуганными.

— Серлин! — тихо позвал он, словно боясь нарушить тишину. — Ты… ты когда-нибудь чувствовал… что-то странное?

Серлин замер. Он знал, о чем говорит Астер. Он чувствовал это каждый день, каждую минуту, проведенную рядом с ним. Но слова застряли в горле, не давая ему ответить. Он просто смотрел в глаза парня, надеясь, что тот поймет все без слов. Астер, увидев его молчание, отвел взгляд.

— Неважно, забудь.

Но Серлин не мог забыть. Он не мог больше игнорировать то, что происходило между ними. Он медленно протянул руку и коснулся руки Астера, заставив того вздрогнул, но не отдернуть ее.

— Я тоже чувствую, если ты об этом, — прошептал Серлин, и его голос дрожал от волнения. Тишина снова опустилась между ними, но на этот раз она была другой. Она была наполнена ожиданием, напряжением и какой-то невысказанной надеждой. Астер медленно поднял свою вторую руку и накрыл руку Серлина. Их пальцы переплелись, и Серлин почувствовал, как по его телу пробегает легкая дрожь.

— И… что теперь?

— Потом узнаем! — со смущенной улыбкой ответил Астер.

Даже после этого признания отношения парней лишь укрепились, и, казалось, ничто не могло их разрушить. Они стали ближе друг к другу, поддерживая и понимая как никто другой. Однако черту, разделяющую дружбу и нечто большее, они не переходили. Всё шло своим чередом, пока однажды не случилось горе, которое перевернуло жизнь Астера.

Бабушка, с которой он провел столько счастливых моментов, ушла в мир иной. Это была женщина, которая всегда была рядом, поддерживала его в трудные времена и делилась радостями. Теперь в дом, где царила атмосфера тепла и уюта, пришёл траур. Астер чувствовал, как его сердце сжимается от боли. Он не знал, как справиться с этой утратой, и в его душе разразилась буря эмоций.

Утешение парень нашел под старым дубом, чьи могучие ветви очерчивали границы пожелтевшего луга. Именно там, после похорон, его и нашёл Серлин. Астер сидел молча, опустошенный горем, словно из него выкачали всю жизнь.

Серлин присел рядом, не нарушая тишину. Он знал, что слова сейчас бессильны. Лучше просто быть рядом, разделить его боль, стать живым якорем в этом море отчаяния. Парень чувствовал его горе, как свое собственное, ведь бабушка была и для него доброй, любящей бабушкой. Серлин протянул руку и осторожно коснулся его плеча. Астер вздрогнул, словно очнулся от глубокого сна. Он медленно повернул к нему лицо, и Серлин увидел в его глазах такую боль, что у него самого перехватило дыхание.

— Она бы не хотела чтобы ты так страдал.

— Всё нормально… я… — пытался выдавить Астер, но горло сдавило тисками. Больше у него никого не осталось. Родителей забрала хворь, оставив зияющую пустоту, которую он пытался заполнить воспоминаниями. И всё это время парень жил лишь с бабушкой, её теплые руки, её тихий голос, её мудрые советы — всё это было его якорем в бушующем море жизни. Но теперь и её не было рядом. Тишина давила на уши, оглушала своей окончательностью.

Сейчас же остался только Серлин, что сидел рядом, под тем же самым дубом словно боясь нарушить хрупкое равновесие горя. Его присутствие, вместо утешения, заставляло и без того раненую утратой душу вздрагивать от невысказанных чувств. Астер любил Серлина, так сильно, что не знал, как поступить. Но это горе лишь подтолкнуло его к действиям. Он больше не мог игнорировать то, что клокотало внутри, не мог притворяться, что Серлин для него просто друг. Нет, этот парень значил для него гораздо больше, чем просто сосед в деревне, компаньон для прогулок или человек, с которым можно разделить тишину. Серлин был… чем-то большим, чем Астер мог выразить словами.

И вот, в этот пасмурный день, под сенью старого дуба, Астер сделал первый шаг. Вернее, не шаг, а прикосновение. Он поцеловал Серлина. Губы Астера дрожали, выдавая его волнение, но он не отступил. Это был робкий, неуверенный поцелуй, но в нем было столько надежды, столько невысказанных чувств, что он казался Астеру самым важным моментом в его жизни.

Серлин замер. Астер почувствовал, как тело парня напряглось под его прикосновением. На мгновение парню показалось, что он совершил ужасную ошибку, что разрушил все, что между ними было. В голове промелькнула мысль отстраниться, извиниться, сделать вид, что ничего не произошло. Но он не смог. Что-то внутри, какая-то упрямая надежда, заставила его остаться.

Поцелуй был коротким, почти невесомым, но Астер чувствовал, как каждая клеточка его тела отзывается на это прикосновение. Он медленно отстранился, боясь поднять глаза и увидеть в них отвращение или гнев. Тишина, повисшая между ними, казалась оглушительной. Астер слышал только стук собственного сердца, бешено колотящегося в груди.

— Астер… — наконец прошептал Серлин, и этот шепот прозвучал для Астера как музыка. В этом шепоте не было осуждения, только… растерянность. И этого было достаточно. Этого было достаточно, чтобы в сердце Астера вновь затеплилась надежда.

— Прости. Я не должен был… — затараторил парень. Он попытался отстраниться, сделать шаг назад, но Серлин вдруг схватил его за руку. Легкое прикосновение, но оно остановило Астера. Парень снова посмотрел на Серлина, и на этот раз в его глазах было что-то новое. Что-то, что Астер не мог точно определить, но что-то, что заставляло его сердце биться еще сильнее.

— Не уходи, — тихо сказал Серлин, все еще не поднимая глаз. Астер кивнул, не в силах произнести ни слова. Он остался стоять рядом с Серлином под сенью старого дуба, в тишине, нарушаемой лишь шелестом листьев и стуком его собственного сердца.

— Астер… я не знаю, что из этого получится. Но я готов попробовать, — проговорил тот уже более твёрдо. И в этот момент, под сенью старого дуба, Астер понял, что его жизнь изменилась навсегда. Он не знал, что ждет его впереди, но был готов к любым испытаниям, лишь бы быть рядом с Серлином. Парень снова потянулся к нему, на этот раз более уверенно, и поцеловал его. И на этот раз Серлин ответил.

Поцелуй был уже не робким прикосновением, а осторожным исследованием. Губы Серлина были мягкими и податливыми, и Астер почувствовал, как напряжение покидает его тело. Он углубил поцелуй, позволяя своим чувствам вырваться наружу. В этом прикосновении губ были и благодарность, и надежда, и страх, и нежность — целый вихрь эмоций, который Астер не мог сдержать.

Серлин ответил не сразу, но постепенно, неуверенно, он начал отвечать на поцелуй. Его руки, до этого сжимавшие траву, медленно поднялись и коснулись плеч Астера. Это было робкое прикосновение, но оно говорило о многом. Оно говорило о том, что Серлин не отталкивает его, что он готов принять этот новый, неизведанный мир, который Астер ему предложил.

Поцелуй длился долго, казалось, целую вечность. Когда они, наконец, отстранились друг от друга, воздух между ними был наэлектризован. Астер смотрел в глаза Серлина, пытаясь прочитать в них ответ. В них по-прежнему было смятение, но теперь к нему добавилось что-то еще — искра любопытства, робкое пламя желания.

Как говорится, всему приходит конец. Прошло время, много времени, и отношения парней начали угасать, вот только никто из них этого не замечал. Астер всё больше времени проводил в деревне, помогая жителям с делами, ухаживая за скотом. Он стал незаменимым мастером на все руки. Внимание девушек и даже заинтересованные взгляды парней не ускользали от него.

А Серлин, напротив, притаился в стенах своего дома. Он почти не выходил, погружаясь в мир книг. Общение между ними практически сошло на нет. Каждый жил своей жизнью, не замечая, как отдаляются друг от друга.

В доме Серлина царила тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц и тихим потрескиванием дров в камине. Он словно пытался найти в книгах ответы на вопросы, которые не мог сформулировать даже для себя. Может быть, он искал там способ вернуть то, что ускользало, или же, наоборот, оправдание для неизбежного. Астер же, напротив, купался в лучах внимания и благодарности. Ему нравилось чувствовать себя нужным, полезным. Он вдыхал свежий деревенский воздух, ощущал тепло рук, испачканных глиной и деревом, и забывал о тихих вечерах, проведенных когда-то вдвоем с Серлином.

Однажды, возвращаясь домой после долгого дня, Астер заметил свет в окнах дома Серлина. Он остановился, задумавшись. Давно ли он вообще заходил к нему? Не помнил. Чувство вины кольнуло в груди, но тут же было заглушено усталостью и мыслями о завтрашних делах. Он вздохнул и пошел дальше, решив, что зайдет как-нибудь потом. Это «потом» так и не наступало.

В одну из ночей тихая деревня словно расцвела, озаренная ярким праздником. Костры жарко пылали, освещая поляну, а звуки музыки и веселых голосов манили к себе. В воздухе витал пьянящий запах хмеля, обещая беззаботное веселье. Что-то в этот вечер словно вытянуло Серлина из дома. То ли смутное предчувствие, то ли неведомая сила. И, как оказалось, не зря.

В свете пляшущих огней парень застал Астера в объятьях другого человека. В полумраке было сложно разглядеть детали, и Серлин не смог понять, кто это был — мужчина или женщина. Но Астера он узнал мгновенно. Его фигура, знакомая до боли, не могла принадлежать никому другому.

Сердце Серлина оборвалось и рухнуло в пропасть. Мир вокруг замер, звуки праздника приглушились, словно кто-то выключил звук. Он стоял, как громом пораженный, не в силах пошевелиться, не в силах отвести взгляд от этой картины. Астер… в объятьях другого, получал чужие поцелуи, и принимал их в ответ. Это было не просто мимолетное касание, не дружеское объятие. В этом было что-то интимное, что-то, что пронзило Серлина острее кинжала.

Он не знал, сколько времени прошло, прежде чем он смог заставить себя двинуться. Ноги словно налились свинцом, каждый шаг давался с трудом. Он отступил в тень, стараясь остаться незамеченным. Не хотел, чтобы Астер увидел его, не хотел видеть его лица сейчас. Ему нужно было время, чтобы переварить увиденное, чтобы понять, что это значит.

Боль жгла изнутри, разъедая все светлые чувства, которые он питал к Астеру. Ревность, как ядовитый плющ, обвивала его сердце, лишая кислорода. Парень всегда считал, что между ними есть что-то особенное, что их связывает нечто большее, чем просто дружба. Но, видимо, он ошибался. Жестоко ошибался.

Лишь под утро, когда первые лучи солнца пробились сквозь щели в ставнях, Серлин принял решение. Он должен поговорить с Астером. Он не может жить в неведении, терзаясь сомнениями и догадками. Парень должен узнать правду, какой бы горькой она ни была.

Дверь в дом Астерс была открыта. Серлин нерешительно постучал. Тишина. Он постучал громче. Снова тишина. Может, хозяина нет дома? Или он просто не хочет его видеть? Серлин приоткрыл дверь и заглянул внутрь.

— Астер? — тихо позвал Серлин. Ответа не последовало. Вдруг он услышал тихий стон, доносящийся из спальни. Сердце Серлина замерло. Он медленно подошел к двери спальни и приоткрыл ее.

Астер спал, умиротворенно раскинувшись на кровати после бурной ночи праздника. Только вот он был не один. В его объятиях, словно котенок, свернулся молодой юноша. Обнаженное тело доверчиво прижималось к Астеру, и тихое сопение нарушало тишину комнаты.

В дверном проеме застыл Серлин. Он потерял дар речи, словно его лишили голоса. В груди зияла огромная дыра. Сердце, душа — все было разбито вдребезги, осколки больно вонзались в каждую клеточку тела. Он стоял, парализованный болью, не в силах отвести взгляд от этой картины, от предательства, которое разворачивалось прямо перед его глазами. Мир вокруг померк, оставив лишь жгучую, невыносимую боль.

Астер застонал, разлепляя веки. Долгий сон словно выжал из него все соки. Он приподнялся на кровати, машинально потирая глаза, и тут его словно ударило током. Рядом, безмятежно раскинувшись, спал обнаженный парень. Взгляд Астера метнулся к двери. Там, словно громом пораженный, стоял Серлин. В его глазах плескалось непередаваемое сочетание изумления и боли. Они встретились глазами, и в образовавшейся тишине каждый из них пытался найти слова, но горло словно сдавило невидимой рукой. Молчание давило, тяжелое и невыносимое, как приговор.

Астер судорожно сглотнул, пытаясь хоть как-то объяснить увиденное, но в голове царил хаос. Что произошло? Как он здесь оказался? И кто этот парень рядом? Вопросы роились, не давая сосредоточиться. Он чувствовал, как кровь отливает от лица, оставляя неприятное покалывание на коже.

Серлин же не двигался, оставаясь неподвижной статуей у двери. В его взгляде читалось разочарование, горечь и, пожалуй, самое страшное — непонимание. Астер знал этот взгляд. Это был взгляд человека, чье доверие было предано, чье сердце разбито. И он, Астер, был виновником.

Внезапно Серлин моргнул, словно очнулся от кошмара. Он медленно покачал головой, будто пытаясь отмахнуться от увиденного, и развернулся, исчезая за дверью. Щелчок закрывающейся двери прозвучал как выстрел, оглушительный и беспощадный. Астер остался один, в смятой постели, с незнакомым парнем и разбитым сердцем. Он знал, что его жизнь только что изменилась навсегда.

Астер застыл, словно парализованный, слушая удаляющиеся шаги Серлина. Каждый звук отдавался эхом в его голове, множась и превращаясь в какофонию вины и отчаяния. Он знал, что должен бежать за ним, объяснить, умолять о прощении, но ноги словно приросли к кровати. Страх сковал его, парализовал волю. Что он мог сказать? Какие слова могли бы исправить то, что он только что увидел в глазах Серлина?

Чувство вины преследовало Астера недолго. Он не стал объясняться перед Серлином, и уж тем более оправдываться. Да, изменил — с кем не бывает? Подумаешь, завел интрижку. Для него это было каким-то пустяком, ведь чувства между парнями остыли давно. Но не для Серлина. Для него это был удар в спину, предательство, которое рушило все, во что он верил. Астер же, казалось, просто перелистнул страницу, не осознавая, какой шрам оставил на сердце любимого человека.

Серлин, в отличие от Астера, жил в мире глубоких чувств и преданности. Он помнил каждую мелочь их знакомства, каждый взгляд, каждое прикосновение, которые когда-то казались ему доказательством взаимной любви. Теперь же эти воспоминания жгли его изнутри, превращаясь в ядовитые угли. Он перебирал в голове их общие моменты, пытаясь понять, где именно он допустил ошибку, что привело к такому финалу.

Астер же, напротив, не утруждал себя подобными размышлениями. Он жил настоящим моментом, не заглядывая в прошлое и не строя планов на будущее. Его мир был полон ярких красок, мимолетных увлечений и поверхностных связей. Он не понимал, зачем усложнять жизнь глубокими чувствами и обязательствами, когда можно просто наслаждаться моментом. Он не был злым или жестоким, просто его эмоциональный диапазон был ограничен, а эмпатия — притуплена. Парень не умел видеть мир глазами другого человека, не чувствовал чужой боли, не понимал, что его поступки могут иметь серьезные последствия.

Именно эта разница в восприятии мира и стала причиной их разрыва. Серлин, с его раненой душой и разбитым сердцем, не мог больше оставаться рядом с человеком, который не ценил его чувств и не понимал его боли. Он понимал, что оставаясь, он лишь будет продолжать страдать, питая иллюзии о возможности возвращения прежних отношений. Ему нужно было уйти, чтобы залечить свои раны и начать новую жизнь, в которой не будет места предательству и равнодушию. Он собрал свои вещи, оставив Астеру лишь короткую записку, в которой благодарил его за все хорошее, что между ними было, и просил больше не искать его. Астер, прочитав записку, лишь пожал плечами. Он не почувствовал ни сожаления, ни раскаяния. Просто констатация факта: «Ну, ушел и ушел». И в этой фразе заключалась вся трагедия их отношений.