ГОЛОС 15.

«Невозможно убежать от того, что внутри тебя»

Шум заполнял мои уши. Город переполняли звуки: раздрожительные гудки автомобилей, крики водителей, возбуждённые разговоры проходящих мимо меня людей, звонкий смех детей, шуршание опавших жёлтых листьев, шлёпанье осенних ботинок по лужам, пение птиц и курлыканье голубей. Грязный воздух напоняла жизнь и энергичность, люди не замечали ничего, кроме своих забот и волнений.

С бесцельными мыслями и чувствами я шла со школы и оглядывалась, будто в первый раз видела вид, который мне открывался, когда я шла домой. Сначала высокие дома, но с каждым разом всё меньше и меньше, редкие деревья с жёлтыми листьями, окна, в которых отражалось скучное серое небо. Я любила осень, но не в этом году. В ней слишком много что произошло, и настолько координально, что изменило не только всю мою жизнь, но и саму меня. Эта осень, которой я так любила восхищаться, заставила меня посмотреть на некоторые вещи с другой стороны, испытать в себе такие чувства, о которых я даже не подозревала.

Шлёп. Шлёп.

Я шла по лужам, словно была маленьким ребёнком. И это меня даже радовало. Для того, чтобы принимать серьёзные решения в любви, надо быть взрослой, а я этого уже натерепелась.

Но оказалось, что недостаточно.

Внезапно меня схватили чьи-то грубые руки, послышался щелчок, будто кто-то открыл складной нож. Что-то острое упёрлось мне в спину, что заставило меня задрожать от страха. В груди сердце пропустило удар.

— Не дёргайся, иначе хуже будет, — прошипел мне в ухо неприятный мужской голос, в нос ударил противный запах из его рта. Незнакомец сильнее сжал мою руку, отчего я сморщилась от боли, нож упёрся мне в спину, не давая мне пошевелиться. Поток людей обходил нас, будто и не замечал, и совершенно не смотрел на нас. — Идём.

Он повёл меня в ближайший переулок и, зайдя в него, мы почти что скрылись из виду мирно шедших по улице людей. В нос ударил зловоный запах канализации, перед глазами появился вид на грязные лужи, в которых что-то валялось и плавало, на стенах непристойные рисунки, а впереди - трое мужчин, одетых во всё чёрное и скрывающие свои лица за капюшонами. Мне показалось или кто-то из них умсмехнулся, когда увидел моё перепуганное лицо?

Мужчина, что держал меня сзади, грубо толкнул меня вперёд, отчего я чуть ли не упала, рюкзак больно ударил меня по спине. В ужасе я обернулась, собираясь увидеть лицо того, кто привёл меня в это ужасное место, но оно уже скрылось за капюшоном. Они что, издеваются? Я смотрела то на него, то на троих, пытаясь придумать, как сбежать от них.

— Вот эта сучка убила нашего босса, — презрительным голосом продолжил тот же самый мужчина, после чего плюнул на землю.

Меня всю передёрнуло не только от отвращения, но и от ужаса. Неужели он говорил о том самом грабителе, который был в том магазине, куда я отправилась за продуктами? Неужели это был не просто какой-то мужик, решивший ограбить что-нибудь, а чей-то босс? Да такой босс, которому были преданы его люди? Меня всю затрясло от всех этих мыслей, в горле пересохло, страх разрастался по всему телу от груди до кончиков пальцев.

— Вижу, она поняла, о ком мы говорим, — тонким, каким-то даже писклявым голосом сказал один из троицы, которая стояла позади меня более глубже в переулке.

— И как такая рыжая милашка смогла так зверски убить Касса? — спросил ещё один из них, самый огромный, размером с шкаф, словно годами кочался, чтобы пугать таких «милашек», как я. И у него, кстати, это получалось.

— А вам показать это? — внезапно вырвался из моей глотки скрипучий, пробирающий до костей своим холодом, голос демона. — Показать на таких козявках, как вы?

На мгновение в переулке воцарилась пугающая тишина. Из-за того, что я не видела лиц мужчин, я не могла точно сказать, что на них выражалось, но, думаю, что-то очень близкое к страху и ужасу. Ведь каким образом, такая «милашка», как я, могла заговорить мужским голосом? Да ещё и так измениться в лице и в какой-то неестественной позе?

В груди всё сжалось, лёгкие сдавило, словно готовые в любой момент расплющиться, сердце с трудом перекачивало будто уже не кровь, а густую нефть. Меня захватила паника. Понимая, к чему всё это может привести, я сопротивлялась, пыталась взять под свой контроль тело, не думать о предстоящих безумных последствиях.

Но этого не получилось.

Как только мужчина, который привёл меня сюда, снова вытащил нож и ринулся на меня, этого уже хватило, чтобы мои пальцы резко перехватили его руку и с нечеловеческой силой воткнули нож ему в живот, тем самым сломав ему руку. Кровь опачкала мои пальцы. С приглушённым криком мужчина упал на землю, зажимая рану руками.

— Ну?! Кто ещё хочет?! — со всей силы пнув лежащего передо мной полумёртвого человека, обернулась я, закричав голосом демона на оставшихся мужиков.

Один из них с криком, будто с боевым кличем, кинулся на меня тоже с ножом. С рычанием я проскользнула у него под ногами и пнула его в зад. Справа на меня напал громила, готовый размазать меня своими огромными ручищами об стенку, но это сделала я. Несколько раз увернувшись от его кулаков, я схватила его руку и, закрутившись на месте с его неимоверно тяжёлым телом, отправила его в стенку. Громкий хруст ломающихся костей и кирпичей заполнил улицу, после чего тело громилы с грохотом упало прямо в лужу. Он больше не двигался. В душе я надеялась, что он не умер. Я не хотела становиться убийцей сразу пятерых людей. Но что-то мне подсказывало, что это не так.

Послышался звук заряженного пистолета. Злым взглядом я посмотрела на того, кто держал оружие: его руки дрожали, капюшон слетел, открывая вид на заплаканное испачканное лицо совсем молодого парня. Жалость даже не пошевельнулась в моей душе. С нечеловеческой скоростью за секунду до выстрела я сжала его руку и сломала её об ногу. Пуля пролетела мимо. Парень застонал, послышался его чуть ли не детский плач.

— Жалок, — с презрением сказал моим ртом голос Зепара. Я выхватила из пальцев его пистолет и, пнув парня на землю, застрелила его.

Фонтан крови окрасил мои ноги. Я пыталась остановить своё тело, остановить свои действия и силу одержавшего меня демона, но это было невозможно. Сжав в руке пистолет, холодный металл которого обжигал мне кожу, я медленно направила его в последнего мужика, в ужасе смотрящего на меня. В дрожащей руке он держал нож, не в силах его кинуть в меня из-за переполнявшего его страха. Медленно я направила на него дуло оружия, держа палец у спуска. В груди всё сжалось и бешено стучало, отчаяние волнами одолевало мой разум, нервы были напределе.

Не сопротивляйся, — послышался в моей голове голос Зепара, когда не смог нажать на курок, ведь я мешала ему своим настойчивым сопротивлением. — Тебе всё равно не одолеть меня. Я демон, а ты никто, всего лишь какая-то жалкая девочка, которую я так мечтаю свести с ума. И у меня это получается с каждым днём всё лучше и лучше. Осталось совсем немного, и безумие наконец охватит тебя.

Слёзы текли по моему грязному лицу, оставляя чистые дорожки на щеках, паника сжала меня в своих острых когтях, во рту стоял вкус крови от того, что я слишком сильно прикусила губу.

— Кто ты такая? — тихо прошептал мужчина, когда увидел моё замешательство. Его голос дрожал от страха. — Откуда ты взялась на нашу голову?

— Вы сами меня притащили, — огрызнулся мерзкий голос демона, отчего всё запершило в горле, рвота от отвращения поднималась с каждой секундой всё выше и выше. — И вы всего лишь часть моей коварной игры в безумие. Ведь я — демон.

Мои пальцы спустили курок. А в следующее мгновение во весь переулок раздался отвратительный скрипучий смех Зепара, который наслаждался видом трупов, лежащие перед моим ногами в луже крови и грязи.

Я убийца.

Мне хотелось кричать, рвать на себе кожу, волосы, душу. Рвота содрогало моё тело, обкровавленные руки тряслись от того, что я только что сделала, разум будто опух от таких событий и такого большого количества не только крови, но и убийств. Никогда бы не подумала, что стану кого-либо убивать. На несколько секунд меня охватил гнев и безумие. Гнев на то, что я такая слабая и эгоистичная, и безумие из-за того, кем я стала.

Убийца. Предательница. Изменщица. Безумная. Грешная. С руками в крови. И разрушенной жизнью.

Мне хотелось прекратить своё существование самоубийством, не жить больше в этом полном опасности мире.

А это, кстати, идея.