Глава 28. Часть 2

Было очевидно, что именно человек, умерший вчера, оставил дверь открытой.

Из комнаты доносился холодный, мрачный и тоскливый запах, смешиваясь с ароматом старых книг и вечно витающим запахом пыли.

Свет внутри был неожиданно ярким, и сердца всех собравшихся не могли не замереть от облегчения. Наблюдая за тем, как все перед ним выстроились в одну линию, Мо Ий невольно приостановился.

Он повернул голову и посмотрел на закрытую дверь рядом с собой.

Дверной проем был немного ниже, чем в других комнатах, а дверная рама выглядела неровной и перекошенной. Качество отделки было крайне плохим. Цвет дверной панели больше не был различим. Только на одной стороне двери было криво и нечетко написано мелом: "Игровая комната"

Сейчас было не время заходить внутрь.

Мо Ий незаметно бросил последний взгляд на дверь, затем повернулся, чтобы догнать группу, и вошел внутрь.

Комната за дверью была не очень большой. В ней было два помещения. В глубине находилась библиотека, где хранились пожертвованные книги, а внешняя комната использовалась для занятий.

Пол был голый и не покрыт ковром. Здесь было несколько низких скамеек, расположенных вертикально, а также несколько пустых длинных столов, покрытых толстым слоем пыли.

Мо Ий встал у двери и окинул взглядом всю комнату.

Он медленно сузил глаза.

Теперь он наконец-то понял, откуда взялось чувство тревоги.

Эта комната, как и столовая, была слишком маленькой.

В самом длинном коридоре, где отдыхали все сироты, было двенадцать комнат, по шесть с каждой стороны.

И в одной комнате было шесть кроватей. По всем расчетам, приют должен быть рассчитан на 72 ребенка, но... будь то столовая или классная комната, эти помещения общего пользования, отвечающие за размещение всех людей в приюте (включая воспитателей и детей), были построены очень маленькими и могли вместить максимум половину всего количества людей.

Даже если приют был построен правильно, а позже не хватило места, чтобы принять людей, эти комнаты не должны были быть спланированы так узко.

Это не имело смысла.

Мо Ий глубоко вздохнул и затаил вопрос в глубине души.

Он повернул голову и посмотрел на Сун Ли, который стоял рядом с ним, собираясь рассказать ему о событиях прошлой ночи, но Сун Ли взял инициативу в свои руки и заговорил первым: "Давайте искать подсказки раздельно."

Его голос прозвучал в тихой комнате исключительно четко, и несколько игроков подняли головы и один за другим кивнули в ответ.

Глаза Мо Ий потемнели, и он проглотил непроизнесенные слова обратно.

Почему ему казалось, что Сун Ли намеренно избегает темы, о которой он хотел поговорить?

Но о вчерашней ночи, кроме него самого, никто не должен был знать.

Может ли это быть ложным предположением?

Мо Ий пристально посмотрел на Сун Ли, затем повернулся и вошел в помещение, намереваясь осмотреть его утром.

Он направился в библиотеку.

В целом, место с наличием документации было наиболее вероятным местом для получения ценной информации.

Библиотека была относительно узкой по сравнению с классной комнатой. С ее неровным полом и кривыми стенами можно было почти не опасаться, что она может внезапно обвалиться.

Во всем помещении было довольно темно, поэтому разглядеть что-либо было практически невозможно. Стены и пол были голыми, настолько, что не было ни грязных обоев, ни потертого ковра. Мо Ий мог с уверенностью сказать, что это была самая простая комната во всем приюте.

В маленькой комнате стояли две низкие книжные полки, на которых беспорядочно лежали бумаги и книги, источающие запах старых книг.

Мо Ий включил фонарик, и маленький круглый ореол света мгновенно осветил небольшое помещение.

Он приблизился, вытянув руку, поднял сверху стопку потрепанных бумаг и осторожно встряхнул их.

Густая пыль мгновенно поднялась вверх, беспорядочно кружась в воздухе под лучом фонарика. Мо Ий был поражен количеством пыли и не сдержался, несколько раз кашлянул, после чего постепенно успокоился.

Пыль, покрывавшая обложку страниц, была стерта, под ней виднелись размытые надписи, размытые и истёртые годами.

Большая часть из них была уже повреждена, не выдержав воздействия насекомых, а надписи, напечатанные сверху, были крайне неразборчивы из-за того, что не были должным образом сохранены. В большинстве бумаг и книг не было ни одной подсказки.

Мо Ий не стал отчаиваться, а наоборот, еще больше сосредоточился.

В принципе, эти неразборчивые письменные материалы не представляли особой ценности, но, с другой стороны, это доказывало ценность тех письменных материалов, которые не были повреждены.

Наконец, он нашел что-то в одной из книг.

Это был тонкий листок бумаги, случайно засунутый в книгу в качестве закладки, пожелтевший и хрупкий, ставший почти прозрачным под светом фонарика.

Мо Ий затаил дыхание, протянув руку, взял край бумаги длинными, изящными, даже несколько тонкими пальцами и подтянул ее к себе.

На листке бумаги была неуклюже нарисована фигурка маленького человечка.

А внизу записки, написанные разноцветным мелком, было несколько букв, беспорядочно разбросанных, что вызывало недоумение.

Весь текст был старым, грязным и размазанным, и даже было несколько маленьких жирных отпечатков рук. Это полностью отличалось от записок, которые были у каждого из них в руках - все карандашные знаки на тех записках были совершенно новыми, как будто их только что написали.

Глаза Мо Ий переливались светом и красками, а его слегка бледное лицо раскраснелось от возбуждения.

Теперь эта игра приобрела знакомый ему вид.

Оставалось только найти другую записку, соответствующую ей, листок бумаги, на котором была нарисована виселица.

Мо Ий аккуратно положил бумагу обратно в книгу, закрыл ее, а затем взял книгу и, зажав ее подмышкой, продолжив перебирать пыльную стопку старых бумаг в поисках новых подсказок.

Он не нашел соответствующего листка бумаги с изображением виселицы, но обнаружил другую интересную подсказку.

Это была старая газета, уже истертая и пожелтевшая, которая упала между двумя пыльными книжными полками. Возможно, от рук шаловливого ребенка в приюте, она была сложена в форме бумажного журавлика и лежала вниз головой на холодной, грязной земле.

Мо Ий опустился на колени, чтобы поднять его, а затем осторожно открыл.

Однако, как бы осторожно он ни действовал, бумажный журавлик из газеты не выдержал бы бесчисленных лет и неизбежно распался бы на части при открытии.

Мо Ий раздраженной сдвинул брови и попытался по складкам старой газеты вернуть ей первоначальную форму.

Если быть точным, это была не газета в полном смысле слова, а скорее вырезанный из газеты кусок. Края были не очень аккуратными, а некоторые вырезанные картинки и напечатанные символы не сохранились.

На самой большой части был выделен жирный и увеличенный черный заголовок: "Декан городского детского дома Айрис был повешен через виселицу".

Ниже была фотография размером с кусок тофу.

На размытой черно-белой фотографии высокая женщина в черном платье сложила руки у недавно открытого детского дома. Несколько чернильных клякс образовывали размытые черты ее лица, она безучастно смотрела на людей, которые смотрели на нее через газету.

По спине Мо Ий непроизвольно выступил холодный пот.

Он не знал, от чего это происходит - от страха или от волнения, вызванного постепенным приближением к истине.

Его дыхание участилось, он прищурил глаза, пытаясь различить оставшиеся буквы, но безрезультатно, возможно, из-за влажности под землей. Газета, хранившаяся здесь неизвестно сколько лет, кроме заголовка, была размыта влагой. Печатные краски слиплись, и первоначальную форму букв невозможно было различить.

Мо Ий был в растерянности. Подумав, он все же положил потрепанную газету в ту же книгу, а затем положил ее во внешнюю сумку рюкзака.

Он встал и еще раз оглядел всю комнату, убедившись, что осмотрел все большие и маленькие, явные и скрытые уголки, затем повернулся и вышел из библиотеки.

Как только он вышел, Мо Ий столкнулся лицом к лицу с Сун Ли.

Взгляд Мо Ий метался по комнате: В настоящее время остальные игроки были в основном разделены, и никто не обращал внимания на то, что здесь происходило.

Это была хорошая возможность поговорить о том, что произошло вчера вечером.

Мысли Мо Ий кружились в голове, как электрический ток. Через секунду он поднял глаза и вежливо улыбнулся Сун Ли, а затем повернул тело в сторону, освобождая путь к библиотеке.

Они прошли мимо друг друга, настолько близко, что почти соприкоснулись.

Мо Ий повернулся спиной к Сун Ли, и изогнутые уголки его рта постепенно исчезли.

В его черных глазах не было никаких эмоций, неожиданно на короткое время появилось безразличие.

Он всегда был скуп на доверие.

А в этой копии, где опасность таилась со всех сторон, было еще важнее не терять рассудок.

Мо Ий держал свои мысли под контролем, поднял глаза и осмотрел простую классную комнату.

Площадь помещения была больше, чем в библиотеке, и оно не так сильно обветшало. На стенах были наклеены те же темно-зеленые обои, что и в коридоре. Края оборваны, цвет темный от грязи. Только в нескольких труднодоступных уголках сохранился первоначальный цвет.

Скамьи и длинные столы были грубо изготовлены и расставлены крайне беспорядочно.

В этот момент Сунь Сяоянь, стоявшая в конце комнаты, вдруг сказала: "Я... кажется, я что-то здесь нашла."

Лицо Мо Ий стало серьезным, он начал подниматься на ноги, чтобы подойти.

Остальные игроки в комнате также повернулись к Сунь Сяоянь и собрались вместе, и вскоре все они столпились вокруг одного из длинных столов.

Сунь Сяоянь вытянула палец, указала на угол стола и сказала: "Видите здесь. Хотя эти царапины очень старые, они все еще очень четкие".

Удивительно, но на краю длинного стола оказалось несколько кривых строк, вырезанных ножом:

"под твоими костями

под твоей кожей

Я здесь с тобой

во веки веков"

Это короткое прямолинейное стихотворение явно было делом рук ребенка, и его легко могли понять даже люди с плохим английским.

Неуклюжий почерк и грубая резьба источали жуткую паранойю, сквозившую между словами и строчками, отчего по спинам всех присутствующих пробегали мурашки.

Мо Ий наморщил брови, изучая несколько строк мелких фраз, и внезапно был поражен.

Если проигнорировать нездоровое содержание стихотворения -

под......

под......

Эти стихи, очевидно, были для них подсказкой, указывающей на место!

Тогда на какое направление он намекал?

Ответ был на грани того, чтобы стать явным.

Сердце Мо Ий заколотилось, пульсируя, и кровь почти мгновенно прилила к его лицу. Он сделал очень поверхностный вдох, а затем его ноги энергично рванулись вперед.

Окружающие не могли не поразиться его поведению, а затем с ошарашенным выражением лица наблюдали, как он бросился к столу.

Тело Мо Ий было низко опущено, практически лежало на земле, пальцы тщательно ощупывали шершавую поверхность задней части стола. Этого было недостаточно, чтобы общупать весь стол. Он даже просунул руку под скамью, пытаясь что-то найти.

Затем его рука приостановилась, очень осторожно замерла, а потом медленно и осторожно что-то подцепила.

Все затаили дыхание и смотрели, как Мо Ий обеими руками отрывает кусок желтой и хрупкой бумаги, а затем медленно встает.

Он положил записку на стол.

На бумаге был нарисован неровный рисунок виселицы, а под виселицей - беспорядочно расположенные буквы с разным интервалом.

Взгляд Мо Ий просветлел. Он потянулся вниз, открыл рюкзак, достал книгу, а затем осторожно вытащил почти такой же по размеру листок бумаги, который был зажат в книге,

Сразу же после этого он положил два листа бумаги друг на друга.

Фонарик был включен, и яркий луч света ударил снизу вверх, осветив две одинаковые тонкие, хрупкие бумаги.

Мо Ий осторожно передвинул два листа бумаги так, чтобы виселица и маленький человечек медленно наложились друг на друга.

Беспорядочные на первый взгляд английские буквы под двумя картинками накладывались друг на друга и складывались в законченное предложение:

"Lasciate ogne speranza, voi ch'entrate."

Мо Ий поджал губы и в оцепенении уставился на два листа бумаги. Его глаза были опущены, мысли неизвестны.

Все, кто стоял рядом с Мо Ий, были потрясены его движениями, естественными и плавными, как плывущие облака и текущая вода. Увидев, что он внезапно остановился в этот момент, они не могли удержаться от того, чтобы не спросить: "Что случилось? Что ты нашел?"

Мо Ий, казалось, на мгновение опешил, поднял растерянные глаза и сделал долгую паузу, прежде чем вновь обрести голос: "Смысл этой фразы таков: "Оставьте всякую надежду, вы, входящие".

Он сделал паузу, в его темных глазах вспыхнули мириады красок. "Из "Божественной комедии" Данте Алигьери. Это было то, что он увидел написанным на вратах ада перед тем, как войти в ад".

_______________________________________________

Вся библиотека и класс были почти перевернуты вверх дном игроками.

Однако, кроме нескольких жутких поэтических строк и строчки бессмысленных слов, больше ничего не было найдено.

Так прошло целое утро, но, по крайней мере, не было ни раненых, ни погибших.

Это доказывало, что выводы Мо Ий были верны.

Общее время, проведенное в копии, было долгим, количество людей было небольшим, а сама сложность была невелика. Единственной сложностью было обнаружение расписания и связь между расписанием травм и смертей.

Поэтому в целом можно сказать, что способ выжить на этом экземпляре был особенно прост - действовать в соответствии с установленными правилами и выдержать положенное время.

После установленного перерыва на обед наступило время для свободной деятельности. Мо Ий вышел из комнаты точно в назначенное время и направился в коридор.

Подсознательно он бросил взгляд на комнаты по обе стороны коридора: большинство людей все еще находились в комнатах и, казалось, полностью отказались от исследований во время свободного времени. В конце концов, это было понятно...

Если кто-то может сидеть без дела и наслаждаться плодами чужого труда, зачем утруждать себя этим.

К тому же, блуждать по окрестностям в копии было очень опасно.

Мо Ий отвел взгляд и пошел вперед, ни на что не отвлекаясь.

Его цель была ясна: закрытая игровая комната.

Пройдя через пустой круглый зал и длинный, темный и глубокий коридор, Мо Ий остановился перед дверью.

Он порылся в связке ключей, но ключа от игровой комнаты не было, поэтому сейчас он мог только экспериментировать.

Мо Ий опустил глаза, ресницы незаметно дрогнули, скрывая его глубокие, как бассейн, черные глаза.

Он глубоко вздохнул, положил ладонь на дверную ручку, и его ладонь ощутила жесткий ледяной холод.

Мо Ий приложил немного силы, и дверь тихо и плавно открылась, словно приглашая его войти внутрь.

Внутри было темно.

Огромная полоса густой тьмы распространялась, поглощая и уничтожая слабый свет в коридоре, спокойная и скрытая в тени, как бездна, безмятежно ожидая прибытия своей следующей жертвы.

У Мо Ий было мрачный выражение лица, и он включил фонарик.

Затем вошел внутрь.

Внутри почти не было света. Было так темно, что руку нельзя было разглядеть, даже если она находилась перед ним, и только фонарик в руке Мо Ий мог немного рассеять темноту.

Он повернулся и бесцельно побродил по комнате с фонариком.

Жаль, что луч фонарика был слишком узким и освещал лишь небольшую ограниченную дугу, едва разгоняя глубокую, плотную, удушающую темноту в комнате.

Мо Ий глубоко вздохнул и сделал несколько шагов внутрь.

Под ногой оказалось что-то мягкое.

У него заколотилось сердце. Он посветил фонариком вниз и увидел грязного пыльного кролика, лежащего у подошв его ног. Он был потрепан, его брюшко было разорвано, обнажая серую ватную набивку. Пара пыльных черных глаз смотрела прямо на него.

Сердце Мо Ий необъяснимо сжалось. Он убрал ногу, но его другая нога что-то пнула, и в темноте раздался резкий стук.

Свет фонаря осветил вокруг.

Это было несколько сильно поврежденных игрушечных строительных блоков, сложенных в небольшую кучку, беспорядочно разбросанных по неровной земле и выглядевших несколько жалко.

В сердце Мо Ий зародилось глубокое беспокойство.

Он обошел кролика и игрушечные строительные блоки на земле и продолжил идти вглубь. В конце концов свет фонарика упал на стену, осветив свернутый уголок белоснежной бумаги.

Мо Ий сделал несколько шагов ближе, слегка растерявшись.

Свет фонарика казался немного тусклым в темноте, но он все же с трудом справлялся со своей ролью источника света.

На стене висела картинка.

Красные и черные карандаши небрежно переплетались на поверхности бумаги. Линии были неуклюжими и простыми. При более внимательном рассмотрении оказалось, что несколько стикменов* стоят вместе. Среди них был один, который стоял возле двери, а остальные были вместе. [* Стикмен - это так называемые "нарисованные человечки"]

Мо Ий был в некотором замешательстве. Фонарик, освещавший пространство сбоку, снова показал половину угла листа бумаги.

Он сделал шаг в сторону, и перед ним открылась другая картинка.

Один стикмен висел на балке в комнате. Другой стоял на кривом стуле и протягивал руку, чтобы обхватить шею висящего. Это удивительно слегка напоминало странное объятие.

Мо Ий ужаснулся до глубины души.

Он знал, что изображено на этих рисунках.

Это было... то, что он испытывал с самого начала копии.

Сердце Мо Ий колотилось, отдаваясь тревожными звуками. Его сухое адамово яблоко двигалось, когда он продолжал отступать в сторону.

На третьей картине была изображена группа людей, сидящих в столовой и поглощающих пищу.

На четвертой картине был изображен второй человек, которого повесили.

На пятой картине был изображен человек, лежащий на кровати, а рядом с ним скрючился маленький ребенок, держа его за руку.

Это был он вчера вечером.

Пальцы Мо Ий, сжимавшие фонарик, напряглись. Костяшки пальцев немного побелели от силы, которую он подсознательно прилагал. Он успокоился и продолжил двигаться в сторону.

На шестой картине был изображен человек.

Он стоял у стены небольшой комнаты, держа фонарик, и внимательно рассматривал шесть картин, приклеенных к одной стороне стены.

А позади этого человека стоял маленький ребенок и молча смотрел на него.

____________________________________________

🚩Eсли Вы заметили ошибку/и, то пишите мне в лс или в комментарии к главе в которой вы заметили ошибку/и.