Глава 25

Комнаты у западного крыла были старыми. Аларис никогда не любил их — здесь стены словно слышали больше, чем надо, а тени цеплялись за окна даже днём. Но именно здесь его держали сны. Видения, голоса, которые проходили между мирами.

Сегодня они молчали. Как перед бурей.

Кимера вошла без стука, как всегда. Она принесла с собой запах дороги, тонкий звон амулета на запястье и ту знакомую лёгкость, которой он когда-то завидовал.

— Ты не выглядишь радостным, — сказала она вместо приветствия, и, не дожидаясь приглашения, сбросила на кресло дорожный плащ.

— Ты приехала позже, чем обещала, — Аларис стоял у окна, руки за спиной. Он не обернулся. — Я ждал в тот вечер.

— Я была у Мэлиссии. Она...

— Она ждёт всех нас. Вопрос в том — зачем.

Кимера нахмурилась.— Ты стал ещё мрачнее. Что ты здесь видел?

Он медленно обернулся. В его взгляде было что-то, что заставило её на миг замолчать.

— Я видел... - он хотел будто и обнять сестру, после долгой разлуки, и в то же время вывалить все его страхи на стол, - я видел, как Лун'Альмирисс рушится. Как камни дрожат под пеплом. Видел, как открываются порталы, которые никто не может закрыть. Как голос матери говорит не со мной, а сквозь меня. Я видел нашу кровь, Ким. Она зовёт.

— Аларис...

— А ты хочешь переговоров..?

Она сжала губы, но не отвела взгляда.

— Да. Хочу. Потому что война — это самое глупое, что мы можем выбрать сейчас. Мы забыли, как быть вместе. Но ещё не поздно.

Он подошёл ближе.— Ты говоришь, как будто мы обычные. Как будто мы можем забыть, кем были. Но ты носишь ту же кровь, что и я. Кровь, что несёт память. Мы не выбираем, что видеть. Мы просто чувствуем. И я чувствую исход.

— Аларис, — её голос дрогнул, — ты пугаешь меня. Ты говоришь, как те, кто уходит — и не возвращается.

Он коснулся её плеча.— Потому что я вижу, Кимера. И в том, что я вижу — мы теряем.. всё.

Молчание повисло между ними, как глухой колокол. Потом она опустилась на подоконник, обхватив колени руками.

— Расскажи мне. Скажи, что ты видел. - она рукой призвала его сесть рядом,- Скажи — это было в прошлом?

Аларис сел напротив. Его голос стал тише, почти шёпот.— Я не знаю. Я слышал имя — Виренн — и оно отзывалось внутри, как стук сердца. Я видел Мэлиссию. Но не ту, что сегодня. А юную. С глазами, в которых горели штормы.

Он замолчал. Потом продолжил:— Кровь нашей линии — она больше, чем просто магия. Она несёт в себе нити Времени. Не целиком -обрывки, тени. Мы связаны с тем, что было, с тем, что может быть. Мы — не просто потомки, Ким.. - он опустил голову, пытаясь закрыться от воспоминаний. Все видения потоком шли у него перед глазами, не давая забыть,- Мы — отражение. И если один из нас слышит зов... значит, другие должны быть готовы.

Кимера сжала ладони.— Тогда, может, я просто не готова. Может, я ещё надеюсь.

— А я уже прощаюсь, Ким.

Её глаза вспыхнули.— Не смей.

Он замолчал. И в этой тишине — в этой древней, надломленной тишине дома, где стены сами хранили воспоминания крови — было слышно, как бьётся между ними Время.

Кимера чуть склонила голову, как будто прислушивалась. Не к тишине, не к словам, а к чему-то глубже — к течению той самой крови, что связывала их не только родством, но и с памятью рода, с древними линиями, чья магия прорастала сквозь поколения, как корни сквозь камень.

— Аларис... — тихо начала она, — то, что ты видел... оно ведь не было прошлым, да?

Он не ответил сразу. Его глаза оставались устремлены в сторону, где рассыпались тени, отбрасываемые старинной аркой, обрамлённой письменами, выжженными в камне. Эти письмена когда-то нанёс их предок — Мерейлан, Верховный Хранитель, тот, кто первым увидел сны Времени.

— Я... не знаю, — наконец произнёс он. — Это могло быть всё, Ким. Отголосок того, что уже случилось. Или... того, что случится. Но мне казалось, будто кровь... моя собственная... дрожала, как в момент узнавания.. - он снова попытался вытрясти эти видения из своей головы,- может эта женщина наш потомок. Или тот мужчина, что пытался её спасти.. может это мой собственный сын.. - он опустил голову, нехотя представив эту сцену у себя в голове. Его руки задрожали от понимания происходящего.

Она приблизилась, села рядом, коснулась его руки.

— Ты видел их — ту ведьму с белыми глазами, мужчину с чёрным плащом и пеплом на плечах, девушку с руками, в которых свита буря. Ты не знаешь их, но в их лицах — наша память. Их не могло быть раньше, но они кажутся...

Аларис медленно кивнул.

— Они были живыми. Осязаемыми. Их боль - крик, который ещё не сорвался с губ.

Он встал, прошёлся по комнате, коснулся ладонью одной из каменных балок. Она была тёплой — как будто кто-то только что стоял здесь, опершись так же. Или это была кровь, что отзывалась даже в камне.

— Мэлиссия говорила, что наша магия — не просто сила. Это как сосуд, куда вливается всё: прошлое, будущее, голоса, образы, выборы. Она говорила, что некоторые из нас... не просто чувствуют магию. Мы — её линии. Проводники. Нас будто используют, чтобы предупредить.

— Используют? — переспросила Кимера. — Или доверяют?

Он замолчал. Он смотрел в глаза сестры, и пытался найти там ответы на все свои вопросы. И вновь та же тишина наполнила пространство.

— Помнишь, как в детстве, когда я дотронулась до твоей руки, ты увидел смерть мамы, на поле, в снегу? — прошептала она. — Я не хотела, чтобы ты увидел. Я просто... думала о ней в тот момент.. и увидела все её глазами. Мы с тобой были как мост. Я же не могла этого видеть сама.. и ты не мог. Может эта сцена с самого рождения была со мной.

Аларис сжал кулаки.

— Тогда я не понимал. А теперь... теперь сны приходят даже наяву. Я вижу, как рушатся стены, как купол Лун'Альмирисса трещит, как кто-то поднимает руку над телом ведьмы, и всё вокруг — замирает. Кто она? Кто он, тот мужчина с закрытым лицом? Почему моё сердце знает их, хотя ум отказывается понимать?

— Адара, — вдруг произнесла Кимера, сама не зная, откуда взялось имя. Оно вырвалось, как будто его произнесли через неё. — Мне приснилось... это имя. Совсем недавно. Белые огни. Озеро... - она совсем забыла про этот сон, или хотела забыть,- она.. её глаза.. чем то напоминали Мэлиссию, Ал, когда это было?

Они переглянулись. Время между ними снова дрогнуло. Как будто их кровь узнала звуки, давно канувшие в забвение.

— Мы не можем закрыть границы, — вдруг сказала она мягко, но с упрямством, отрываясь от прошлой темы,— Это не просто война. Это возвращение. И если мы станем стеной, мы потеряем всё.

— А если не станем — потеряем больше, — почти с болью ответил он. — Я видел гибель, Кимера. Я чувствовал, как исчезают целые линии, как камни разлетаются в прах. Я не могу молчать. Не могу ждать.

— Тогда давай искать. Вместе, — прошептала она. — Через кровь. Через память. Через тех, кто ещё не пришёл. Спросим у бабушки..

Тишина вновь заполнила пространство. Но теперь она была другой. Она не давила. Она ждала.

— Нам нужно больше, чем чувства, — тихо сказал Аларис, отступая вглубь комнаты, туда, где сквозь узкое окно пробивался рассеянный свет. — Видения не станут доказательством на Совете. Они.. Мы верим только в факты, мы не наделены такой силой, что вы.. Нам нужно знание. Связь. Структура.

Кимера встала, не спеша. В её взгляде уже не было той наивной лёгкости, с которой она вошла в этот дом. Лёгкость ушла, уступив место решимости.

— В Лун'Альмириссе есть артефакты, что отзываются только на кровь рода, — напомнила она. — Камни Иллюзии, Камень Переселения, зеркальные воды... Если то, что мы чувствуем, правда, если это не просто образы, а ветви грядущего, — они отзовутся. Они всегда знали, когда время тревожит собственную ось.

— Мы не скажем Совету напрямую, — кивнул Аларис. — Мы проверим сами. Укрепим западные границы, но сделаем видимость обычной ротации. Пусть думают, что это — всего лишь меры на случай нестабильности. - он начал ходить по комнате, пытаясь найти кусочки разума, что не так давно таились от него.- Тем временем ты войдёшь в Арсенал Памяти. Через тебя... он может раскрыться.

— Ты уверен, что он примет меня?

— Ты — кровь Мэлиссии. И ты — огонь. Он откроется, если почувствует цель. А мы должны иметь цель, Кимера. Не страх. Не сомнение. Мы должны точно знать, кого мы зовём... и зачем.

Она медленно подошла к стене, провела пальцами по выцветшему древнему узору. Символ Времени. Две перекрещенные спирали, в центре которых — точка, называемая в преданиях «Взглядом Первого».

— Тех, кто в будущем, — сказала она. — Их нельзя вспомнить, потому что они ещё не родились. Но кровь... может помнить их вперёд. Как память о том, кем ты станешь.

Аларис остановился рядом.

— Тогда мы должны быть теми, кто не допустит излома.

Вновь наступила тишина. Но на этот раз в ней было напряжение — почти гул, как перед бурей. Как будто само пространство знало, что решение уже принято.

Кимера перевела взгляд на брата. В её глазах загорелось что-то новое — уже не просто решимость, а внутреннее знание, будто в ней самой открылся кусок истины.

— Аларис... а если та, кого ты видел — не просто ведьма из будущего?

Он взглянул на неё, насторожившись.

— Что ты имеешь в виду?

— Что, если она... — Кимера замолчала, будто слова застряли в горле. — Что, если она ищет нас. Уже сейчас.

Ветер прошёлся по дому, и древние шторы на мгновение вспыхнули светом, как будто на них отразилось пламя далёкого костра.

— Я не уверена, что мы одни, Аларис, — прошептала она. — Даже здесь. Даже сейчас.

Он медленно обернулся. И в углу комнаты, в том самом, где всегда была только тень, вдруг мелькнул тонкий отблеск. Словно чья-то тень прошла сквозь камень и оставила за собой след.

Они оба замерли.

— Она ищет, — сказал он едва слышно. — Но не нас.

Он поднял глаза на сестру. И в голосе, почти неслышном, дрогнувшем, но ясном, прозвучало:

— Она ищет кого-то другого. Кого-то, кто ещё спит в нашей крови.

И кровь — снова ответила. Но имя в ней ещё не проснулось.