Заброшка

Вечер на следующий день был тревожно тихим. Юля стояла у окна своей комнаты, глядя на редкие огни городка. Мысль о предстоящей вылазке в заброшку вызывала странное чувство — смесь щемящей тоски и леденящего душу предчувствия. Эта старая пятиэтажка на окраине была легендой. Говорили, что когда-то там был институт, а потом что-то случилось, и его поспешно закрыли. Вика всегда мечтала туда попасть. Они строили планы, смеялись, представляя, какие тайны скрывают его облупленные стены. Но Вике не суждено было их осуществить.

Ровно в половине двенадцатого ночи Юля подошла к ржавым воротам с дырами вместо замков. Дима и Саня уже ждали, переминаясь с ноги на ногу. От Сани пахло дорожной пылью.

— Все здесь? — без лишних слов спросил Саня, и в его голосе слышалась непривычная напряженность.

— Все, — кивнула Юля, доставая из рюкзака три мощных фонаря.

Воздух у входа был густым и спертым, пахнущим влажным камнем, плесенью и чем-то еще — сладковатым и неприятным, словно гнилые цветы. Они воли внутрь. Лучи фонарей выхватывали из мрака обвалившуюся штукатурку, граффити на стенах и горы мусора под ногами. Каждый их шаг отзывался гулким эхом в мертвой тишине.

— Почему мы здесь, Саня? — тихо спросила Юля, пробираясь за парнями по длинному коридору. — Ты никогда не был фанатом таких мест.

Саня остановился и обернулся. Его лицо в отблеске фонаря было бледным.

— Я... нашел кое-что. В архиве у бабушки. Старую газету про этот институт. Там не все чисто, — он замялся, глотнув воздуха. — Там была одна история. Про девушку...

Он не успел договорить. Из глубины здания, с одного из верхних этажей, донесся громкий, металлический скрежет, словно упала тяжелая дверь. Все трое вздрогнули.

— Крысы, — неуверенно брякнул Дима, но его выдавшая дрожь в голосе говорила об обратном.

— Или ветер, — добавила Юля, больше чтобы убедить себя.

Они медленно поднялись по заваленному обломками лестничному пролету на второй этаж. Здесь коридоры были уже, а двери в бывшие кабинеты зияли черными пустотами. Юля на мгновение направила луч фонаря в одну из них — и сердце ее упало. На стене, прямо напротив входа, кто-то нарисовал краской кривую, детскую улыбку. Почти такую же, как на фотографии Вики на могиле.

— Ребята... — начала она, но тут Дима резко схватил ее за локоть.

— Слышите?

Прислушались. Сверху, едва различимо, донесся звук. Не скрежет и не шум ветра. Это было похоже на тихое, прерывистое... покашливание.

Ледяная волна страха прокатилась по спине Юли. Они были не одни в этой заброшке.

— Может, Вадим и его клоуны решили нас напугать? — прошептал Дима.

— Нет, — твердо сказал Саня. Его фонарь выхватил из темноты табличку на стене. Половина букв была отбита, но прочитать можно было: «...ТОРНОЕ ОТДЕЛ...НИЕ».

Он повернулся к друзьям, и в его глазах читался ужас.

— Это был не просто институт. Здесь было... секретное отделение. Психиатрическое. А в той газете писали, что одна из пациенток, молодая девушка, умерла при загадочных обстоятельствах. Ее так и не нашли. Официально — сбежала. Но...

Покашливание раздалось снова. Теперь ближе. Прямо в конце коридора.

И тут Юля все поняла. Встреча у могилы Вики. Настойчивость Сани. Эта конкретная заброшка. Ее детская улыбка на стене.

Она посмотрела на Саню с таким ужасом и таким вопросом во взгляде, что он не выдержал и опустил глаза.

— Ты знал? — ее голос был хриплым шепотом. — Ты знал, что ее смерть... что это как-то связано с этим местом?

Прежде чем Саня успел ответить, из темноты в конце коридора медленно выплыла бледная, худая фигура. Луч фонаря выхватил полосатую больничную пижаму, спутанные грязные волосы и огромные, пустые глаза.

Фигура сделала шаг на них, и тихий, скрипучий голос прошелестел в гробовой тишине:

— Вы... пришли... играть?