Глава 8

Расположившись в гостиной, Сорэн с изумлением оглядывал мебель и стены. Пространства было так много, что парень невольно подумал, будто его собственный дом в разы меньше этой комнаты. Над массивным каменным камином, занимавшим всю стену, красовались крупные картины с пейзажами. Мебель из красивого дерева, незнакомых темных оттенков, словно гипнотизировала своим благородством. На полу расстилался огромный ковер, а под потолком застыла люстра с кристальными «дождливыми каплями», которая, судя по всему, зажигалась фитилём. Все это создавало атмосферу роскоши и уюта, совершенно чуждую привычному миру Сорэна.

Медленно, словно боясь нарушить тишину, высокий молодой парень спустился по лестнице. В руках он держал повязки и стеклянную бутылку, содержимое которой плескалось при каждом шаге. Граф направился прямо к Сорэну, и чем ближе он подходил, тем сильнее юноша замирал, не отрывая от него взгляда. Неверие сковало тело, и Сорэн просто не мог поверить своим глазам. Перед ним стоял человек, которого все считали мертвым, призрак из прошлого, воплотившийся в реальность. Как такое возможно? Вопросы роились в голове, сталкиваясь друг с другом и не находя ответов. Это сон? Галлюцинация? Или жестокая шутка разыгравшегося воображения?

Граф остановился рядом, открыл бутылку и смочил в ней небольшой кусок ткани.

— Будь так добр, сними рубашку!

— Что вы… не нужно… — спохватился Сорэн.

— Я просто хочу помочь, не стоит страшится моих действий, — с легкой нежной улыбкой проговорил Граф, голосом похожим на звон мелодии, наполнявшей комнату теплом. Сорэн, ведомый его словами, нерешительно расстегнул пуговицы на груди, колеблясь между смущением и любопытством.

Осторожно, боясь нарушить хрупкое мгновение, парень оголил плечо, и в этот момент в воздухе повисло напряжение. Виновато притихнув, Сорэн не знал, что сказать, как реагировать на эту неожиданную близость. Граф, заметив его смятение, вновь улыбнулся, и эта улыбка вновь заставила в груди что-то сжаться. Опустившись на кожаный диван, Граф скользнул взглядом по глубоким царапинам на поверхности груди, оставленным звнриными когтями.

— Немного пощиплет, — прошептал он, и от этого тихого обещания по коже Сорэна побежали мурашки. Юноша украдкой взглянул на свою рану, глубокие царапины, оставленные когтями, пульсировали болью. С каким-то странным предвкушением, смешанным со страхом, Сорэн наблюдал, как незнакомец осторожно подносит к его израненной плоти смоченную чем-то ткань.

Но стоило влажной ткани лишь коснуться свежих царапин, как Сорэн невольно оскалился, зашипев от неожиданно сильного жжения. Боль пронзила его, словно раскалённые иглы вонзились в плоть.

— Больно…

— Это алкоголь, он обеззаразить и даст ране подсохнуть, — объяснил парень осторожно приложив смоченную напитком ткань. Морщась Сорэн украдкой перевел на него внимание. Вопросов было так много, что юноша не знал с чего начать их задавать. Один сменялся другим, и в голове уже была самая настоящая каша.

— Как тебя зовут?!

— Я Сорэн… — ответил юноша. Слегка насторожившись, он всё же решил задать первый вопрос, дабы полностью убедиться в своих догадках.

— Вы Граф Де-Эвелер?

— Правильней будет Лористен Де-Эвелер, — с улыбкой поправил тот. Но даже этого хватило, чтобы на лице юноши появился румянец. Граф отстранился, внимательно осматривая рану Сорэна. Его руки уже потянулись к марлевым повязкам, и уже начали касаться кожи парня. Сорэн с небывалым интересом наблюдал, как Лористен осторожно накладывает повязку слой за слоем, фиксируя её через тонкое плечо. Каждое движение этого человека было настолько изящным и уверенным, что Сорэн уже ни в чём не сомневался.

Граф, сосредоточенный на своей работе, словно забыл о времени. Он аккуратно расправлял марлю, стараясь не причинить лишней боли, и Сорэн чувствовал, как с каждым новым слоем его тревога уходит, уступая место спокойствию. Взгляд Лористена был сосредоточен, а его руки действовали с такой грацией, что юноша не мог отвести от них глаз.

Как только парень закончил бинтовать рану, он медленно встал с дивана. Сорэн почувствовал, как в комнате вновь воцарилась тишина, но теперь она была другой — более уютной и теплой. Граф, отряхнув руки, посмотрел на Сорэна с легкой улыбкой, и в этот момент юноша понял, что не только его тело, но и душа получили необходимую поддержку.

— Принесу тебе чистую рубашку.

— А… нет, не надо, — поспешил остановить Сорэн. Парень виновато застегнул пуговицы на своей рубашке, чувствуя, как краска заливает щеки. Он старался не смотреть на Лористена, но тот, казалось, прожигал его взглядом, полным какого-то непонятного интереса. Сорэн глубоко вздохнул, пытаясь прийти в себя, собраться с мыслями, и медленно, словно под тяжестью невидимого груза, он поднялся с дивана.

— Я искал тебя… точнее вас…

— Можно на «ты», — с улыбкой произнёс парень, снова вгоняя юношу в краску. Смерив его взглядом Лористен вновь опустился на диван, заострив внимание на лице гостя.

— Зачем ты меня искал?

— Эм… ну…

— Для начала присядь, — пригласил он, наполнив свой бокал содержимым стеклянной бутылки. Сорэн опустился на место, и из груди вырвался тяжелый вздох. Он ещё ни разу не помнил себя таким растерянным. Даже в присутствии Варода, с его вечными провокациями и угрозами, ему удавалось сохранять хоть какое-то подобие спокойствия. Но сейчас, здесь, с этим человеком, все было совершенно иначе. Что-то в его взгляде, в его манере говорить, в самой ауре, заставляло Сорэна чувствовать себя беззащитным и уязвимым.

— В нашей деревни, что-то происходит, старейшина сказала, что вы поможете, — начал Сорэн. Как только он поймал взор парня на себе, то решил продолжить.

— Она сказала это ваша земля, и в случаи беды мы можем к вам обратиться.

— И, что же случилось, на моей земле? — заинтересованно спросил парень.

— Скот гибнет, животины почти не осталось. В лесу земля буквально уходит из-под ног… — начал перечислять юноша. Однако парень невольно замялся чем и привлёк внимание Графа.

— Люди начали умирать! — он наконец озвучил самую важную часть спустившейся на деревню беды. Лористен молчал, словно пытался прочитать мысли Сорэна, изучая каждое движение его лица. Тишина давила, а пристальный взгляд Графа, ни на секунду не отрываясь от Сорэна, заставлял юношу чувствовать себя крайне некомфортно. Казалось, что Лористен видит его насквозь, и это ощущение было невыносимым.

— Вы сможете помочь? — с надеждой спросил Сорэн. Сердце колотилось так, словно пыталось вырваться из груди. Парень замер, как кролик перед удавом, ожидая ответа Графа. Этот ответ был для него как долгожданный весенний дождь после засухи, как глоток свежего воздуха после удушающей духоты. От него зависело все. Напряжение было настолько сильным, что даже собственные пальцы, впившиеся в колени, казались чужими, окаменевшими. Сорэн боялся пошевелиться, боялся нарушить тишину, которая, казалось, звенела в ушах. Каждое мгновение тянулось бесконечно долго, подобно резине.

— Где находится твоя деревня? — с некой скукой спросил Лористен, делая глоток алкогольного напитка.

— На крайне леса, напрямую через чащу.

— Ты один сюда добрался?

— Отец… точнее никто не верит, что вы можете помочь, — решил рассказать юноша. Слегка виновато поджав губы, тот опустил глаза в пол, невольно вспомнив недавний разговор местных.

— Правильно, я не смогу помочь! — вдруг отрезал Граф. Сорэн застыл, словно пораженный молнией. Одарив Лористена взглядом изумлённых глаз, он не мог заставить себя поверить в услышанное. Слова, только что сорвавшиеся с губ собеседника, казались нереальными, чуждыми этой уютной гостиной, этому спокойному вечеру.

К тому времени Лористен отставил бокал с недопитым вином. Звон хрусталя, коснувшегося столешницы, прозвучал в повисшей тишине оглушительно. Медленно, с какой-то нарочитой неторопливостью, Граф поднялся с дивана, давая Сорэну время осознать, принять… или отвергнуть услышанное. В его движениях не было ни вызова, ни сожаления, лишь какая-то усталая решимость.

— Но почему? — машинально спросил юноша.

— Дело не в том, что это происходит сейчас, а в том как давно?

— Что ты этим хочешь сказать?

— Тебе нужно посмотреть на саму суть проблемы, прежде чем просить меня о помощи, — произнёс Граф с улыбкой. Но даже так Сорэн не смог понять его слов.

— Уже темнеет, тебе пора.

— Темнеет?! — изумился тот. Бросив взгляд в окно, парень и вовсе обомлел. Буквально недавно было утро, а сейчас солнце почти село. Словно время в компании этого человека бежало, незаметно, и скоротечно.

Стоило Сорэну выйти за порог особняка, как он обернулся, снова оглядев Графа. Тот одарил его легкой, безмолвной улыбкой, будто навсегда провожая. Но юноша не спешил уходить. Что-то внутри него противилось расставанию, какая-то невидимая нить удерживала его на месте, заставляя задержаться еще на мгновение, чтобы запомнить этот взгляд, эту улыбку, этот дом.

— Даже если вы не знаете причину, то можете хотя-бы попытаться?

— Посмотри на это под другим углом, не как на беду, — решил посоветовать Лористен. С этими словами Граф вернулся в дом, мягко закрыв за собой дверь. Сорэн же лишь проводил его озадаченным взглядом, и сжав руки в кулаки, оглядел луг, заросший яркими красными маками, мирно покачивающимися на ветру.

Делать было нечего. Ему уже отказали, и другого выхода, кроме как разобраться с ситуацией самостоятельно, он не видел. Мысли путались, как облака на небе, и каждый шаг к лесу давался с трудом. Сорэн старался не оборачиваться на оставленный за спиной особняк, где Граф, казалось, был не просто хозяином, а настоящим властелином. Но даже так, наблюдая из окна, Лористен прекрасно знал, что рано или поздно Сорэн вновь окажется у его порога. Это было неизбежно, как восход солнца после долгой ночи.

Сорэн же углубился в свои размышления, и его шаги становились всё более уверенными. Он чувствовал, что должен найти ответы, которые не давали ему покоя. В лесу, среди деревьев и шороха листвы, юноша надеялся найти не только решение, но и себя. Оставалось лишь подождать совсем немного, прежде чем это произойдёт само собой.

***

Возвращение домой не принесло той легкости, на которую так надеялся Сорэн. Едва переступив порог родной деревни, он словно окунулся в траур. Прямо перед ним, по главной улице, мужчины несли гроб. Внезапная смерть настигла одну из жительниц. Сорэн знал ее — всегда приветливая женщина, далеко не старая и, казалось, здоровая. Но и ее не обошла стороной беда. Он успел лишь мельком увидеть ее лицо, тронутое инеем, и застывшие, стеклянные, белые глаза. Прежде чем Сорэн успел осознать увиденное, его окликнули. И только тогда до него дошло — это уже третий покойник, которого провожают в последний путь по их тихой деревенской улице.

— Сорэн! — раздалось холодно. Переведя внимание в сторону дома, парень сразу столкнулся с серьёзным взглядом отца, стоящего во дворе.

— Домой! — коротко сказал тот. Сопротивляться было бессмысленно, и парень, вздохнув, направился к нему. Но то, что его там ждало, сложно было назвать приятными новостями. За кухонным столом, к своему удивлению, он столкнулся с настороженным взглядом Серлина. Высокий парень, скрестив руки на груди, явно был зол, и это читалось даже сквозь его очки.

— Здравствуй Сорэн!

— Здравствуйте, — сдавленно поприветствовал он.

— Диан не с тобой? — внезапно спросил отец. Сорэн слегка растерялся. Вскинув изумлённые брови, он огляделся вокруг, словно пытаясь понять, как здесь оказался. Лишь сейчас, когда адреналин начал отступать, в голове всплыла картина: волк, огромный и злобный, бросившийся в погоню. Волк, из-за которого они разделились.

— На нас напал волк.

— Волк?! — тут же раздалось изумление со стороны. Юноша нервно сглотнул, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Он покосился в угол, где, словно хищник в засаде, притаился Варод. Их взгляды встретились, и Сорэн ощутил на себе всю тяжесть ледяных немигающих глаз. Варод явно был взбешен. Впрочем, он был не одинок. По лицам собравшихся читалось нетерпение и недовольство, и все они ждали объяснений.

— Мы разделились, он хотел увести его, но волк бросился за мной.

— Ты ранен?! — строго спросил отец, смерив взглядом алые пятна на его рубашке.

— Нет, за ветку зацепился.

— Диан не вернулся домой, возможно последовал за тобой, — предположил Серлин.

— Я возвращался тем же путём, но мы не встретились, — виновато сообщил Сорэн. Тяжело вздохнув, мужчина смерил взглядом сначала юношу, стоявшего перед ним, а потом и Астера, примостившегося на угол стола. Делать было нечего. Диан пропал, словно сквозь землю провалился, и теперь этого парня, пусть и совсем еще мальчишку, требовалось найти.

— Иди к себе! — попросил отец, подтолкнув того в спину. Сорэн не стал даже задавать вопросов. Всякое любопытство, казалось, испарилось под тяжестью повисшей в воздухе атмосферы. Молча, с опущенной головой, он направился к лестнице. Под пристальным, прожигающим взглядом Варода, который, казалось, сверлил его спину, Сорэн скрылся за дверью своей комнаты. Тишина, наступившая после его ухода, стала еще более гнетущей, словно в комнате остался лишь призрак невысказанных слов и неразрешенных вопросов.

— Диан плохо знает лес, он может быть где угодно, — предположил Серлин поправляя очки.

— Соберу людей, уверен мы его найдём.

— Я буду весьма тебе благодарен Астер

— Варод! — вдруг позвал мужчина. Стоило ему лишь позвать парня, как тот гордо вскинул подбородок, устремив взор на Астера. В этом движении читалось вызов, неприкрытое презрение и, тщательно замаскированный под высокомерием. Казалось, он хотел показать, что не боится, что готов к любому развитию событий, хотя в глубине души, Астер чувствовал, что это лишь маска. Встреча их взглядов была словно столкновение двух стихий, искры от которого могли разжечь пламя.

— Останься здесь, присмотри за Сорэном.

— Да, я понял.

— Пока Уил с матерью на прощании, он не должен покидать дом, — распорядился Астер. Варод, не задавая лишних вопросов, лишь коротко кивнул в ответ на распоряжение. Проводив взглядом уходящих, он понял, что впереди снова неспокойная ночь, но сидеть сложа руки он не собирался. Решительно направившись к комнате Сорэна, Варод намеревался во всем разобраться.

Без стука и каких-либо предупреждений он распахнул дверь в небольшую комнатушку. Сорэн сидел на подоконнике, с тревогой наблюдая, как отец собирает на улице мужчин. Местные жители были обязаны организовать поиски, и Сорэн искренне надеялся, что они обязательно найдут Диана.

— Эй, Сорэн, что за волк на вас напал? — спросил Варод, подходя ближе.

— Волк как волк, все они одинаковые.

— Я года три здесь не видел хищников, ты точно уверен?

— Мне есть смысл лгать? — уже более раздраженно спросил парень. Встреча взглядов оборвала все звуки, в комнате повисла гробовая тишина, плотная и давящая. Казалось, она подталкивает их разрушить невидимую стену, внезапно возникшую между парнями, но ни один не решался сделать первый шаг.

Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем Сорэн украдкой взглянул на Варода. Тот сидел в углу его комнаты, отвернувшись к стене, и молчал. Напряжение между ними ощущалось почти физически, общим бременем. Обычно парни только и делали, что ругались, словно соревнуясь, кто скажет колкость больнее. Сейчас же говорить было не о чем. Каждый был погружен в свои мысли, в свой собственный мир, отгороженный от другого этой зловещей тишиной.

— Почему ты вечно попадаешь в какие-то передряги? — с неким шипением спросил Варод. Вопрос, прозвучавший в воздухе, не вызвал у Сорэна ни малейшего удивления. Скорее, он почувствовал раздражение, которое выразил коротким, недовольным цоканьем языком.

— Не твоё дело, следишь за мной, так следи молча.

— Просто перестань лезть туда куда не стоит.

— А ты перестань учить меня жить, — в ответ рыкнул Сорэн, и снова воцарилось молчание. Казалось, эта тишина давит, словно вакуум, но на самом деле она дарила им нечто большее. Она позволяла отстраниться от сказанного, не спешить с ответом, а погрузиться в собственные мысли, не отвлекаясь на чужие реплики и оценки.

— Ты правда считаешь меня слабаком?

— Нет! — виновато ответил Варод. Но несмотря на все последствия своих слов, тот не проявлял ни капли сожаления. Сорэн заметил это в отражении его глаз — в них читалась уверенность и даже вызов. Он был настойчивым, словно готовым отстоять свою позицию любой ценой. Сорэн понимал, что за этой решимостью скрывается нечто большее, чем просто упрямство. Это была борьба, в которой парень не собирался уступать, даже если слова, произнесенные им, были резкими и болезненными.

— Просто вырвалось, я и никогда не думал, что ты слаб.

— Твои слова говорят громче твоих действий, — буркнул Сорэн.

— Хочешь чтобы я извинился?

— Не надо, это единственное на что ты не способен.

— А ты не можешь сказать и слов благодарности, — с раздражением подметил Варод. На этом Сорэн больше не желал говорить с парнем. Он изо всех сил старался игнорировать его присутствие, словно тот был просто пылинкой на ветру, не заслуживающей внимания. Сорэн полностью погрузился в свои мысли, пытаясь отгородиться от всего, что его окружало. Но, как назло, сегодня все они были заняты лишь одним — другим человеком, чье имя он старался не произносить вслух, но чье лицо неотступно преследовало в воображении.

«Верно, я и его не поблагодарил», — произнес про себя Сорэн. Вглядываясь в размытую линию тумана, словно кистью набросанную над черным силуэтом ночного леса, парень невольно замер. Влажный воздух принес с собой тонкий, дурманящий аромат маков окутав Сорэна. Парень не мог понять, откуда он взялся, ведь сейчас не сезон, да и маковые поля обычно располагаются далеко отсюда. Но этот запах, сладкий и немного терпкий, манил, словно обещая забытье и покой. Он звал его вглубь леса, туда, где туман скрывал неведомое.

«Граф Лористен Де-Эвелер, кто же ты такой?», — спросил парень не разжимая губ. На мгновение перед глазами Сорэна возникло это лицо — с тонкими улыбающимися губами, которые, казалось, могли растопить любое сердце, но холодные серо-зелёные глаза придавали ему загадочность и отстранённость. Ворвавшийся в подсознание голос, как шёпот ветра, смешивался с ароматом маков, наполняя воздух сладковатой ностальгией. Сорэн прикрыл глаза, пытаясь уловить этот момент, словно он был чем-то хрупким и эфемерным.

Юноша ощутил такую легкость, что, казалось, мог взлететь, только вспомнив Графа. В его памяти всплыли образы того самого луга, но вместе с этой легкостью пришла и слабость, как будто воспоминания о этой встречи были слишком тяжелыми для его сердца. Сорэн мысленно вернулся к тому месту, где солнце нежно касалось травы, а ветер играл с волосами, и в этот миг ему стало так одиноко. Сорэн понимал, что это мгновение было неуловимо, как утренний туман, но они оставили в его душе неизгладимый след.

«Лористен… хочу вновь встретиться… с тобой», — прошептал про себя Сорэн, и усталость волной накрыла его. Он даже не заметил, как сон начал смыкать веки. Тело готово было рухнуть на холодный деревянный пол, но в этот момент появился Валод.

Парень осторожно подхватил Сорэна на руки, как хрупкую вазу, отрывая от высокого подоконника. Развернувшись, он медленно, боясь разбудить, уложил спящего на кровать. К счастью, Сорэн уже полностью провалился в сон, забыв обо всех тревогах, что терзали его днем.

Но даже в царстве Морфея его не покидал образ Лористена. Во сне его снова и снова манил тот самый луг. Не просто луг, а полотно, усыпанное цветами, каждый из которых горел своим собственным, ярким, неземным огнем. Это был не просто сон, а обещание, надежда, запечатленная в подсознании. Юноша знал, что именно там, среди этого нереального сияния, он надеялся вновь встретиться с ним. С тем, кто оставил в его сердце такой же яркий, неугасающий след, как и эти волшебные цветы. Луг во сне был не просто местом, а порталом, дверью в мир, где их встреча была неизбежна.