Глава 11. Головная боль

Дэвин провалился в сон, как только его гудящая от событий этого дня голова коснулась подушки. Ему показалось, что он успел лишь прикрыть глаза и начать опускаться в блаженное забытье, как знакомый голос вырвал его из дрёмы.

— Дэвин... Дэвин! Проснись, пожалуйста.

Генрик осторожно тряс его за плечо. Сон моментально улетучился, и Дэвин открыл тяжёлые веки.

— Что случилось? — пробормотал он ватным от выпитого алкоголя языком.

— Я не знаю... Мне что-то нехорошо, — приглушенно ответил Генрик.

Дэвин потянулся рукой к выключателю и зажмурился от ударившего в глаза мягкого света. В следующую секунду зрение начало понемногу возвращаться, выхватывая из окружающего интерьера всё новые детали. Генрик сидел на кровати, подогнув под себя ноги и зажимая нос насквозь красной от крови салфеткой. На подушке блестели совсем свежие кровавые пятна.

— Чёрт, — выругался Дэвин. — Опять кровь из носа идёт? Тебе принести ещё салфеток?

— Дело не в этом, — пробормотал Генрик. — У меня просто очень кружится голова и в глазах темнеет. Мне кажется, я могу в обморок упасть... Дэвин, нам нужно обратно, срочно.

— Обратно куда? — не понял Дэвин. — Давай я скорую вызову?

— Нет, нужно вернуться в Салвор, — настойчиво повторил Генрик, медленным движением доставая из упаковки новую салфетку. — Я знал, что так будет, но надеялся, что не так скоро...

— В каком смысле знал?

— Родители говорили, что мало кто уезжает из Салвора, потому что будет горная болезнь, если так резко съехать с горы. Да это все в городе знают, что нельзя вот так резко взять и уехать... — в теплом свете ночника лицо Генрика выглядело выточенным из воска. — Я надеялся, что день у меня есть.

— Что за чушь? Горная болезнь так не проявляется, — фыркнул Дэвин недоверчиво. — Со мной же всё нормально.

— Это потому что ты... не родился в Салворе, — с трудом проговорил Генрик. — Мне кажется, станет намного хуже, пока мы дождемся автобус.

Дэвин взглянул на часы. И правда, до отправления автобуса оставалось ещё больше пяти часов.

— Может, найдем такси? — неуверенно проговорил он. — Правда, это будет стоить огромных денег. Твои родители смогут оплатить, когда мы приедем?

Генрик покосился на телефон, не убирая руку с салфеткой от носа.

— Придётся им позвонить, — тяжело дыша, проговорил он.

— Тогда я пошёл искать такси! — Дэвин вскочил на ноги и начал быстро обуваться. — Только не отключайся, хорошо?

— Я постараюсь, — Генрик с благодарностью посмотрел на него. — Спасибо тебе. И прости, что снова напрягаю.

Дэвин покачал головой и ринулся прочь из номера. Внизу, в каморке вахтера, сидел уже другой пожилой мужчина в грязной ветровке, курил и решал кроссворды в газете.

— Здрасьте, — Дэвин лег грудью на стойку, привлекая внимание. — Вы, случайно, не знаете номер такси? Нам срочно нужно уехать в Салвор.

Старик поднял на пришельца усталые глаза и перекинул сигарету из одного уголка рта в другой.

— Салвор? Который в горах, что ли? Мальчик, ты время видел?

— Нам надо срочно, моему другу плохо, — настойчиво повторил Дэвин.

— Вызывай врачей, — пожал плечами старик.

— Вы знаете номер такси или нет?

Старик выдохнул облачко сизого дыма и отложил газету. Смерив Дэвина недовольным взглядом и увидев, что тот не намеревается оставить его в покое, он с тяжёлым вздохом взялся за телефон и набрал номер. Сначала в трубке долго слышались гудки, и Дэвин собирался было что-то сказать, но абонент ответил. Через несколько минут объяснений старик повернулся к постояльцу и сказал, плохо сдерживая зевок:

— Собирайтесь, водитель будет минут через десять. И ключ не забудьте вернуть! — прокричал он вслед рванувшему вверх по лестнице Дэвину.

Он вбежал в номер и нашёл глазами Генрика. Тот сидел на полу, прислонившись спиной к кровати и всё ещё сжимая нос темной от крови салфеткой.

— Я нашёл такси, собирайся! — выпалил Дэвин, хватая свой рюкзак со стула.

— А я позвонил родителям, — Генрик поднял зажатый в руке телефон и слабо им помахал.

— Как они отреагировали? — Дэвин без разбора раскидывал их вещи по рюкзакам.

— Сложно сказать, — Генрик отклонился назад и опустил затылок на кровать. — Они не знали, что я уехал из Салвора. Поэтому сдержанно ответили, что дадут денег, когда вернусь.

Дэвин кивнул, протягивая другу набитый мятыми вещами рюкзак.

— Ты как? Идти можешь?

Генрик осторожно встал на ноги и выпрямился, опираясь на кровать.

— Голова очень кружится, — пробормотал он, слегка расставив в стороны руки, точно стараясь ухватиться за воздух.

Дэвин взял его под руку, помог спуститься с лестницы и вывел на улицу. Генрик присел на ступеньки, снова сменив пропитавшуюся кровью салфетку на чистую, пока Дэвин отдавал вахтеру ключ от комнаты и узнавал номер автомобиля. Наконец, уладив все формальности, Дэвин вышел на улицу и опустился на ступеньки рядом с Генриком.

— Как ты?

— Голова просто раскалывается и всё перед глазами плывёт, а так вполне нормально, — шмыгая носом, откликнулся Генрик. — Я знаю, что тебя это бесит, но правда, извини за это.

— Бесит, — спокойно кивнул Дэвин.

— Ты бы знал, как я бешу сам себя, — пробормотал Генрик, — за что, что со мной приходится носиться, как с ребёнком или калекой.

Дэвин промолчал. Голова у него тоже гудела, а язык словно распух и тяжело ворочался во рту. Он сидел и смотрел на далёкие звёзды, и все мысли, кажется, проваливались в бесконечный глубокий космос.

Наконец прямо напротив двери в отель остановился старенький автомобиль. Водитель опустил окно и крикнул, обращаясь к парням:

— Эй, это вам тут такси посреди ночи понадобилось?

Дэвин и Генрик упали в прокуренный салон. Водитель, тощий мужичок с густой небритой щетиной, повернулся к ним и окинул взглядом пассажиров.

— Так, салон мне не заляпай, — строго пригрозил он Генрику. — Вам в этот, в Салвор? Это который на горе почти, по "серпантину"? — он махнул рукой в сторону уходящих вдаль тёмных склонов. — Это будет стоить очень недешево, мне ж потом ещё обратно ехать.

— Хорошо, вам мои родители заплатят, когда приедем, — кивнул Генрик, не отнимая салфетку от лица.

Водитель несколько секунд переводил взгляд с одного парня на другого, потом цокнул языком и завёл двигатель.

Дэвин быстро задремал, просыпаясь время от времени, когда от неудобной позы затекала шея. В такие моменты он поглядывал на сидящего рядом Генрика — тот, не моргая, смотрел в окно на проносящиеся мимо придорожные столбики и чёрные стволы деревьев. Сначала он менял салфетки каждые десять минут, потом всё реже, и вот наконец Дэвин увидел, что он сжимает чистую салфетку в руке, а тёмные разводы вокруг его губ совсем высохли. Дэвин снова отключился, уронив голову себе на грудь.

Машину тряхнуло на въезде в город, и Дэвин снова очнулся от тяжёлого сна. Генрик наклонился в щель между передними креслами и довольно бодро показывал водителю дорогу до своего дома. Они поехали по знакомым Дэвину улицам, безмолвным и словно бы вымершим. Генрик повернулся к нему.

— Хочешь, выйди на следующем перекрестке? Там будет недалеко от твоего дома.

Дэвин неуверенно кивнул. Водитель остановился, и Дэвин выскользнул из салона на пустую улицу. Нагнулся в приоткрытую дверь и помахал Генрику.

— Спасибо тебе! Спокойной ночи! — улыбнулся он в ответ.

Дэвин закрыл дверь, и машина, взвизгнув шинами по мокрому асфальту, покатилась дальше.

Генрик заранее позвонил отцу, и они с матерью ждали автомобиль у калитки, кутаясь в накинутую на ночнушки верхнюю одежду. Мужчина молча расплатился с водителем и, смерив Генрика тяжёлым взглядом, отправился обратно в дом. Мать озабоченно заглянула ему в лицо.

— Сходи умойся, — проговорила она и тоже поспешила вслед за мужем.

Генрик медленно поднялся на крыльцо и вошёл в жарко натопленный дом. Из зала его окликнул отец. Разувшись, юноша заглянул в полутемную просторную комнату. Мужчина в аккуратной льняной пижаме сидел на диване, а рядом с ним, скрываясь в тени, маячила фигура матери. Глава семейства коротко кивнул на кресло напротив, приглашая Генрика присесть.

Он зашёл в пахнущую дровами комнату и опустился на краешек кресла. Тело всё ещё было слабым, будто вместе с кровью из него выкачали всю энергию.

— Где ты был? — холодным, почти неживым голосом задал вопрос отец.

— Мы ездили с другом погулять, — проговорил Генрик, смотря туда, где должно было находиться скрытое темнотой лицо.

— Где ты был? — повторил вопрос мужчина, чеканя каждое слово.

Генрик понял, что увильнуть от ответов не получится.

— В Грейвендале, — твёрдо выговорил он.

— С кем?

— С другом.

— С этим, который приходил?

Генрик промолчал. Как будто родители без того не знали, что друзей у него можно пересчитать по пальцам. По одному пальцу.

— Почему не отвечал на звонки? Мы звонили тебе много раз.

Генрик нарочито безразлично пожал плечами.

— Не заметил, что вы звонили, — он постарался, чтобы его голос звучал как можно более язвительно.

Конечно, он заметил. Он специально поставил телефон на беззвучный режим в надежде хотя бы на один день забыть обо всём, что окружало его в Салворе. И не без удовольствия наблюдал, как число пропущенных звонков растет с каждым часом.

— Зачем вы туда ездили? — продолжил отец свой допрос ледяным голосом после небольшой паузы.

— А почему тебя это интересует? — с вызовом откликнулся Генрик. Он чувствовал, как внутри закипает злость.

Отец наклонился вперёд, и полоска света упала на него лицо. Небольшие глаза под низко нависшими бровями недобро блеснули.

— Отвечай на вопрос, когда тебя спрашивают, — угрожающе прогудел он. — Что вам понадобилось в Грейвендале?

— Ответы! — вспылил Генрик. — Ответы на все вопросы, которые у меня накопились за эту чёртову жизнь здесь! Ведь вы меня не слышите, вы закрываете глаза на то, что происходит со мной, вы предпочитаете делать вид, что всё нормально, возможно, что меня и вовсе не существует в вашем доме! Так если вы не хотите мне помогать, то хоть не мешайте мне самому пытаться найти ответы и помочь себе!

Он внезапно почувствовал внутри себя такую горячую ярость, словно своими словами открыл накрепко запечатанный люк, переполненный жгучими эмоциями до самых краев, и теперь его было уже не закрыть.

— Это тот щенок тебя надоумил поехать? — выплюнул из себя отец, вставая с дивана. Казалось, что его грузная фигура сразу заняла большую половину комнаты.

Генрик тоже вскочил на ноги.

— Не смей так его называть, — понизив голос, процедил он сквозь зубы, сжимая кулаки. — Дэвин — единственный в этом мире, которому не всё равно, который видит во мне человека, а не пустое место, как вы! Вам так давно на меня наплевать, что я думал, вы даже не заметите моего отсутствия...

Он осекся, услышав сдавленный всхлип, и перевёл взгляд на мать. Она стояла чуть поодаль, заламывая руки, и из её глаз катились крупные слёзы.

— Нам не наплевать, Генрик, — проговорила она, делая шаг вперёд, точно намеревалась подбежать к сыну и обнять его. Муж быстро взглянул на неё, и она остановилась, всё ещё оставаясь в тени. — Ты — самое важное, что у нас есть. У всех нас...

— Феларис... — предостерегающе цыкнул мужчина.

Женщина на секунду замерла, но тут же снова продолжила дрожащим от слёз голосом.

— Прости нас, Генрик, прости нас, пожалуйста... Мы были плохими родителями, но так было нужно для всеобщего блага...

Генрик изумлённо наблюдал, как отец схватил её за предплечье и резко дёрнул. Женщина громко всхлипнула от неожиданности и разрыдалась, пытаясь закрыть лицо руками. Продолжая держать её за руку, мужчина направился с ней к арке, ведущей в коридор.

— Пойди умой лицо и ложись спать, — кинул он через плечо, прижимая к себе рыдающую жену.

Скоро их шаги затихли на втором этаже, а Генрик так и остался стоять в полутьме зала, ошеломленный тем, что только что увидел и услышал.

***

Поспав всего несколько часов, Дэвин кое-как встал и поплелся в школу. Почему-то сегодня ему особенно хотелось превозмогать и страдать: в голове разлилась тупая пульсирующая боль, во рту постоянно пересыхало, а тело требовало растянуться пластом прямо на влажном асфальте и лежать так несколько дней подряд. Но тем не менее, до школы он всё-таки добрался и заполз в класс посередине первого урока под тяжёлый взгляд учителя, отчего-то замещавшего мадам Йорф. Генрик не отвечал на сообщения, и у Дэвина в мозгу теплилась надежда увидеть друга хотя бы на последнем уроке. Но задняя парта так и оставалась пустой до конца дня.

Зато Джулинн едва смогла усидеть на месте до первой перемены и, как только прозвенел звонок, молнией повернулась к Дэвину.

— Вы куда пропали вчера? — она навалилась руками на стол так резко, что Дэвин, положивший было голову на парту, застонал от неожиданной вибрации. — Дэвин? Я ж не отстану, — она надула губки и нависла над ним, загораживая свет.

— О, вот так и стой, — пробормотал Дэвин, — у меня глаза от этих ламп болят.

— Вас тут все обыскались! И отца Генрика в школу вызывали, и Йорф с уроков ушла, — понизив голос, продолжила Джу прямо у Дэвина над ухом.

Дэвин поморщился и приподнял голову над столешницей.

— Господи, что за городок. Двум подросткам нельзя школу прогулять...

— Если честно, мне кажется, что больше искали Генрика, — Джулинн задумчиво опустилась на свой стул задом наперед. — По крайней мере, твоего имени в разговорах я не слышала.

— Оу, моя гордость уязвлена, — Дэвин картинно схватился за сердце и снова лег щекой на прохладную поверхность стола.

— Так где вы были? — девушка тоже наклонила голову над партой, пытаясь заглянуть Дэвину в лицо.

— Да в Грейвендале, — раздражённо поморщился Дэвин. — Тут-то даже развлечься негде.

— И зачем вам понадобилось туда ехать, ещё и в понедельник? — подняла бровь Джу.

— Показывал Генрику взрослую жизнь, накупили бухла, заказали шлюх и всю ночь... — Дэвин поднял на неё озорной взгляд. К его удовольствию, девушка сморщилась, как будто он испортил воздух.

— Понятно, серьёзно с тобой говорить невозможно, — тяжело вздохнула она, закатывая глаза. — Я смотрю, ты-то точно хорошо повеселился.

Дэвин сново застонал и перевернулся на другой бок.

— Кстати, папа попросил передать тебе утром, что твоя мама, вроде как, пришла в себя, и её можно сегодня проведать.

Дэвин поднял голову и поморщился от мигрени, колоколом ударившей в череп изнутри.

— Прямо сегодня?.. После школы?

— Ну, папа сказал, что сегодня можно, — пожала плечами Джулинн. — Хочешь, схожу с тобой?

— Не, спасибо, — Дэвин покачал головой. — Я и сам справлюсь.

Джулинн опустила глаза и начала нервно кусать губы.

— Мы же с тобой друзья, да? — проговорила она, не поднимая взгляда.

— Ну, да, — удивлённо ответил Дэвин.

— Тогда почему я не могу пойти с тобой?

Дэвин замялся.

— Я же сказал, что справлюсь один, мне это не нужно. Спасибо тебе за предложение, но...

— Почему ты так себя ведешь? — выпалила она, и её лицо исказилось то ли от злости, то ли от жалости к самой себе. — Игнорируешь меня в школе, пресекаешь все попытки сблизиться, общаешься с этим... — она махнула рукой на пустующую парту. — Мы можем нормально поговорить только тогда, когда тебе что-то от нас нужно, когда мы тебя кормим или даём тебе деньги. В остальное время наша дружба вылетает у тебя из головы, да?

С каждым сказанным словом её голос становился всё громче. Она всё ещё не смотрела на Дэвина, должно быть, боясь увидеть на его лице злость или разочарование. Но Дэвин сидел, выпрямив спину, и молчал. Наконец, Джулинн взглянула на него. Его лицо выражало абсолютное безразличие.

— Вот как, — медленно проговорил он, сложив руки на груди. — Значит, считаешь, что я сел вам на шею и пользуюсь вашей добродетелью?

— Вовсе нет, — Джулинн густо покраснела и закусила губу. — Я просто не понимаю, почему ты так себя ведешь.

— Потому что я — мудак, — с кривой усмешкой кивнул Дэвин. — Манипулирую тобой и твоими родителями, чтобы жрать бесплатно и получать ваши подачки. Ты абсолютно права.

На его лице появилась самодовольная усмешка, словно у злодея, чей план раскусили, но благодаря этому у него появился шанс рассказать о нём в подробностях.

— Я этого не говорила, — пробормотала девушка, густо краснея.

— И не надо, я скажу это за тебя, — Дэвин улыбнулся уголком губ, но его взгляд остался таким же холодным и мрачным. — Спасибо, что не дали сдохнуть от голода, я больше не собираюсь вас обременять.

— Дэвин! — возмущённо выдохнула Джу. — Я же совсем не это...

Юноша с абсолютным безразличием на лице отвернулся к окну, подперев голову рукой, давая понять, что разговор окончен. Джулинн попыталась сказать ещё что-то, но Дэвин не шевелился и никак не реагировал на её слова. Наконец девушка, закусив губу, встала и вышла из класса и вернулась только после звонка на урок. Глаза её были красными.

***

После школы Дэвин, опустив всё ещё гудящую болью голову, направился в сторону сияющего чистотой здания больницы. Администратор на входе узнал его и подсказал номер палаты, где лежала Адалин. Щурясь от яркого света холодных ламп, Дэвин медленно дошёл до уже знакомой двери и заглянул в окошко. Кровать, на которой обычно лежала женщина, была пуста. Дэвин толкнул дверь и шагнул внутрь.

Свет в палате был притушен, а за окном начали густеть сумерки. Парень огляделся по сторонам и наконец заметил в тёмном углу ссутулившуюся фигурку, сидящую на полу, обхватив колени руками.

Он медленно, точно во сне, подошёл к вжавшейся в стену женщине. Адалин сидела, смотря перед собой широко раскрытыми глазами, не моргая. Дэвин молча опустился на корточки напротив неё, и её взгляд, до этого словно затуманенный и погружённый внутрь себя, через несколько секунд сфокусировался на лице сына.

— Дэвин, — пробормотала она хрипло, — который час?

Парень инстинктивно огляделся по сторонам.

— Примерно четыре... Мам, ты как?

Женщина ощупывала его лицо внимательным взглядом, словно силилась узнать и не верила, что перед ней — близкий человек.

— Ты же был там? — прошептала она, и в её глазах появился ужас. — Видел эту пещеру?

— Пещеру? — Дэвин нахмурился. Он не знал, как вести себя, поддерживать ли в ней уверенность, что всё случившееся с ней было реальностью, или наоборот, пытаться доказать иллюзорность увиденного.

— Пещеру, — выдохнула женщина. — Сверху — корона из камней, под ней — пещера, и в ней... в ней, — она закрыла лицо руками, — оно.

Дэвин сел на пол и осторожно взял мать за руки, отнимая их от её лица.

— Мам, всё хорошо, ты в безопасности, — стараясь звучать как можно более твёрдо, проговорил он. — Я здесь, и тебе ничего не угрожает.

— Оно было таким напуганным, — Адалин смотрела на него глазами, блестящими от слёз. — Оно металось там, в темноте, искало выход, но не могло найти... И я как будто билась о стены этой пещеры вместе с ним, это было так боль...но, — она громко всхлипнула, проглатывая часть слова, — так страшно, Дэвин. Ты ведь тоже его видел?

Дэвин мягко притянул её к себе, заключая в объятия. Ему было сложно воспринимать эту похудевшую, измождённую маленькую женщину как свою мать. Скорее, сейчас он ощущал себя большим и сильным мужчиной, защищающим ребёнка от страшного сна.

— Всё уже позади, — медленно покачиваясь с ней в руках, проговорил он. — Главное, что ты пришла в себя, и теперь всё будет хорошо.

Он ощутил, как тонкие пальцы вцепились в его толстовку, будто ища защиты.

— Я словно смотрела его глазами, — сдавленно продолжила Адалин, уткнувшись Дэвину в плечо. — И видела, как ты пришёл. С кем-то ещё, ты пришёл с кем-то ещё, очень важным.

— Важным? — Дэвин напрягся, осознав, что она говорит о Генрике. — Для кого, мам?

— Для него, — прошептала женщина. — Я почувствовала, что ты рядом, как бы... своими чувствами, а того, кто пришёл с тобой, хотело видеть... То, что там заперто. Оно сказало мне, что не отпустит меня, пока тот второй не придёт и не сделает для него чего-то... Оно до сих пор меня держит, сжимает горло и голову...

Дэвин напряжённо вслушивался в её голос, прерываемый рыданиями, ловил каждое слово.

— А ты не знаешь, что оно хотело от Ген... того, кто пришёл со мной? — задал он, наконец, мучивший его вопрос.

Адалин отстранилась, прижав ледяные руки к груди. Её мокрое исхудавшее лицо было похоже на маску, в дырах которой ярко сияли два блестящих глаза.

— Я ничего не знаю, — пробормотала она, и спазм в горле снова помешал ей нормально говорить. — Я только чувствовала, как сильно оно нуждается в нём, как хочет...

— Адалин!

Сидящие на полу вздрогнули от звука распахнувшейся двери и резкого оклика. Мистер Форн шагнул в палату с папкой бумаг в руках и щёлкнул выключателем. Комнату озарил резкий, болезненный свет. Дэвин зажмурил глаза.

— Дэвин! И ты здесь! — доктор быстрыми шагами приблизился к ним и протянул руку. — Ну-ка, господа, вставайте с холодного пола. А то быстро себе что-нибудь застудите. Адалин, пришло время принимать лекарства.

Дэвин встал на ноги и сверху вниз посмотрел на мать. Та забилась в угол, затравленно смотря на мистера Форна.

— Дэвин, не мог бы ты подождать меня в коридоре? — мужчина нагнулся, схватил Адалин за плечи и легко, точно куклу, поставил на ноги. — Сейчас твоя мама может закатить неприятную сцену, не хочу, чтобы ты видел. Она всё ещё бредит.

Дэвин перевёл обескураженный взгляд с доктора на мать. Та ожесточенно кусала губы, а её глаза, до этого смотрящие в одну точку, бегали из стороны в сторону. Парень кивнул и поспешно вышел в коридор, где снова осел на пол, прислонившись к стене. Голова пульсировала, от боли было сложно открыть глаза.

Спустя несколько минут мистер Форн показался на пороге палаты и тихо закрыл за собой дверь.

— Опять вы на полу, молодой человек, — сокрушенно покачал он головой. — Что с тобой? Мигрень?

— Да, — простонал Дэвин, прикрывая глаза рукой.

— Хорошо погулял вчера? — добродушно хмыкнул мужчина. — Пойдём, дам тебе обезболивающее.

Он поднял Дэвина на ноги и, взяв под руку, повёл его по ослепительно белым коридорам. Юноша был рад, что можно следовать за своим проводником, не открывая глаз.

В замочной скважине повернулся ключ, и Дэвин, не спрашивая разрешения, упал в одно из мягких кресел в кабинете главврача. Мистер Форн покопался в выдвижном ящике стола в поисках таблетки, налил воды из кулера в пластиковый стаканчик.

— Держи, горе-тусовщик, — он протянул ему продолговатую таблетку и поставил стакан на столик рядом. — Должно помочь в течение часа.

Дэвин с благодарностью опрокинул в себя обезболивающее и запил водой. Мистер Форн мягко улыбался, наблюдая за ним.

— Значит, прогулял школу? — спросил он, откидываясь на спинку кресла. — Джулинн вчера рассказала, что тебя не было. Помню, я в твои годы так же сбегал с уроков.

Дэвин тоже откинул голову назад и тяжело вздохнул. Вот бы таблетка помогала моментально.

— Но ты ведь был не один? С другом, верно? — продолжил мистер Форн, наклонив голову набок. — Хорошо повеселились?

— Типа того, — кивнул Дэвин, потирая виски.

— Генрик, да? — задумчиво проговорил Сорен, не сводя с гостя внимательного взгляда. — Честно говоря, родители его обыскались. Не знаешь, почему он не отвечал на звонки?

Дэвин удивлённо выпрямился, посмотрев на доктора.

— Я даже не был в курсе, что ему звонили, — неуверенно проговорил он. — При мне, по крайней мере, он почти не брал в руки телефон.

— Вот как, ясно. Вы, наверное, ходили по клубам, или чем там сейчас занимается молодежь? — мистер Форн мягко засмеялся в кулак.

— Да нет, — протянул Дэвин. — Мы... гуляли.

— Да? А в Грейвендале есть, где гулять?

Дэвин поморщился. Пусть мистер Форн и звучал так, будто его искренне интересует жизнь Дэвина, но терпеть подобные расспросы, да ещё и с пульсирующей от боли головой, было выше его сил.

— Мистер Форн, — Дэвин решил перевести тему. — Вы знаете, спасибо вам большое, за всё. Но я, наверное, больше не буду к вам приходить. И деньги брать не буду.

Мужчина снова наклонил голову, как большая птица, и пристально посмотрел на Дэвина.

— Почему же? Элери очень расстроится.

Дэвин почувствовал, как щёки розовеют от смущения.

— Да мне, если честно, уже очень неудобно вас напрягать... Сидеть у вас на шее... — промямлил он, опуская глаза.

— Мальчик мой, — Сорен наклонился вперёд и похлопал его по плечу. — Ты никогда не будешь нас напрягать! Ты, можно сказать, стал частью нашей семьи за эти несколько недель. Жена тебя обожает, а для меня ты практически как сын. Откуда вообще такие мысли?

Дэвин молчал, опустив голову, чтобы не встречаться с мужчиной взглядом.

— Погоди, — мистер Форн снова откинулся на спинку кресла, и на его лице появилась мрачная улыбка. — Тебе Джулинн что-то такого наговорила?

Дэвин сидел молча, пораженный проницательностью врача.

— Вот ведь девчонка, — беззлобно покачал мужчина головой. — Не обращай на её истерики внимания, ладно? Мне кажется, у них с её парнем, — он сделал нарочитое ударение на последнем слове, точно сомневался в его уместности, — всё идёт к разрыву. Оно и понятно, отношения на расстоянии редко длятся долго. Поэтому она сейчас на взводе, срывается на всех, даже на самых близких. Я понимаю, что я прошу от тебя слишком многого, но не мог бы ты... Быть с ней помягче? Я знаю, — он замахал руками, видя, что Дэвин поднял на него глаза, — у тебя тоже сейчас непростой период. Но мы с тобой. Наша семья тебя не бросит. Мы вылечим твою маму, и тебя не оставим в беде. Поэтому всё, чего я прошу от тебя — лишь немного терпения к капризам моей дочери. Хорошо?

Дэвин неуверенно кивнул. Он и правда почувствовал вину за то, что был таким бесчувственным чурбаном утром, в школе. Он ничего не знал о том, что происходит в жизни Джу, и только теперь осознал, что никогда и не пытался узнать.

— Вот и славно, — улыбнулся мистер Форн. — Кстати, надеюсь, твоя мама тебя не сильно напугала сегодня? Она пришла в себя, но говорить связно всё ещё не может, и её сознание спутанно. Говорит о каких-то потусторонних существах и тёмных пещерах. Типичный посткаталептический психоз.

— Нет, всё было нормально, — угрюмо проговорил Дэвин, вставая. — Спасибо вам за всё. Я пойду.

— Конечно, отдыхай, — мужчина тоже поднялся на ноги, чтобы открыть перед Дэвином дверь. — И обязательно приходи завтра на ужин.

***

Дэвин вышел из больницы и глубоко вдохнул влажный холодный воздух. Пульсирующая, разливающаяся волнами головная боль понемногу отступала, оставляя за собой гудящую тяжесть во лбу. Дэвин достал телефон и не смог сдержать улыбки, увидя на экране короткое сообщение: "Я спал весь день, только сейчас проснулся". Медленно прокладывая себе путь в густеющем тумане, парень нажал на кнопку вызова.

— Доброе утро, — хмыкнул он в трубку, как только Генрик ответил на звонок. — Ты как?

— Не знаю теперь, когда засну ночью, — послышался знакомый, немного сонный голос из динамика. — А так... Чувствую себя старым и полудохлым. В общем, как обычно, — Генрик тихо рассмеялся.

— Слушай, надо с тобой поговорить, — Дэвин остановился на перекрестке, задумчиво глядя по сторонам.

— О чём? — откликнулся Генрик после короткой паузы.

— Да тут много чего произошло сегодня, в школе и... Потом я к матери ходил. Хочу с тобой поделиться, — Дэвин поёжился. Стоять на месте оказалось очень холодно.

— Давай встретимся у старого дерева, на повороте на мою улицу? Где качели из шины? — быстро отозвался Генрик. — Прости, что не могу пригласить к себе, у нас с родителями вчера вышла... ссора.

— Да ничего, я ненадолго, только расскажу тебе кое-что и всё, — Дэвин развернулся и уверенно зашагал в сторону знакомого дома.

— Одеваюсь, скоро буду, — услышал он напоследок в динамике.

Чтобы согреться, Дэвин ускорил шаг и уже через несколько минут стоял около уходящего голыми ветвями в мутную пелену раскидистого дуба. На самом широком суку, словно висельник, неподвижно замерла чёрная автомобильная шина. Тени вокруг сгущались, и туман, точно живое существо, поглощал реальность вокруг Дэвина.

Он щурился, всматриваясь в белесое марево, пока наконец не различил в нём движение. Через несколько секунд из мглы вынырнул Генрик, закутанный в шарф и в надвинутой на лоб шапке, из-под которой в разные стороны торчали непослушные волосы. Он остановился в нескольких шагах от Дэвина, точно не зная, как с ним теперь следует здороваться.

— Привет, — Дэвин первым нарушил тишину и опустился на стоящую рядом древнюю лавочку, сколоченную из двух почерневших от времени досок. Генрик сел рядом.

— Привет. Я не спросил тебя по телефону, а ты как?

— Пойдёт, голова только болит весь день, — махнул Дэвин рукой. — Что там у тебя с родаками?

— Отец устроил мне допрос, — Генрик опустил глаза и принялся ковырять носком ботинка торчащий из земли камешек. — Это было странно. Они с мамой закатили такую сцену, как будто я в другую страну без разрешения уехал.

— Круто, — машинально хмыкнул Дэвин.

Генрик поднял на него удивленный взгляд.

— Вообще не круто. Мама начала плакать и говорить, как я важен для всех, что-то про всеобщее благо...

Дэвин удивлённо покосился на него.

— Интересно. В школе тоже говорят, что тебя вчера обыскались. Даже Йорф с уроков ушла и, видимо, до сих пор тебя ищет, потому что её заменял какой-то хер, — он натянуто рассмеялся. — Ты почему мне не говорил, что ты — местная звезда? Я бы, может, вёл себя поприличнее.

— Ну какая звезда, — Генрик нахмурился. — Семнадцать лет никому до меня дела не было, а тут стоило из города уехать... — он замолчал и задумался.

Дэвин внимательно следил за тем, как меняется выражение его лица, как брови сходятся на переносице, образуя складку на коже, как едва заметно раздуваются ноздри при выдохе.

— Что думаешь? — не выдержал он наконец молчания.

— Не знаю... Странно всё это, — Генрик прикрыл глаза, точно отгоняя навязчивые мысли. — А что твоя мама? Пришла в себя?

— Ну как сказать, — Дэвин вздохнул. — Мы поговорили, но мистер Форн сказал, что она всё ещё бредит. Хотя, если честно, мне показалось, что она была вполне... в себе.

— И что она сказала? — настороженно поинтересовался Генрик.

— Сейчас... — Дэвин поднял глаза вверх, пытаясь восстановить в памяти точные слова. — Она говорила, что была, типа, в плену у какого-то страшного существа, и оно до сих пор её держит. Сказала, что она нас видела его глазами, и оно было испуганным или типа того.

Генрик сглотнул подступивший к горлу комок. Слова Дэвина вызвали в памяти всё ещё яркое и живое ощущение чего-то огромного и невероятно сильного, гнилого и вечно живущего.

— Она сказала, что ты для него очень важен, и что оно хочет, чтобы ты пришёл к нему и что-то сделал. И тогда оно её отпустит или типа того.

Генрик молча смотрел себе под ноги.

— А геолокацию это существо не скинуло, случайно? — тихо проговорил он и попытался улыбнуться.

Дэвин задумался. Что-то было ещё в речи матери, что теперь ускользало из его памяти.

— Точно! Она ещё говорила про пещеру. "Сверху — корона, внизу — пещера", вроде так. Не знаю, что это значит.

Несколько минут они сидели в тишине. Наконец Генрик поднял голову и посмотрел куда-то сквозь туман, вперёд и вверх.

— Корона? Может, Мусткойт? Там на вершине камни торчат, как корона, а в самой горе есть цепь диких пещер.

— Звучит логично, — Дэвин проследил за его взглядом, словно надеясь увидеть древнее капище сквозь плотную мутную пелену.

— Получается, оно меня ждёт там, — тихо проговорил Генрик. — И отпустит твою маму, если я приду.

Дэвин ошарашенно повернулся к нему.

— Ты чего надумал? Идти в дикие пещеры опасно даже без всякой потусторонней хрени! — запротестовал он.

На лице Генрика появилось какое-то новое, неизвестное Дэвину выражение, похожее на смесь отчаяния и упрямства.

— У тебя есть фонарик? — продолжая смотреть себе под ноги, спросил он.

— Да ёбана... — Дэвин страдальчески закатил глаза. — Никакого фонарика! Моя мама под наблюдением врачей, ей уже становится лучше. Её вылечат лекарства, а не твоя безрассудная смерть!

— Ты не понимаешь, — внезапно спокойно проговорил Генрик и поднял на него глаза. — Ты здесь чужой, ты не видишь того же, что вижу я. Ты не жил в этом городе много лет. Я теперь всё понял. Есть какие-то силы, которые живут в этом городе, и с которыми надо бороться. Ради выживания всех, понимаешь? И мне кажется, что бороться должен именно я. Почему-то это должен быть я, — сказал он тише, снова опуская глаза. — И я устал прятаться и бежать. Я устал, что я ни на что не гожусь, что я — обуза. Поэтому я хочу попробовать бороться.

— Ты не обуза, — Дэвин схватил его за плечо и слегка тряхнул, заставляя повернуться к себе. — Не обязательно пытаться изображать из себя героя и лезть в какие-то пещеры на встречу с монстрами! Что и кому ты хочешь доказать?

— Себе, — жестко ответил Генрик, смотря Дэвину в глаза. — Я хочу доказать себе, что я чего-то стою, что я могу хоть кому-то помочь, а не только требовать помощи.

— Знал бы, что ты вобьешь себе в голову эту херовую идею — не говорил бы ничего, — огрызнулся Дэвин.

— Но ты уже сказал, и я вбил себе в голову эту идею, — внезапно мягко улыбнулся Генрик.

— Ты же можешь там умереть, даже без помощи монстров, — проговорил Дэвин, скрипя зубами.

— Могу, наверное. Но мне кажется, что вся жизнь вела меня к этому, — Генрик задумчиво перевёл взгляд на клубящийся вокруг туман.

— Ты же говорил, — с какой-то неожиданной для себя болью в голове взмолился Дэвин, — говорил, что боишься умереть, что не собираешься повторять это, — он импульсивно схватил Генрика за предплечье, там, где под слоями одежды белели тонкие шрамы. — Так в чём же разница?

— Пять лет назад я хотел убежать, — тихо ответил Генрик, не пытаясь освободиться из хватки Дэвина. — Я хотел убежать от своей судьбы, возможно, своего предназначения. А теперь я хочу... наверное, принять его. Потому что убежать никогда не смогу, как бы ни пытался. И потом, ты рано меня хоронишь, — он поднял на Дэвина усталые глаза и слегка улыбнулся. — Я всё-таки надеюсь, что мне удастся повидаться с... тем, что живёт в пещерах, и вернуться обратно.

Дэвин выпустил его руку из своих пальцев и пристально посмотрел на одноклассника.

— Тогда я пойду с тобой, — пожал он наконец плечами, вставая.

— Ты с ума сошёл, нет! — Генрик тоже вскочил на ноги. — Я тебя не прошу и я не...

— Ещё, блять, слово скажешь, и я тебя закопаю, прямо здесь под этой лавкой, — угрожающе прорычал Дэвин. — И только попробуй уйти без меня, я тебя встречу на выходе из пещеры и кину обратно. Ты понял меня?!

Генрик внезапно рассмеялся. Его смех, такой неестественный в мрачной тишине, эхом зазвенел в ушах. Дэвин мрачно ждал, когда друг успокоится, плотно сжав подрагивающие губы.

— Дэвин, ты... — Генрик поднял на него глаза и вместо продолжения фразы покачал головой.

— Судя по твоей реакции, начинающий стендап-комик, — процедил Дэвин сквозь зубы, стараясь не улыбаться. — Купим фонарики сначала, соберем вещи, как в поход, и отправимся в субботу. Чтобы тебя опять тут, блять, с собаками не искали всем городом.

— Спасибо тебе, — Генрик благодарно улыбнулся.

Дэвин только махнул рукой.

— В школу завтра приходи, без тебя там пиздец скучно, — бросил он на прощание, пряча руки в карманы.

Они разошлись, каждый в свою сторону, и скоро туман поглотил их. Он был таким плотным и почти осязаемым, что без труда скрыл две тёмные фигуры, молча стоящие прямо за стволом корявого, изъеденного временем, огромного дуба. Спустя несколько минут эти два силуэта покачнулись и тоже исчезли в густой серой мгле.