Глава 7

Утро началось с вежливого стука.

Я с трудом оторвал голову от подушки, поморгал, прогоняя обрывки странного сна, в котором снова стоял перед хрустальным троном Владычицы Первоземья. И, поднявшись с кровати, побрел открывать дверь.

— Что-о? — Я широко зевнул, едва успев прикрыть рот, и сфокусировал взгляд на высокой брюнетке из тринадцатой комнаты. — Опять кого-то порезали?

Та вздрогнула.

— К счастью, нет. А ты разве не продолжишь прием?

Продолжу... но не в такую же рань?

Что-то я засиделся за вышивкой. Меня так увлекло занятие, что каждый раз, когда решал, что пора ложиться, что-то внутри шептало «давай еще пару крестиков, сейчас вот ряд закончишь и пойдешь». В результате уснул я уже с первыми лучами солнца.

Однако второй раз отправлять блудницу восвояси было как-то неприлично. Тем более дел на сегодня я запланировал много, и даже хорошо, что меня разбудили. А то сам бы я продрых до полудня и ничегошеньки потом не успел.

Посторонился, предлагая девушке войти в комнату.

— Располагайся, я только умоюсь и постараюсь включить голову.

Блудница мало того, что обладала совершенно не женской внешностью и низким голосом, так и ростом оказалась выше меня. Не сильно, но заметно. Неужели и на такие типажи спрос есть? Еще и на «элитном» этаже... — ни за что бы не поверил!

Я быстро освежился, плеснув в лицо пару пригоршней ледяной воды, и кое-как пригладил торчащие дыбом волосы. Отражение в зеркале «порадовало» меня бледным видом, темными кругами под глазами и потрескавшимися губами. Все представление о прекрасных эльфах порчу!

Девица тем временем с любопытством разглядывала оставленную на столе вышивку — я почти закончил одну птичку, оставалась только часть крыла и хвостик.

— Альда «заразила»? — ухмыльнувшись, предположила блудница.

Одета она тоже была странно: вместо уже привычных пеньюаров, в которых разгуливали другие обитательницы «Женского дома», на ней были хлопковые пижамные штаны и мятая футболка с парой старых, видимо, уже неотстирывающихся пятен.

— Она мне и отдала набор, а то совершенно нечем было себя вечером занять, — подтвердил я, прибираясь на столе.

— Неужели понравилось? — Посмотрев, как аккуратно я складываю схему и оглаживаю края ткани, блудница недоверчиво прищурилась.

— Сам удивляюсь. Ты присаживайся, пожалуйста, и можешь рассказывать... э... — Я сообразил, что не знаю имени брюнетки.

— Мартин. Да, спасибо, сейчас попробую объяснить...

Мартин?!

Разве это женское имя?

В голове что-то переключилось, словно до этого я не видел полную картину. Рост, внешность, голос, фигура... присмотревшись, я заметил кадык, и все встало на свои места.

Уставившись на Мартина, я так резко опустился на стул, будто мне подсекли ноги. Слепец! Как вообще его можно было принять за девицу? Даже длинные волосы не были весомым поводом. Я и то, являясь эльфом, выглядел смазливее.

Но это вообще как? Он что... тоже оказывает услуги интимного характера?

Видимо, у меня был очень красноречивый вид. Мартин фыркнул и покачал головой.

— Ты думал, что я женщина?

Я слабо кивнул. Дом-то «женский»! В названии борделя не было никаких уточнений про Мартинов.

— Извини, у моего народа чересчур старомодные взгляды на... это дело, — пробормотал я. — Так ты обслуживаешь женщин?

Задал вопрос и тут же едва не прикусил язык, ощутив, как заалели щеки. Ко мне, вообще-то, пришли с проблемами, а я всякие глупости спрашиваю! Однако Мартин, кажется, ничуть не смутился. Он даже посмотрел на меня как-то по-другому. Снисходительно, что ли?

— В основном нет. Женщины бывают у меня редко.

В смысле?

— А кто тогда?

Теперь человек развеселился.

— Много вариантов? Кериэль, извини, пожалуйста, но ты такой наивный!

Наивный, увы! У эльфов и с обычными отношениями все плохо обстоит, а про другие, нетрадиционные, вовсе забыть можно. Нет, я, конечно, о мужеложестве слышал, обманывать не стану. В Старом Свете инквизиция охотилась за людьми, предпочитающими свой пол, так же, как за еретиками и некромантами. Хотя в чем опасность первых, я понимал плохо. Насколько мне известно, ориентация воздушно-капельным путем не передается. Но как-то не интересовался я подробностями и не думал, что когда-либо придется столкнуться с подобным.

Тем более не мне, крадушу, судить кого-либо за грехи.

— Извини. Это не мое дело. — Я постарался помягче закрыть щекотливую тему. — Какие у тебя жалобы?

— Ну-у, они, наверное, прозвучат не так страшно, как у Козмы или Доры, или у других, но это началось какое-то время назад и никак не проходит.

Я терпеливо ждал, когда Мартин перейдет к сути.

На мой взгляд, любой дискомфорт в собственном теле, который мешает человеку жить, стоит внимания.

— Очень быстро устаю. Иногда даже по лестнице подняться сложно. Голова часто кружится — несколько раз в обмороки падал. Девочки даже смеялись, что если бы я не был мужчиной, они бы мне быстро поставили диагноз. В ушах шумит, перед глазами мелькают пятна. Это уже несколько месяцев происходит, хотя раньше я никогда на здоровье не жаловался.

Симптомы в принципе узнаваемы.

— Последнее время у тебя не участились кровопотери? — Я уже понял, что клиенты были в борделе самые разные, и многих из них почему-то возбуждала кровь.

— Не больше, чем обычно. — Мартин пожал плечами и задумался. — Хотя у меня новый клиент появился — господин Нерезза. Он любит причинять боль...

— Возьму у тебя немного крови. — Я вытащил чистую иглу из набора, который предусмотрительно купил вчера в одной из аптек.

Размазав каплю по небольшой стеклянной пластине, бросил диагностирующее заклинание. Вот, как и предполагал!

— У тебя классическое малокровие. Запущенное, но не критичное, — сообщил Мартину. — Немного скорректируем меню, и чтобы ускорить восстановление, сварю укрепляющий отвар. Если Козма меня еще раз пустит на кухню...

На последних словах я фыркнул, вспомнив вчерашний итог приготовления микстуры.

— Малокровие? — У Мартина обиженно вытянулось лицо. — Это же женская болезнь! Ну, порезали меня пару раз, можно подумать, впервые.

Я закатил глаза.

— Типичное заблуждение. Малокровие — вообще не болезнь в привычном ее понимании. Это, скорее, симптом того, что в твоей крови есть определенные проблемы. Да, женщины этому подвержены больше, а еще дети и старики, но и у мужчин встречается. И не только из-за кровопотери. Просто с учетом, где мы находимся, и что я наблюдал в предыдущие дни, это самое логичное объяснение.

Я почесал в затылке, думая, как бы подоходчивее донести мысль до Мартина, который не разбирался (да и не должен был) в таких вопросах.

— Смотри, э... — я кое-как подобрал слова, — кровь играет очень важную роль в нашем самочувствии. Даже если человек теряет ее немного, но часто нарушается правильная работа всего организма. Отсюда перечисленные тобой проблемы. Нужно восстановить баланс. Это можно сделать, если правильно питаться и принимать лекарство. Ну и попросить клиентов хотя бы месяц сильно тебя не резать.

Последний пункт вызвал у Мартина скептичный хмык.

Ну да, конечно, так его и послушают. О чем ты, Кериэль?

— Ешь больше мяса и рыбы, орехов и гречки. Я, кстати, вчера кашу сварил — обязательно возьми на завтрак. Из овощей — свеклу. Из фруктов — я видел, у вас растут гранаты и персики. — Я задумался, пытаясь вспомнить, что еще можно добавить в рацион, чтобы быстрее привести кровь в норму.

— Звучит так, будто мне придется круглосуточно себе готовить, — покачал головой Мартин, — я не мастер стоять у плиты и не думаю, что девочки станут что-то делать для меня отдельно. Может, зелья хватит?

Ага, ударной дозы, которая не лучшим образом отзовется на желудке. Все-таки обычные продукты сделают процесс восстановления более естественным.

— Можно, конечно, но хотя бы попроси, чтобы тебе купили фруктов. Их готовить не нужно. Подумай, ладно? На днях занесу тебе лекарство.

Я запомнил еще одно дело на сегодня и покачал головой. Нельзя как-нибудь наколдовать себе пару лишних часов, чтобы все успеть?

— Спасибо, Кериэль, буду ждать, — подмигнул Мартин и вышел из комнаты.

Выглянув в коридор, я убедился, что больше никто с жалобами на здоровье не подошел, и решил заняться составленным списком. Первым пунктом стояло вчерашнее зелье для Козмы. Проверив кастрюлю в ванной и убедившись, что за ночь укрепляющий настой достиг нужной консистенции, я снял пробу, убедился, что приготовил зелье правильно, и отлил половину в чистый флакон.

Если не ошибаюсь, Козма живет в четвертой комнате.

Я спустился по лестнице и сначала чутко прислушался — тихо ли за дверью. Вдруг клиент задержался? Но никаких подозрительных звуков слышно не было, и я осторожно постучал.

Минуту по-прежнему было тихо, затем раздалось сонное ворчание, скрип кровати и шаркающие шаги.

— Кому неймется? — рявкнула Козма, распахнув дверь. Увидела меня, смутилась и тут же извинилась. — Что-то случилось?

— Вот! — Я гордо протянул ей флакон. — Выпивай по три-четыре глотка после каждого приема пищи, но не меньше трех раз в день. Как закончится, скажешь — дам еще. Ты не поговорила со своими клиентами?

— Ох, Кериэль, так быстро, спасибо! — Она прижала к груди холодное стекло флакона и замялась. — Я поговорила, двое ответили, что все зависит от суммы, а третий...

Козма явно пыталась сгладить острые углы состоявшейся беседы.

— Он сказал, что ему все равно, что со мной и с ним будет. И если захочет прийти ко мне — сделает это.

Понятно. Очередной больной (причем, скорее, на голову) ублюдок. Кажется, я знаю, чью жизнь позаимствую.

— Ты мне его покажешь? — постарался задать вопрос максимально незаинтересованным тоном. Так, будто из вежливости.

Козма кивнула.

— Спасибо. С остальными я готов поговорить сегодня вечером, если они подойдут. Чтобы назвать сумму, мне нужно понять, насколько плохи их дела. Извини, что разбудил, отдыхай.

Козма еще раз поблагодарила меня и закрыла дверь.

Так, мне нужно вспомнить, в какой из комнат живет Дора. Вроде в шестой? Или в пятой? Точно не в одиннадцатой — там Альда. Порывшись в памяти пару минут, я постучался в шестую и не ошибся. Судя по виду — блудница только вышла из душа. С мокрых волос стекала вода, и единственное, что скрывало наготу женщины — полотенце, которое она прижимала к пышной груди.

— Я купил несколько разных составов противозачаточного зелья. Предлагаю во второй половине дня поэкспериментировать, чтобы понять, на какой компонент у тебя аллергия. Идет?

Дора с готовностью закивала, будто игрушечный болванчик.

— Отлично! Сейчас я уйду по делам, а как вернусь — сразу загляни ко мне.

Вычеркнув из списка пару пунктов и еще раз пробежав взглядом по остальным, чтобы выстроить их в более логичной последовательности, я решил, что потрачу немного времени на завтрак, а уже после займусь делами.

На кухне то ли завтракали, то ли ужинали — со здешним режимом жизни так сразу и не поймешь — Костанцо, Нар и Лизи. Судя по оживленному обсуждению, в свежей газете, раскрытой перед мадам, появилась новость о смерти лорда Дебро.

— Доброе утро! — Я поприветствовал собравшихся и сунул нос в кастрюлю с кашей.

Однако половины как не бывало! Отложив себе порцию на тарелку, я подогрел ее магией и принялся с удовольствием уплетать кашу.

— Как вовремя этот ублюдок отдал душу Триединому! — довольно заявила мадам. — Ты еще не слышал, Кериэль? Лорд Дебро больше нас не побеспокоит.

Предположим, душу он отдал мне, а не Триединому, но с остальным полностью согласен. Заглянув в газету, я оценил бойкий и сочный слог леди Шепсит, а так же, что журналистка не была из тех, кто придерживался мнения «о мертвых только хорошо», статья без прикрас раскрывала, чем Дебро увлекался, и подводила итог, что неизвестный убийца сделал городу большое одолжение. И ведь не побоялась навлечь гнев императора, так расписав смерть его фаворита! Между строк промелькнуло и то, что лорд Киар пригласил на место преступления независимого эксперта, который во многом прояснил ситуацию... Это оказалось очень приятно.

Покрутив головой, я заметил полный заварочный чайник.

— Можно? — Я надеялся сэкономить немного времени и не заваривать себе отдельно.

ты можешь брать вообще все, что есть в «Женском доме» — я ни слова поперек не скажу. А про такие мелочи, как чай, даже не спрашивай! Берешь и наливаешь. Ты убираешь, лечишь, готовишь... чего ждать дальше?

Я даже задумался.

— А больше я ничего и не умею.

— Какое счастье! — хмыкнул Нар. — Нам всем, правда, неудобно пользоваться твоей добротой. Все очень вкусно, спасибо!

Орк клыкасто улыбнулся.

Я хотел заметить, что никто ничем не пользуется — все делается исключительно добровольно из-за одной только прихоти, но передумал. Почему-то альтруизм вызывает у людей больше подозрений, чем корысть.

Так что я быстро доел кашу, запил почти остывшим чаем и, пожелав всем хорошего дня, покинул «Женский дом».

Мне понравилась идея Карела, что с погоней могло произойти что-то внезапное и фатальное. Поэтому я хотел наведаться в порт, как следует осмотреться, чтобы понять, с чего там можно начать поиски эльфа-беглеца. Вряд ли сородичи будут ждать нападения. Шансы у меня есть, если грамотно все продумать и подготовиться.

Ноги почему-то привели меня в сад. Мне хотелось немного «подзарядиться» царящей здесь уютной атмосферой, а уже потом думать над злодейскими планами по быстрому и надежному умерщвлению еще парочки эльфов.

Устроившись на лавочке, я замер, созерцая, как с глицинии медленно облетают лепестки. Это успокаивало.

Запастись впрок чужими душами нельзя. Увы, этот факт крадуши давно проверили и подтвердили многочисленными опытами. Хранится жизнь, изъятая из тела, недолго. До полного исчезновения плененной души в среднем проходит от трех месяцев до полугода, и за это время она постепенно тает. Скоро Первоземье столкнется с явлением, которого там не наблюдали уже несколько тысячелетий — смертностью. Эльфам придется затянуть пояса и бережнее расходовать поглощенные жизни. Первыми смертность коснется незнатных родов, затем распространится на лордов высокой крови. Старейшин и Владычицу с ее приближенными, конечно, дефицит обойдет стороной. Да и несколько крадушей в ту злополучную ночь не присутствовали на собрании — они удержат Первоземье от катастрофы. Но им придется чаще выходить на охоту.

Кто-то обязательно ошибется и привлечет внимание инквизиции. Пусть даже настоящие причины смерти будут тщательно замаскированы чем-то банальным, карающие длани святого престола натасканы замечать такие вещи... а странных смертей станет много, гораздо больше обычного. И в центре каждой из них — невинный и светлый эльф, случайно снявший номер в гостинице неподалеку. Или значительно вырастут продажи амулетов иллюзии и невидимости, что также не пройдет мимо инквизиции. Первоземье всколыхнется. Я надеюсь, мои сородичи запаникуют... и внимательные люди тоже заметят перемены.

Новое собрание проведут не раньше следующего года — у молодого поколения не полностью открылся дар. Иначе... они бы присутствовали на том самом. И сколько в этом поколении крадушей? Один-два. Говорил же, что нас мало. Я знал о том, что в семьях сейчас подрастают пять «тиеф плунн куил феа». Трое совсем малы. До того, как они смогут приступить к учебе, пройдет несколько даже не лет — десятилетий. А достойно подготовить крадущих получится не быстрее, чем через полсотни лет. Первоземье ждут темные времена. Надеюсь, эльфы почувствуют страх перед той неизбежностью, с которой сталкиваются все прочие народы, и вспомнят о ценности жизни. И, может быть, в головах молодого поколения хоть что-то прояснится.

Я прекрасно понимал, что ничего не исправил своим поступком. Нельзя за одну ночь сломать систему, выстраиваемую тысячелетиями. И остановить кровопролитие еще большей кровью тоже никому не удавалось. Но возможно посеять зерна сомнений и страха. Можно показать, как мы зависимы и слабы. Как далеко зашла наша жажда бессмертия. Эльфы настолько заврались, что сами стали верить в придуманные сказки. Будто бы мы действительно лучше и светлее прочих, а люди — просто скот.

Нет, наоборот.

Мы — чудовища, которыми матери должны пугать непослушных детей. Это с нами должны сражаться благородные рыцари из легенд. Нас должны сжигать на кострах инквизиции вместо некромантов.

Но, увы, перворожденных славят и любят.

Моих сил не хватит что-либо поменять. Даже если я выйду на главную площадь города и начну трясти флаконами с крадеными душами, меня сочтут маньяком. Первоземье быстро отмоется от грязной клеветы сумасшедшего сородича.

Поэтому и молчу. Я ведь не самоубийца — я хочу прожить долгую жизнь, может быть, даже счастливую. Но след, который я оставил, затянется не скоро. Эльфы не смогут закрыть глаза на произошедшее и сказать, что ничего не случилось. Обо мне будут помнить. И возможно, рано или поздно кто-то поймет, почему я так поступил.

И последует за мной...

Из потока мыслей меня вырвал спор, раздавшийся в костеле.

Я встрепенулся, пытаясь сообразить, что происходит, и поспешил на шум. Тон и громкость ничего хорошего не предвещали.

— И это ты называешь службой? Пять старух, которые одной ногой стоят перед Триединым?! А проповедь? Такое убожество в семинарии и первокурсник постеснялся бы сдать на оценку...

Я вбежал в прохладную тень храма в тот момент, когда высокий жилистый старик отвесил служителю Оскарби звонкую пощечину. Юноша прижал ладонь к заалевшей щеке и отступил от разгневанного человека.

— Прикажу сжечь твой сад, если ты не перестанешь ему уделять больше времени, чем служению Триединому!

Я замер, будто с разбегу налетел на преграду, и впился в мужчину недобрым взглядом. До содержания проповедей Оскарби мне не было никакого дела, но сад тронуть не позволю! Я хищно улыбнулся. Да, человек был немолод, много жизни у него уже не отобрать. Но я найду, что выменять на нее у Костлявой. Угрозой саду неизвестный старик подписал себе приговор.

— Если судить по вашему святому писанию, как там его... «Книга Создания»? Триединый вовсе не страдает нарциссизмом и велит заботиться об окружающем мире, привечая любое живое существо, будь то бабочка или розовый куст. Или вам известно чуть больше, чем всем остальным? — Я говорил громко и нагло, стараясь переключить внимание человека на себя.

— Ты дерзишь его преосвященству, мальчишка, — прошипел старик, развернувшись ко мне.

И что? Я должен проникнуться и пасть на колени? Так-то я вообще князь. За спиной епископа Оскарби состроил мне рожу, мол, нашел куда влезать.

— Хоть с его святейшеством, — сделал несколько шагов, попав в узкую полосу света, чтобы старик разглядел мои длинные уши, — вы мне в праправнуки годитесь, так что выберите другое обращение.

С праправнуком я вовсе не погорячился, мог даже еще несколько «пра» накинуть сверху: по эльфу никогда не скажешь, ему пара десятков или пара сотен лет.

Я незаметно навесил на епископа такое же заклинание слежения, как и на Ачиля Дебро. Ночью загляну в гости — посмотрим, кто на самом деле замер в шаге от личного знакомства с Триединым.

— Что ты забыл здесь, нелюдь? — проворчал старик.

— Вообще-то, я просто шел мимо, но услышал вопли и решил поучаствовать. — Предположим, не шел, а сидел, но действительно ничего такого не замышлял. — Ваши высказывания о приоритетах Триединого меня заинтересовали. Может быть, поделитесь еще какими-нибудь новыми заявлениями?

— Придержи язык, нелюдь, если не хочешь остаться без него, — пригрозил мне епископ и, гордо задрав подбородок, удалился.

Я подождал, когда тот отдалился на достаточное расстояние и тихо прокомментировал:

— Что за варварские методы! Тебя лишить сада, меня — языка... Это точно был епископ?

Оскарби вздохнул.

— Увы. Но мои проповеди действительно никуда не годятся. Прежний служитель собирал полный костел на свои выступления, а я зачастую вообще остаюсь один на один с Триединым. Спасибо, что вмешался, Кериэль, но учти, что ты нажил себе высокопоставленного недоброжелателя.

Это всего на один вечер. Заодно вылечу Козму.

— Не думаю, что епископ что-то мне сделает. Но вот навредить саду я точно не позволю!

Я оглядел бедное убранство костела: ни витражей, ни лепнины или мозаичных изображений. Все предельно аскетично — только над алтарем прямо на серой стене был изображен в полный рост Триединый. Ряды деревянных скамеек тонули в прохладном полумраке зала. Насколько я знал, сидеть на таких не так уж удобнее, чем стоять, но положение сидя в святых текстах рассматривалось как поза учения и послушания. Как и ученики в школе перед преподавателем, паства садится, чтобы внимать слову Триединого.

— Опыт не сразу приходит, — попытался я ободрить церковника, — тебе не хватает практики. Пройдет совсем немного времени, и люди потянутся в костел. Начни с простого. С того, что тебе самому ближе. Расскажи людям о том, как прекрасно и хрупко все, что нас окружает, и как важно поддерживать эту красоту.

Оскарби улыбнулся.

— Тебе бы самому проповеди писать, Кериэль. Спасибо за твою доброту и смелость!

Триада упаси от проповедей. Ничего хорошего я поведать людям точно не смогу.

Всю дорогу до порта я был занят мыслями о том, как лучше и незаметнее навестить епископа и каким образом замаскировать его смерть. Два ритуала подряд, если на старике найдут следы от игл, вызовут слишком много вопросов.

Хотя...

Я нахмурился, зацепившись за интересную идею.

Епископ явно человек с тяжелой рукой и характером. Небольшая стычка с эльфом несильно выделится среди похожих случаев. Может, объединить два убийства в одну серию? Пусть ищейки поломают головы, гадая, что связывало Дебро и епископа. Конечно, кроме того, что город без них вздохнет спокойнее.

Информации в любом случае будет недостаточно, чтобы выйти на меня.

Узнать бы еще содержание отчета, который утром лег на стол к лорду Киару — было бы вообще отлично.

Город спускался к порту будто бы гигантскими ступенями, и задолго до того, как стал слышен шум толпы и волн, разбивающихся о пирсы, я увидел саму бухту. С этого расстояния она казалась совсем маленькой, а корабли — игрушечными. Один как раз медленно отходил от причала, а два только зашли. Еще несколько с опущенными парусами стояли на приколе. Отсюда цвет воды выглядел каким-то абсолютно нереальным — ярко-лазурным с темными пятнами, выделяющими глубокие места. Ясное безоблачное небо не уступало океану по красоте.

Я шел по широкой торговой улице и не успевал крутить головой по сторонам, разглядывая аккуратные дома с резными ставнями, одинаковыми черепичными крышами и тонкими флюгерами.

— Стаканчик кахве, господин? — окликнула меня бойкая рыжая девушка.

Вот это здесь мне нравилось необыкновенно — чтобы выпить чего-нибудь горячего или, наоборот, освежающего, вовсе не требовалось занимать столик в ресторации. Почти на каждом углу можно было купить напитки в плотных стаканчиках и наслаждаться выбором прямо на ходу.

— С чем у тебя?

Я приблизился к девушке и принюхался к большому открытому котелку с булькающей темной жидкостью. Кахве в городе каждый старался приготовить на свой лад: кто-то делал с солью и перцем, кто-то с имбирем или корицей, в напиток добавляли и сиропы, и варенье, и вообще все, что попадалось под руку. Я даже видел, как на дно стакана положили кусочек сыра. Попробовать, правда, не рискнул, но выглядело интригующе. И самое прекрасное — каждый раз вкус кахве раскрывался новыми красками.

— Могу сделать со взбитыми сливками и сахаром. Еще есть мед, лимон, сушеная гвоздика...

— Давай большую порцию с медом и лимоном.

Я полез в карман за монетами, и девушка тут же приготовила мне громадный стакан крепчайшего кахве, не пожалев ни ломтик сочного лимона потолще, ни ароматного липового меда.

— Благодарю, господин перворожденный. — Девушка, заметив, что я накинул пару медных монет сверху, просияла.

— И тебе спасибо. — Я улыбнулся и, глубоко вдохнув одуряющий запах напитка, направился дальше — настроение стремительно поднималось.

В самом порту красота бухты несколько поблекла: я заметил много грязи, сильно пахло рыбой, увы, протухшей, а еще табаком и немытыми телами разнорабочих. Вода у пирсов была темно-серого цвета, в ней плавали комки водорослей и дохлые медузы. Впрочем, моего хорошего впечатления это не испортило. Поддерживать идеальный порядок в таком месте было невозможно.

Я покрутился у касс, посмотрел, как проверяют пассажиров, спустившихся с одного из прибывших кораблей. Прошел по площади, прислушиваясь к разговорам. Контингент, собиравшийся в порту, был настолько ярок и необычен, что на эльфа почти никто не обращал внимания.

Изучив все расположенные в пределах площади гостиницы, я пришел к выводу, что здесь эльфы, которые прибудут за моей головой, не остановятся даже на одну ночь. Им же не нужно экономить монеты и таиться. Наверняка поищут что-то более подобающее и статусное.

Присев на край фонтана, на который удачно падала тень от шпиля каменной каплицы, я раздумывал, как станет действовать погоня. Вряд ли они начнут расспросы, едва сойдут с трапа. Им нужно осмотреться, понять, что к чему. Узнают ли сородичи о кораблях, которые ушли из порта через несколько дней после моего прибытия? Или все-таки начнут искать меня в городе?

Я так погрузился в мысли, что едва успел перехватить маленькую ладонь, ловко проскользнувшую в мой карман.

— У тебя пальцы лишние? — строго поинтересовался у мальчишки, который решил меня обчистить.

На вид ему было не больше тринадцати лет, с ободранным носом и почти поджившим кровоподтеком на правой щеке. Подросток был бос и одет в старые потрепанные вещи.

— А тебе жалко, что ли? — Он попытался вырваться из цепкого захвата — разбежался.

— Пальцев? Или монет? — насмешливо уточнил я.

Мальчишка громко хлюпнул носом. Меня это нисколько не разжалобило.

— Ты же эльф, у тебя должна быть куча денег!

— Кому эта куча должна, и почему я о ней ничего не знаю? — Разговор все больше забавлял. Вот наглец! Попытался обчистить и не видит в этом ничего дурного. — Посмотри-ка внимательно... я похож на богача?

Подросток зыркнул на меня злобно исподлобья, но сейчас, перестав видеть одни только острые уши и плащ, очевидно, понял, что просчитался.

— Отпусти, — угрюмо потребовал он, — ты неправильный эльф. Эльфы добрые и богатые.

Кажется, мне только что подобрали идеальное описание. Надо запомнить.

— Вот еще! — Я хищно оскалился. — Раз я неправильный и недобрый эльф, то сейчас мы пойдем к стражу порядка и сдадим тебя по всей форме. Что там воришкам полагается? Десять ударов плетью? Надеюсь, больше...

Судя по побледневшему лицу, я был близок к истине. Ничего хорошего парню, если я его передам в руки правосудия, не светило.

— Или... — я сделал паузу, — можем договориться.

Мальчишка перестал дергаться и посмотрел на меня с некоторым недоумением.

— Не думаешь, что я обману? — Он еще раз, но уже спокойнее хлюпнул и вытер нос грязным рукавом.

Попенять, что ли, лорду Киару при следующей встрече, что работа с беспризорниками в городе полностью провалена?

— А ты разве не в курсе, что эльфы владеют магией? — сделал страшные глаза. — Я тебя так заколдую, что если обманешь — заболеешь и умрешь.

Врал я с таким удовольствием, что мальчишка поверил тут же и безоговорочно.

Толпа вокруг совершенно не реагировала на то, что я поймал карманника — дело было обыденное и никакого интереса не представляло. Но все равно десяток посторонних ушей меня смущал.

— Пойдем куда-нибудь, где тише, расскажу, чем ты будешь полезным...

Завел меня мальчишка на задворки какого-то склада. Было видно, что хоть он продолжает побаиваться неправильного и недоброго эльфа, который может до смерти его заколдовать, пареньку все-таки интересно, что же я ему предложу.

Для начала я дал ему серебряную монету.

— Аванс, остальное зависит от твоих стараний.

— Выглядишь ты хуже, чем платишь, — фыркнул беспризорник. — Ну?

— Через несколько дней в порт прибудут еще эльфы, тоже неправильные и недобрые. — Я вздохнул и решил сразу заострить внимание. — Запомни накрепко — не попадайся им. Умрешь. Их не разжалобить, не купить, не договориться. Они узнают все, что захотят, и убьют тебя. Понял?

Парень несколько минут пристально смотрел мне в глаза, будто бы что-то пытался найти, а потом серьезно кивнул.

— Вы их боитесь, — неожиданно выдал он.

Может, у него есть способности к магии? Просто неразвитые? Всмотрелся в мальчика — нет, ничего такого. Просто хорошая интуиция.

— Боюсь, — я не стал лукавить, — меня они тоже убьют, если найдут раньше, чем я их.

— Понял, — вздохнул мальчишка. — Нужно проследить за ними? Узнать, где остановятся?

— Умница, — похвалил я и вручил беспризорнику еще одну серебряную монетку.

Я мог и не быть таким щедрым, напирая на страшное колдунство, которое не позволит мальчишке обмануть меня. Но видно, что он недоедает и плохо себя чувствует. Эти деньги хоть немного помогут ему.

— Очень тихо и осторожно. Не привлекай их внимания. Если заметишь что-то странное, запомни хорошенько. Договорились?

Парень кивнул.

— Как я пойму, что это именно те эльфы, которые нужны тебе? Они не воспользуются магией, чтобы скрыть личности?

В отличие от меня им незачем скрываться. Они прекрасные и великие перворожденные, перед которыми все прочие народы должны почтительно расступаться.

— Эльфов будет не меньше пяти, но не больше десяти. Темные одежды, одинаковые короткие мечи, посмотри на ножны — они простые, без узоров и камней. Минимум вещей. Скорее всего, начнут расспрашивать обо мне... точнее, о некоем зеленоглазом эльфе, который прибыл из Старого Света несколько дней назад.

— Хорошо. Где тебя найти?

— «Женский дом» знаешь?

Беспризорник прищурился.

— Бордель, что ли?

— Там спросишь Кериэля. Мы договорились?

— Без проблем. Особенно, если потом столько же заплатишь.

Мальчишка, совсем как взрослый, протянул мне руку, и я с готовностью ее пожал.

— Меня зовут Лука, — представился он, — спасибо, что не сдал страже.

Из порта я уходил более чем довольный. Пока обстоятельства складывались неплохо. Лука, наверное, промышляет на площади не один и, если не пожадничает, подключит к наблюдению за прибывающими кораблями других беспризорников. А эти проныры своего точно не упустят. Как только мои родичи сойдут с трапа, мне об этом станет известно.

Осталось придумать только, как именно устранить тех, кто собирался получить мою голову. Действовать напрямую не имело никакого смысла — их больше, они сильнее и опытнее. Значит, придется исподтишка.

Кажется, аптекарь, которого посоветовала мадам Костанцо, предлагал яды?

Надеюсь, Карел не успел навестить его со своей инспекцией.