Глава 17

  ЛИСА.     ХЭЛЛОУИН.     Церемония проходит в большом бальном зале. Всё выглядит потрясающе готично – именно так, как хотела невеста. Я провела целое утро, создавая идеальную атмосферу для свадьбы на Хэллоуин.Джонатан проверил информацию о невесте и женихе. На данный момент в их личных делах не нашлось ничего серьезного. Большая часть молодежи, присутствующей здесь сегодня, также не имеет за собой никаких преступлений.     Чонгук и я сосредоточились только на тех, кто был в списке мести. Они оказались худшими из всех – лидерами. Возможно, если мы уничтожим их, вся преступная структура семьи Круа рухнет. Время покажет.    Музыка начинает играть, и я занимаю место в самом конце зала рядом с Чонгуком, который выглядит еще сексуальнее в парадном костюме, чем в своей рабочей одежде. Как это вообще возможно? В голове мгновенно вспыхивают мысли о том, что я сделаю с ним после.Он ухмыляется, будто прекрасно знает, куда ушли мои мысли.    Свадебная процессия двигается по проходу, пока не настает очередь невесты. Ее отец умрет сегодня ночью, но она хотя бы успеет пережить этот момент счастья. Небольшая, но всё же милость, учитывая, каким бесчувственным человеком он был. Остальная церемония проходит быстро и красиво, а затем все перемещаются в одну из меньших комнат, где уже ждет бармен и живая музыка. Пора приводить план в действие.    Наблюдаю, как Чонгук, обойдя зал, приглашает каждого из мужчин из списка подняться наверх чтобы выпить хороший бренди и выкурить сигару в честь особого случая. Один за другим они следуют за ним. Меня переполняет возбуждение, пока наблюдаю, как все исчезают наверху. Я жду. Пять минут. Десять. Пятнадцать.Подхожу к диджею и прошу сделать музыку громче, на случай, если вдруг раздадутся выстрелы. Затем направляюсь наверх. Когда я вошла, все смеялись и, казалось, наслаждались моментом. Но постепенно в комнате становилось всё тише. Первым упал самый старший из них. Я добавила в бренди достаточно транквилизатора, чтобы усыпить пару лошадей. Никто не продержится на ногах слишком долго. Паралитик должен был сработать довольно скоро – они останутся в сознании, но не смогут двигаться или кричать. Это вещество невозможно обнаружить при вскрытии, убедилась в этом заранее. Но они будут чувствовать всё. Эти мужчины заслужили каждую унцию боли, которую когда-либо причиняли другим. Теперь она вернется к ним перед тем, как они сгорят заживо.    — Мать твою, гребанный ублюдок, — выкрикнул один из них, потянувшись за пистолетом. — Ты нас отравил!    Он достал оружие, но я среагировала быстрее и выстрелила ему в коленные чашечки. Он закричал от боли. Остальные попытались дотянуться до своих пистолетов, но их тела уже слишком дезориентированы, чтобы сделать хоть что-то.    — У нас около тридцати минут, дорогой. Что хочешь сделать? — спрашиваю Чонгука. Нож, прикрепленный к бедру и скрытый тканью платья будто обжигает кожу, так сильно хочется пустить его в дело.    — Я разберусь с большинством довольно быстро, но этот… — Чонгук кивает в сторону Калеба Круа, главного человека, замешанного в убийстве его семьи. — Мой.    Внимательно смотрю на Чонгука. Его глаза холодны, обаяние исчезло. Передо мной стоит настоящий Чонгук, мужчина, движимый жаждой мести. Комната пропитана запахом дорогой кожи и резким ароматом бренди. Мужчины в креслах едва держатся, их дыхание становится всё более прерывистым. Сердце бьется в такт музыке, доносящейся с нижнего этажа.Провожу пальцами по лезвию, представляя, как оно разрезает кожу, как кровь ярким потоком хлынет наружу. Не в первый раз, но ощущение возбуждения всё равно накрывает целиком.    — Кто из них оставил шрамы на твоей спине? — спрашиваю я, оглядывая всех в комнате.     Чонгук кивает на ублюдка, трясущегося в углу. Это Райан Круа. Его имя последнее в списке. Для Чонгука он наименее важен, потому что этот человек причинил боль только ему, но не матери или сестре. Он был так сосредоточен на мести за свою семью, что поставил себя на последнее место. Но для меня Райан – первый. Я заставлю его заплатить.    — Этот мой, — говорю с улыбкой, направляя нож в сторону парня. Лезвие блестит в тусклом свете, острое, словно шепот. Почти слышу учащенный пульс, вижу страх в глазах, пока медленно и уверенно подхожу ближе.    — Пожалуйста. У меня есть семья, — бормочет он, но транквилизатор уже сделал свое дело.Замираю, играя кончиком ножа на подушечке пальца.    — Семья? Такая же, как та, которую ты убил? — оглядываюсь на Чонгука. Он наблюдает за мной с непроницаемым выражением, скрестив руки, не желая пропустить ни единого момента. Райан дергается, когда провожу ножом по его груди, оставляя тонкую линию пылающего страха.— Скажи мне, — шепчу я, наклоняясь так близко, что чувствую тяжелое дыхание на щеке. — Что, по-твоему, больнее: порез или ожидание?    Он всхлипывает, издавая хриплый, сломленный звук, а я наслаждаюсь моментом. Люблю наблюдать за тем, как они трясутся в ожидании, за мучительным страхом перед неизбежным. Обычно растягиваю удовольствие на часы, но сегодня у нас нет времени.    Крепче сжимаю нож и с силой вонзаю его в его живот, ведя вверх. Захлебывающиеся в крови крики тонут в басах музыки и тяжести наркотиков, заполнивших тело. Он оседает вперед, идеальная позиция, чтобы превратить его спину в карту боли.    Оглядываюсь на Чонгука. Его взгляд полон темного голода, будто мы разделяем эту тьму, понимая друг друга без слов.Комната наполняется слабыми криками, пока транквилизаторы или смерть не уносят их окончательно. Мы убиваем одного за другим, заставляя оставшихся смотреть и следить за происходящим. И когда всё заканчивается, достаем канистры с бензином из шкафа и обливаем комнату. Аккуратно отрезаю по локону волос с каждого из них, последние трофеи «Палача». Когда заканчиваю, Чонгук дергает за рычаг пожарной сигнализации, и мы поджигаем место.На нижнем этаже люди бегут к выходам. Дерек, кричит в мегафон и направляет толпу к безопасным выходам. Когда дом почти пустеет, Чонгук и я бегом отправляемся к офису. На пути он роняет два своих зуба, которые мы заранее вырвали для осуществления плана. Заставим всех поверить, что он сгорел в доме вместе с остальными.    В кабинете тщательно очищаю нож, а затем передаю его Чонгуку. Он крепко сжимает рукоятку, оставляя свои отпечатки, и бросает его в сейф вместе с некоторыми страницами из дневника, контрактами, записями – всем, что связывает убийства с ним. Затем закрывает сейф. Он огнеупорный, поэтому мы уверены, что улики сохранятся.Дым клубится вокруг, обволакивая комнату, а огонь пожирает особняк с ненасытным ревом. Сердце грохочет в груди, каждый удар напоминает, насколько всё происходящее реально, насколько быстро всё складывается. Как чертовски идеально сработал наш план.    Спускаемся по лестнице. Дерек, как всегда, невозмутим, поливает остатки горящего здания бензином, будто это просто еще один обычный день его жизни. Огонь отражается в глазах – дикий, необузданный. У меня в животе всё переворачивается от предвкушения. Возбуждения.Мы сделали это.    — Чонгук, — шепчу я, голос напряженный от эмоций, которые чувствую, но еще не выказала.     Но он уже ушел вперед, хватает меня за руку и ведет нас прочь. Выходим через задний выход, Дерек следует за нами, жар от огня обжигает пятки. Чонгук не оглядывается – в этом доме для него больше ничего нет. Но всё равно чувствую что-то. Пламя. Разрушение. Свободу в его взгляде, когда он находит мои глаза и улыбается широкой, довольной улыбкой. В зеленых глазах бурлит то же чувство, что и внутри меня, и я могу только улыбнуться в ответ, когда он наклоняется, чтобы подарить мне легкий поцелуй.    — В другой раз, ребята! Нам пора! — кричит Дерек, уже открыв водительскую дверь машины для побега и устраивая Боунса на пассажирском сидении. Мы не могли оставить нашего кота, каким бы проблемным он ни был.     Чонгук отрывается от моих губ и снова берет за руку, мы бежим к машине и забираемся на заднее сиденье, пока Дерек жмет на газ.        *** Я глубоко вздыхаю, выключая компьютер. Еще один поздний вечер в офисе. Коллеги-детективы собираются вокруг стола, поздравляя меня.    — Ты это сделала, Манобан! Дело Палача наконец закрыто.    Натягиваю на лицо уставшую улыбку.— Спасибо всем.    Клеменс хлопает меня по спине.— Отличная работа, Манобан. Иди домой и возьми, наконец, отпуск. Ты это заслужила.    Киваю, собирая вещи. Дорога до дома размыта, словно в тумане. Уличные фонари мелькают за окном, пока я снова и снова прокручиваю в голове дело. Мы справились. Действительно справились. Качаю головой, не веря, что всё прошло идеально, и быстро поднимаюсь по ступенькам в квартиру. Открываю дверь и бросаю ключи на столик у входа.Из гостиной доносится звук работающего телевизора.Чонгук развалился на диване, закинув ноги на столик. Его глаза прикованы к экрану, где на каждом канале мелькает мое лицо.    — Вот и моя героиня, — усмехается он.    Падаю рядом с ним, сбрасывая туфли.— Какая из меня героиня. Чувствую себя так, будто попала под грузовик.    Чонгук обнимает меня за плечи, и я прижимаюсь к нему, вдыхая успокаивающий запах.На экране диктор продолжает:— Федеральный агент Лиса Манобан теперь известна как человек, который раскрыл дело печально известного Палача…    Фыркаю.— Если бы они только знали.    Моя голова находит идеальное место у него на груди, где могу слышать ровное биение сердца. Чонгук мягко перебирает мои волосы пальцами, аккуратно распутывая узлы, оставленные долгим днем.    — Ты в порядке? — тихо спрашивает он, убирая прядь волос с лица.    — Да, просто устала. Быть убийцей, покрывающей другого убийцу… тяжело.    Чонгук смеется, низким, глубоким звуком, который больше чувствую телом, чем слышу.    — Ты сделала всё так, будто это было проще простого, малышка, — дразнит он, продолжая проводить пальцами по моим волосам.    Поднимаю голову, чтобы поцеловать его. Он обнимает меня, словно я самое дорогое в его жизни.Раздается стук в дверь, и Чонгук отстраняется.    — Пиццу привезли.    — Ты лучший, — говорю, снова целуя его, прежде чем встать и открыть дверь. Но за ней нет никакого курьера с пиццей.Это Джонатан.    Сердце уходит в пятки. Мы не можем раскрыться так. Не сейчас. Не когда Чонгук сидит прямо здесь.Я не посвящала Джонатана в наш план и избегала встреч, с тех пор как мы вернулись. Во-первых, потому что Чонгук официально должен оставаться сожженным заживо, а это не лучший фон для визитов друзей-агентов. А во-вторых, потому что не знала, как сказать правду… или что он сделает, узнав ее.Но, похоже, момент настал. У меня нет другого выбора.Глаза Джонатана расширены, как будто он видит привидение. Взгляд застывает на Чонгуке.    — Нам нужно поговорить, — говорю я, впуская Джонатана внутрь. Закрываю за ним дверь.Взгляд смягчается, когда он смотрит на меня.    — Всё нормально… Я знаю правду, Дерек рассказал всё, — говорит он.Дыхание застывает в горле. Чувствую, как Чонгук напрягается за моей спиной.— Хотя я хотел бы услышать это от тебя, Лиса… — продолжает Джонатан, в голосе звучит обида. — Понимаю, почему ты это сделала. -Сглатываю, чувствуя вину, сжимающую живот.— После всех убийств Палача и того, как ты помогала жертвам после … — его взгляд становится твердым, неотрывным. — Знаю, что ты хорошая, и только это имеет значение.    Слезы наполняют глаза, затуманивая зрение. Груз, который я даже не осознавала, падает с плеч. Не раздумывая, бросаюсь к Джонатану и обнимаю его крепко.    — Мне так жаль, — шепчу, голос дрожит от эмоций. — Я хотела тебе рассказать, просто… не знала, как. Как давно ты знаешь?    Задаюсь вопросом, почему он не искал меня в офисе, учитывая, что с момента нашего возвращения прошло больше недели. Теперь понимаю – он переваривал всё, что ему рассказал Дерек.    — Сразу после того, как «Особняк Мертвеца» сгорел, Дерек попросил о встрече. И объяснил мне всё – прошлое Чонгука, как ты стала Палачом, чтобы спасать людей. Тогда всё в голове сложилось – почему ты так хотела вернуть дело, как связала детали воедино… Должен признать, Лиса, я знал, что ты крутая, но всё, что ты провернула, просто невероятно.    Тихо смеюсь под нос.— Но моя работа еще не закончена. В ближайшие месяцы буду работать над тем, чтобы создать Чонгуку новую личность, полностью стереть его следы, чтобы мы могли начать всё с чистого листа.    — Есть что-нибудь, чем я могу помочь? — спрашивает он так, будто это просто еще одно дело, над которым мы работаем вместе, и чувствую, как в груди разливается тепло.    — Когда всё будет позади, мне нужно, чтобы ты был моими глазами и ушами внутри. Думаю, не задержусь в бюро надолго, а мы с Чонгуком, скорее всего, уедем из города после этого.    — Ты хочешь, чтобы я направлял к тебе тех, кто ускользает сквозь трещины системы? — уточняет он, а я дарю ему знакомую улыбку.— Всё что угодно для тебя, Манобан, —голос звучит уверенно, без капли сомнений. Я снова обнимаю его.В дверь стучат.    — Ты голоден? — спрашиваю я, разрывая объятие и направляясь к двери.    — Как волк, — отвечает Джонатан, пока я забираю пиццу у курьера, оставляя чаевые и закрывая дверь.​