Глава 13

— Ура, ты вернулась! — радостно вскричала Инна. — Ты всё-таки решила со мной поиграть, да?

Я только открыла рот, чтобы возразить, но девчонка не позволила мне этого сделать. Она пищала что-то неразборчивое и под конец, с неожиданной для пятилетнего ребёнка силой, сжала меня в объятиях.

— Кажется, я что-то пропустил?.. — хриплым шёпотом поинтересовался Игорь, увязавшийся за нами.

— Ты мно-ого чего пропустил, — язвительно ответила Маринка.

Впрочем, её язвительность растаяла, как только сильные ручки Инны добрались и до неё.

— Я думала, что вы меня бро-осили-и-и!

Марина, видимо, тоже не знала, как реагировать на подобные знаки внимания, поэтому промолчала. Игорь и Максим о чём-то переговаривались, иногда гнусно хихикая. С каких это пор они приятели?

— Дядя Максим, и вы тоже пришли!

На этот раз хихикать начали мы с Мариной.

— А куда же мы денемся, Инночка? — с мягкой хрипотцой, ласково проговорил Макс. — Даю честное пионерское, что мы не дадим тебе заскучать.

— Оу, как ми-ило, — протянула Марина, умиляясь. — Ладно, пойдём есть. Инна, ты, наверное, голодная?

— Ага! — с готовностью подтвердила она и, схватив меня за руку, прыжками понеслась в столовую. Но не успели мы и десятка шагов сделать, как нас остановил низкий женский голос.

— Юная леди, и куда это вы собрались? В одной пижаме?

Мы все как по команде остановились. Инна тут же выпустила мою руку и, кажется, сделала пару шагов навстречу обладательнице сего контральто.

— Простите... — виноватым голосом произнесла она.

— Кто эти молодые люди?

Её голос звучал подчёркнуто спокойно и строго, но я без труда услышала в нём нарастающее раздражение.

— Это мои друзья, — ответила Инна, — Марина, Максим, Серафима и... дядя.

Я невольно прыснула, представляя реакцию «дяди».

— Что смешного? — поинтересовался контральто. — Мне кажется, что это не смешно, а страшно. Инна, о чём ты думала? Гулять в компании подозрительных личностей, имён которых ты даже не знаешь. Высшая степень безответственности.

— Простите, Адель Михайловна...

Кажется, Инна всеми силами старалась не заплакать.

— Ах, так это вы её няня? — со странной лаской в голосе спросила Марина.

— Да, я её няня, — с достоинством ответила Адель Михайловна. — И моя обязанность как няни заботиться об Инне и ни в коем случае не допускать, чтобы она делала что-то без моего ведома...

— А что же вы тогда даже в столовую её не сопровождаете? — в тон Марине спросила я, не без удивления отмечая, что если эта «аристократочка» — моя ровесница, то что она вообще забыла в этой больнице.

— Таким образом, я воспитываю в маленькой леди самостоятельность, — как будто ожидая этого вопроса, ответила няня.

— О, вот как это теперь называется? — угрожающе буркнул Максим.

Игорь же просто зевнул.

— Вы имеете полное право сомневаться в моих методах воспитания, — ответила Адель, и её голос почему-то смягчился. Правда, самую малость. — Но главное — результат. И он сравнительно неплох.

— Значит то, что Инна, по всей видимости, страдает от недостатка внимания, вы считаете «неплохим результатом»? — уточнила Марина, не теряя вежливости в голосе. — А не слишком ли это... тупо?

— Я не собираюсь обсуждать это в коридоре, — холодно отрезала Адель. — Тем более с вами. Инна, пойдём.

— Но, Адель Михайловна... — попробовала протестовать девочка, но тут же осеклась. Видимо, взгляд няни был куда красноречивее любых слов.

— Я переодену тебя, а затем ты пойдёшь в столовую. До свидания.

Последняя фраза была адресована нам, но никто из нас не ответил на любезно-острое прощание. Хлопнула дверь.

— Ну и стерва! — дала себе волю Марина. — Нет, ну ты видел это? А ты? — Это, видимо, было обращение к Игорю, который всё это время молчал. — Это же самая ужасная няня, которая только может быть!

— Не такая уж она и плохая, — вполголоса пробормотал Игорь. — По крайней мере, буфера у неё внушительные. А, Макс?

Максим промолчал, но я почти уверена, что любитель дамских буферов удостоился взгляда, ничуть не уступавшего по колюще-режущему свойству взгляду железной Адель Михайловны.

— О чём ты думаешь?! — ужаснулась Маринка. — Бедная Инночка... Её спасать надо!

— Так, попридержи коней, — осадила я её. — Насколько я поняла, сам главврач поручил этой Адель Инну. А оспорить его решение никто не может. Тем более мы.

Марина замолчала, но, кажется, пыла в ней не убавилось.

— Какая разница? — в очередной раз зевнул Игорь. — Мы есть пойдём, или как?

— А как же Инна? — подал голос Максим. — Она сейчас должна выйти и тоже пойти туда.

— Ты думаешь, что после всего Михална просто так позволит ей пойти одной? — вполне резонно заметил Макс. — Предполагаю, что она доведёт её до столовой, а потом отпустит в свободное плавание.

— Нет, скорее всего, она ещё и заберёт её оттуда, как только кончится время ужина, — ответила я. — Нам в любом случае теперь нужно быть осторожными. Думаю, что если эта женщина ещё раз увидит Инну в нашей компании, она с неё вообще глаз не спустит.

— А это плохо? — спросил Игорь. — Ведь она же няня. Это её обязанность, следить за подопечной и оберегать.

— Одно дело оберегать, а совсем другое — прятать ото всех и сдувать пылинки и при этом... Я уверена, что ни разу её не обняла, — всхлипнула Марина. — Мы определённо должны что-то сделать...

— Марин, — устало произнесла я, — мы ничего не можем сделать. Пока. Это во-первых.

— А во-вторых, у нас сейчас есть проблемы и поважнее, уж простите меня, — ответил Максим.

— А в-третьих, я сейчас сдохну от голода, — подал голос Игорь. — Пошлите уже!

— Если настолько голоден, мог бы уже и сам сходить сто раз, — буркнул Макс.

— Мне одному скучно, — простодушно ответил парень.

— Ладно, пойдём. Ещё не хватало, чтобы эта Мэри Поппинс нас увидела, — вздохнула я.

Ужин проходил как-то слишком уж размеренно. Даже скучно. По истечении минут пяти появилась Инна. Я это поняла, так как Марина начала умиляться её платьицу персикового оттенка, покрытому кружевами.

— Марин, а как... она выглядит? — спросила я.

— Ой, она как ангелок! — отозвалась она и начала в красках описывать внешность девчушки.

По прошествии пятнадцати минут я всё-таки смогла вычленить основное из того обилия красочных эпитетов, которыми щедро осыпала меня Марина. У Инны кругленькое личико с веснушками на курносом носу, пушистые ресницы и большие серые глаза. Почему-то Максим сделал акцент на неправдоподобно больших зрачках девочки, но я не придала этому значения. Слегка волнистые волосы чуть ниже плеч, выгоревшие на солнце почти до белизны, и по-детски пухлые губки вызывали у Марины (да и у Максика тоже) чуть ли не слёзы умиления.

Я улыбнулась, выслушав данную портретную характеристику Инны, и осталась довольна. В принципе, такой я её себе и представляла. Но потом сознание занял другой вопрос: что из себя представляет грозная Адель Михайловна? На этот вопрос Марина и Максим поспешили ответить как можно подробнее.

Если опять опустить всякие ненужные детали, то выходила картина маслом. В то время как Инна являла собой ангела во плоти, её няня предстала живым воплощением дьявола. Бледная кожа, чёрные волосы, собранные в пучок, ярко-бордовая помада на губах — типичный образ женщины-вамп. Это меня не удивило. Вдобавок ко всему, оказалось, что у Адель были ярко-голубые глаза — явный контраст со всей остальной внешностью.

— Ну и что? Это вполне могут быть линзы, — пожала я плечами. — Кроме того, волосы могут быть и крашеными. Может быть, на самом деле она блондинка? Тогда голубые глаза — это норма.

— А речь её слышала? Она как будто нерусская. Да и имя навевает странные мысли, — ответила Марина.

— Может она бывшая проститутка? — в очередной раз зевнул Игорь. — А чтобы вернуться на путь истинный она решила провести остаток жизни в этой больнице.

Марина хотела было возмутиться, но Максим убедил её в том, что такое вполне возможно.

— Тогда почему сразу не уйти в монастырь? — буркнула она.

— Потому что это означает поставить крест на личной жизни, — продолжил Игорёк. — Видимо, наша сисястая Михална оказалась не готова к такому резкому повороту. Поэтому выбрала наиболее щадящий метод: ухаживать за умирающими и душевнобольными.

— Допустим, — кивнула я. — Но как она сюда попала? Насколько я знаю, наша больница — место довольно специфическое, и далеко не многие о ней знают.

— Ещё бы! — хохотнул Игорь. — У неё даже толкового названия нет.

— Да не в этом дело, — покачала головой я. — Должность няни требует большой ответственности. И брать на эту должность проститутку со стороны главврача — высшая степень безответственности. — Я скривилась от этой фразы. — Если только не предположить, что...

— Она с ним переспала! — победно воскликнул Игорь, за что немедленно получил подзатыльник от Максима. — А что? — обиженно простонал он. — Это вполне возможно, если она проститутка!

— А если она его родственница? — задумчиво пробормотала Марина.

— И это тоже возможно, — кивнула я. — Но всё-таки брать в няни для маленькой девочки юную девушку с сомнительным прошлым и без специального образования... странно.

— Что толку гадать, давайте спросим у Инны.

Мы все замолчали, поражённые словами Максима.

— Ты думаешь, что она что-то об этом знает? — с сомнением спросила Марина.

— В любом случае просто сидеть и гадать — пустая трата времени. Только вот, кажется, она её уважает. Следовательно, выудить заветную информацию из девочки сможет только кто-то очень близкий.

Мы снова замолчали.

— Это намёк на меня? — поинтересовалась я, нервно сглотнув.

— Пока что она к нам всем относится настороженно...

— Да? — со смехом спросила Маринка. — Прыгать на нас с объятиями — проявление крайней настороженности, да.

— Он прав, — неожиданно подал голос Игорь. — Пока общение с нами для неё — отдушина. Но не более. Мы должны внушить ей, что она может нам доверять. А теперь, благодаря Михалне, это будет сложнее сделать.

— Кстати, с чего вы решили, что она проститутка? — спросил Максим.

— Я предположила, что она его родственница, но ведь меня никогда никто не слушает! — возмутилась Марина.

— Если это так, то слишком уж много чести для маленькой девочки... — зевнул Игорь.

— О ком вы говорите?

Мы все мгновенно заткнулись. Инна, как истинный ниндзя, молча ждала ответа.

— Ни о ком, — ласково проговорил Максим. — Ты уже поела?

— Да. Вы со мной поиграете?

— А как же Адель Михайловна? — настороженно спросил Игорь.

— Я не скажу ей, что была с вами, — наивно ответил ребёнок.

Кажется, мои друзья переглянулись.

— Мы не можем, к сожалению. — Максим постарался придать своему голосу грустные нотки. — У нас есть кое-какие дела... Но Серафима может. Она сегодня свободна. Правда, Фим?

Я только рот раскрыла. Зато Инна снова запищала что-то восторженное и схватила меня за руку.

— Пошли, я покажу тебе кое-что, — заговорщицки прошептала она, когда я встала из-за стола.

— Хорошо, пошли, — улыбнулась я, позволяя худенькой ручке тащить себя в неизвестном направлении.

Оказавшись в коридоре, я смогла, наконец, вздохнуть с облегчением: в столовой было непереносимо душно.

— Инна, что ты хочешь мне показать? — спросила я, улыбаясь.

Тёплые пальцы сильнее сжали мою руку.

— Это секрет. Он в твоей палате...

Я усмехнулась, так как знала, что там уж точно не может быть никаких секретов. Но промолчала.

По мере приближения к пункту назначения во мне начал медленно расти какой-то беспричинный страх.

«Бред какой-то. Что может быть там такого страшного? В палате, в которой мне известен каждый угол?»

— Мы пришли, — возвестила Инна, отпуская мою руку.

— А как ты узнала, где моя палата? — спросила я, не рискуя открывать дверь.

— Тётя Марина мне сказала.

Я недоверчиво хмыкнула. От рук отлила последняя кровь, когда пальцы коснулись дверной ручки. Сама дверь отворилась со странным скрипом.

«Надо будет сказать, чтобы дверные петли смазали...»

Мы вошли внутрь. Я напряглась. Нет, вроде ничего необычного. Но страх не ушёл, а только разросся. Как будто затишье перед бурей...

— Ну... и где же твой секрет? — почему-то шёпотом спросила я.

Раздалось какое-то шуршание. Кажется, это ткань.

— Потрогай.

Я подчинилась нерешительному голосу Инны. Она взяла мою руку и положила её на что-то.

— Чувствуешь?

Я чувствовала. Как странно. Пальцы касались, кажется, ткани. Шершавой и пузырчатой.

— Что это такое? — спросила я, уже не зная, что и думать.

— Это моя кожа...

— Что?! — Я в страхе отдёрнула руку. — Как?.. Что это?

Инна всхлипнула и снова зашуршала тканью своего платья.

— Я не знаю, что это за болезнь... — дрожащим голосом произнесла она, — но... из-за неё я не доживу до... девятнадцати лет...

Инна заплакала. Я упала перед ней на колени, прижала к себе, стараясь не давить на повреждённую кожу. Ощутила, как её руки обхватили мою шею. Плечу, в которое уткнулась Инна, стало горячо от слёз. Я закусила губу. Мысли, подгоняемые жалостью и желанием утешить, сталкивались друг с другом, рассыпались на тучи осколков. Сердце колотилось так, словно пыталось пробить брешь в рёбрах. Вырваться. Поменяться местами с маленьким детским сердечком. Вместить в себя все слёзы, горечь, страх и вернуться обратно. С тем, чтобы разорваться на части и больше не доставлять неудобств и неприятностей.

— Инна...

— Да?

— Уходи отсюда...

Тело, сотрясаемое рыданиями, отстранилось от моего, холодного и забитого жестокими людьми, о которых у меня даже почти воспоминаний не осталось.

— Что?.. Серафима...

— Уходи и никогда больше не попадайся мне и моим друзьям. Слышишь меня?!

Не услышав ответа, последнюю фразу я выкрикнула. Да так, чтобы это было как плевок в лицо, как гнусный пинок под зад, от которого она бы свалилась в грязь.

Судорожно вдохнув, Инна выбежала из палаты, стуча каблучками своих туфель по паркету, и хлопнула дверью.

Дождавшись, пока этот стук затихнет, я поднялась с пола.

Провела ладонями по лицу.

Сердце не замедлило своего бешеного ритма.

Колени дрожат.

В животе тягостное предчувствие чего-то очень плохого.

Тишина давит на черепную коробку, стремясь расколоть её...

БАМ!

— Кто здесь?! — прохрипела я.

Что-то стеклянное, мирно стоящее на подоконнике, упало и раскололось на куски.

Молчание. Я протащилась к кровати и села на неё.

Тишина.

Тишина, давящая на мозг.

Ладно, порассуждаем. Опять.

«Если бы это был Слендер, то он бы уже давно дал знать о своём присутствии. В принципе то же самое касается и Духа. Тому же Вовчику тоже не резон прятаться от меня, если вдруг его раньше выписали. Он, конечно, любит шутки с внезапным появлением, но даже он не перейдёт определённую грань. Что до остальных, то они остались в столовой».

И кто остаётся?

— Серафима.

Я, изнывая от напряжения, подскочила на кровати от испуга. Что за?..

— Саша? Что ты здесь делаешь? Напугал до смерти!

— Прости.

Он подошёл поближе и, судя по скрипу матраца, сел напротив меня, на Вовчикову кровать.

— У меня плохое зрение. Я сначала не разглядел тебя. Тем более в темноте. Думал, что это кто-то посторонний.

— Интересно, — хмыкнула я. — Как ты сюда попал? Кто ещё, кроме меня и няни может войти сюда?

— А твой сосед?

— Он в лазарете. Но уже скоро его выписывают... Что ты забыл здесь?

— Что это? — Туберкулёзник неожиданно пересел ко мне на кровать и коснулся моей шеи. — Это кровь?

Я конвульсивным движением смахнула его руку. Что он себе позволяет? И как он углядел кровь, если утверждает, что в остроте зрения может поспорить с кротом?

— Нет... Томатный сок.

— Но от него не остаётся таких ярких следов на коже и одежде. И вообще, что он делает у тебя на шее?..

— Я очень люблю томатный сок! — раздражённо выпалила я.

Чего он пристал?! От темы увиливает?

— Так что ты здесь делал? Не надейся, что я отстану!

— Ладно-ладно! Я просто хотел узнать, не нашлись ли те оставшиеся страницы?

— Нет, не нашлись! И я сомневаюсь, что ты пришёл только поэтому! — дрожащим от злости голосом ответила я.

Саша замолчал. Я тоже.

— Я слышал, что в Адское крыло было подано прошение о переводе туда нового человека.

— И с чего ты решил, что этот человек — я?

— Это просто моё предположение. Ну, как предположение... — библиотекарь начал растягивать слова, видимо, для того, чтобы меня позлить. — Я просто опросил всех своих знакомых. И Вячеслав, который работает в архиве, сказал, что к нему на днях приходила психолог и просила выдать на время твоё личное дело. Вот я и...

— Мне не нужна помощь, если ты с этим явился! — ответила я. — Со мной всё хорошо.

— Хм, это я вижу... — с издёвкой ответил он. — Оттолкнуть от себя маленькую девочку, которая сейчас как никогда нуждается в поддержке... Это так по-нормальному!

Я начала судорожно мотать головой. Не хочу, чтобы ко мне лезли в душу. Не позволю!

— Расскажи, что тебя тревожит, — хриплый до невозможности голос стал мягче. Кажется, Саша улыбался. — Может, я смогу помочь.

— Я уже сказала, что мне. Не нужна. Твоя. Помощь! — вскрикнула я.

— Почему?

— Уходи!!!

Он вздохнул. Встал, шаркающими шагами прошёл к двери, открыл её.

— Хочу только одно сказать. Если случится беда, помощи ждать будет неоткуда. Возможно. Держись друзей.

Саша вышел за дверь, хлопнув ею так же, как и Инна пять минут назад. Я поморщилась: головная боль дала о себе знать.

Неожиданно что-то начало барабанить по стеклу. Я снова подпрыгнула и сплюнула, подошла к окну и начала по нему шарить в поисках щеколды. Наконец, я её нащупала и принялась за неё дёргать.

«Заклинило. Странно, только недавно ведь окно открывали...»

Внезапно что-то толкнуло створки с другой стороны. Да так, что и окно распахнулось, и я упала на пол, не удержав равновесия. И как назло, ударилась именно головой. Не выдержав, я застонала от боли.

«Хватит на сегодня приключений, пожалуйста!.. Кажется, из ушей опять кровь пошла...»

В лицо пахнуло холодом. Но не тем морозом, исходящим от Духа, а знакомой прохладой леса.

— Серафима!

— Я в порядке, — ответила я хрипло, хотя была абсолютно другого мнения на этот счёт.

Слендер пролез в палату, кажется, опустился рядом со мной на колени и аккуратно приподнял мою голову. Я зашипела от боли. Какой же частью своего мозга я долбанулась?

— Прости, — произнёс он виновато.

— Да ничего. Жить буду, — холодно ответила я. — Что ты здесь делаешь?

— Я ждал тебя в саду. Но ты не приходила. Я подумал, что...

Он замолчал. Его рука поглаживала мой лоб. Этот жест всколыхнул во мне остатки злости. Но её оказалось так ничтожно мало, что я, вздохнув, промолчала.

— Слушай, куда ты дел книгу? И зачем она тебе?

Молчание.

Опять.

А ещё я только сейчас отметила, что Слендер уже чётко и осмысленно выговаривает слова. Тоже мне, аутист...

— Я забрал её только потому, что это была не та книга, что нужна тебе.

— Что?! Откуда ты знаешь? — Я попробовала приподняться, но, вскрикнув, опустилась обратно на руки Слендера. — И проверить у меня нет возможности.

— Поверь мне.

— Как я могу тебе верить?! Я бы хотела... Но ты вечно что-то скрываешь. Мне тяжело. Я потерялась в догадках и собственных домыслах. Объясни мне, что происходит!

— Не могу, — сдавленно произнёс он. — Ты должна сама всё понять.

— Но почему? Я ни черта не понимаю! И куда делась настоящая книга, если я всё время держала её в руках? Как её могли подменить?

— Близкий человек предаёт тебя.

— Я в курсе, — огрызнулась я. — А откуда мне знать, что это не ты?

Молчание. Я прикусила губу.

— Эй... Прости... Но я же говорю, что уже не знаю, что и думать!..

Всё равно молчит. Почему весь сегодняшний день я чувствую себя бестактной дрянью?

— Слендер... Это ведь не ты, верно?.. Предупреждаю, у меня сердце не выдержит!

— Не я. Ты мне веришь? — тут же спросил Слендер.

— Да... — простонала я, лишь бы он отвязался. — Ты знаешь, куда делись страницы из той, первой книги?

— Нет. Но предатель знает.

— Чудно, Сленди, просто чудно, — наигранно ласково проговорила я. — Я ведь не знаю, кто предатель!

— Близкий человек...

Я взрыкнула и всё-таки смогла встать. Но едва удержала равновесие от резкого движения.

— Ты просто невыносим!

— Знаю.

Он усмехнулся, или у меня глюки?

Я нащупала кровать, но сесть мне не дали.

— Пошли в Эдем. Здесь небезопасно.

— В моей собственной палате, в которой кроме нас никого нет, — уточнила я.

Слендер просто потянул меня за руку. Дыхание перехватило, когда он, подхватив меня на руки, выпрыгнул из окна. Приземлился мягко, как будто и невысоко вовсе. Хотя с его-то ростом...

— Ты знаешь, чтобы добраться до Эдема, придётся всё больницу обойти, — невольно улыбнулась я. — Мои окна на противоположную сторону выходят.

— Не проблема, — буднично ответил Палочник и бодро зашагал.

Минуту мы молчали.

— И всё-таки я не пойму, ты аутист или нет? — спросила я.

— Что это значит?

— Что?

— Аутисты. Кто это?

— Ну, это люди, которые словно живут в своём собственном мире, грубо говоря.

— Сумасшедшие?

— Не совсем, — фыркнула я. — Они понимают, что происходит вокруг них, но реагируют не так, как окружающие. А ещё они не могут говорить сами, поэтому часто при разговоре повторяют последнюю фразу собеседника. Ты тоже так делал...

— Понимаешь, — после недолгого молчания начал он, — я живу уже очень много лет. И за всё это время ни разу ни с кем не заговаривал...

Секунд пять до меня доходило.

Ой... Ты хочешь сказать, что просто не умел говорить? — ошарашено произнесла я.

— Да. Я думал, тебя это не слишком сильно удивит.

— Ну, знаешь ли... А сколько лет ты живёшь?

— Уже почти три века.

— Ничего себе! — поразилась я. — И не стареешь?

— Как это? — заинтересовался Слендер.

— Это похоже на... увядание. Ты усыхаешь, покрываешься морщинами, часто болеешь. Не можешь делать и половины того, что делал в молодости... По крайней мере, так мне объясняли.

— Хм, не знаю. Может, и я постарею когда-нибудь. Но пока я не чувствую ничего из того, что ты перечислила.

— Как же тебе, наверное, было одиноко все эти годы... — прошептала я. — Столько лет... отшельничества.

— Я не чувствую одиночества.

Немного помолчали. Я вслушивалась в мягкий хруст травы под ногами Слендера и думала, что бы ещё спросить.

— А... Зачем ты убиваешь?.. Просто потому что тебе нравится, или ты преследуешь какую-то цель? Например, мстишь кому-то?..

— За всё свою жизнь я убил не больше десятка человек.

— За триста лет?! Тогда почему бытует мнение о том, что ты убийца?

— При встрече со мной, люди... теряют рассудок. Видимо, они не возвращаются домой, раз их причисляют к моим жертвам, считая убитыми мною же. Я не желал их смерти.

— А Захар? А баба Валя? — спросила я, внутренне дрожа от нетерпения. Неужели сейчас расскажет?

— Мы пришли.

Слендер посадил меня на скамейку и сам сел рядом. Я всё ждала ответа.

— Знаешь, я рад, что встретил тебя, — неожиданно произнёс он. — И рад тому, что у тебя нет глаз...

Я разочарованно поморщилась, но всё же не смогла сдержать улыбки.

— Я тоже... А почему люди при встрече с тобой теряют рассудок? — спросила я, желая как-то сменить тему.

— Если бы я знал... — ответил он.

Его голос прозвучал так, словно ему приходилось вытягивать из себя слова. Мне захотелось обнять его, утешить хоть как-то, даже если ему это и не нужно вовсе. Мои руки дрогнули, но так и не сдвинулись с места. Я продолжала сидеть, склонив голову.

— Тебя это мучает, да? — хрипло спросила я, почему-то ожидая негативной реакции на вопрос с более чем очевидным ответом.

— До недавнего времени я жил с этим, — ответил Слендер. — Но последние несколько десятков лет прошли для меня со знанием того, что я никогда не смогу полноценно общаться с кем-либо. Это стало тяготить меня. Меня охватило отчаяние. Люди вызывают у меня странные чувства...

— Страх, — перебила я, понимающе кивая.

— И это тоже, — согласился Палочник. — Они всегда будут считать меня опасным, потому что боятся того, чего не понимают. В течение долгих лет я был для них тем, чего они не смогут понять никогда. Я аномалия. Урод.

— Хватит. Не говори так, — процедила я.

— Но ведь это так. И ты это понимаешь не хуже меня.

—Понимаю, да. Поэтому и не хочу ничего об этом слышать.

— Как это похоже на тебя... Всё это время ты считала меня невинным младенцем. Меня! Только потому, что не хотела принять правду. — Слендер взял меня за плечи, развернул к себе так, что я ощутила его дыхание на своём лице. — Я убийца, Серафима. Я лишаю людей рассудка, тем самым лишая их будущего. Шанса жить дальше нормальной жизнью. Это равносильно смерти.

Я отвернулась. Я всегда считала, что нет ничего хуже сумасшествия. Это и жизнь, и смерть в одном флаконе. Ведь тот самый человек, который родился изначально, после потери разума перестаёт быть самим собой. Теряет свою настоящую жизнь. Теряет возможность стать тем, кем он должен был стать. По Его плану...

— Господи... — поморщилась я. — Как же много всего навалилось... Ещё предстоит понять, чем заслужили смерть все эти люди... И неизвестно, сколько мне самой осталось...

— Не сомневаюсь, что ты поймёшь. — Слендер убрал руки с моих плеч. — А мне уже пора.

— Ты никогда не скажешь мне, куда постоянно уходишь, да?

— Может, и скажу, — хмыкнул Слендер, — но пока тебе ещё рано это знать. А может, ты и сама дойдёшь до этого. Своим умом.

— Ха-ха, очень смешно, — с сарказмом ответила я. — Друг, тоже мне...

Я скрестила руки на груди.

— Друг...

Он как-то странно произнёс это слово. Растягивая. Как будто на вкус пробовал. Я улыбнулась:

— А разве нет? У всех должны быть друзья. Даже у таких, как мы с тобой.

Слендер снова хмыкнул.

— Ты ведь мне доверяешь? — спросил он.

— Конечно, — усмехнулась я. — А ты мне?

— Береги себя, — после секундного молчания ответил Слендер.

— А как же иначе, — ответила я, незаметно вздохнув.

Шаги постепенно затихали. Я поёжилась от непонятно откуда взявшегося ветерка, и направилась обратно в больницу. Спать желания не было.

* * *

— Ты что здесь делаешь? В курсе, который сейчас час?

Игорь явно не слишком обрадовался моему приходу и впускать к себе в палату не спешил.

— Вообще-то нет, — честно ответила я. — Но, судя по твоему бодрому голосу, ты ещё не ложился. Не волнуйся, я ненадолго. У меня только один вопрос.

— Ну, давай. Только быстро.

— Почему, куда ты так спешишь? Чем ты занят таким криминальным? Создаёшь оружие для ядерного Армагеддона?

— Слушай, мне сейчас не до тебя! Задавай вопрос и чеши по холодку! — процедил Игорь. В его голосе послышалась скрытая угроза.

— Ладно-ладно, не нужно лишних слов, — усмехнулась я. — Это ты тот парень, который нашёл Порфирия Семёновича мёртвым в библиотеке этим утром?

— Ну, я, — ответил Игорь с вызовом в голосе. — А теперь...

— Подожди!

Я подставила ногу в уже закрывающийся дверной проём. Я зашипела от характерной боли в ноге.

— Ну что?! — рявкнул телепат.

— Ещё кое-что... Получается... что это ты свистнул из коробки с попорченными книгами страницы? Зачем они тебе?

На этот раз он задумался надолго. Я терпеливо ждала.

— Чёрт, — прошипел Игорь.

Он схватил меня за руку и втащил в свою палату, захлопнув дверь. В нос шибануло чем-то острым. Я чихнула.

— Только бацилл мне тут твоих не хватало, — проворчал Игорь, чем-то шурша в некотором отдалении.

— Что ты здесь делал? — спросила я, закрыв нос ладонями. — Это что, спирт?

— Да, это спирт, и я гоняю здесь самогон по ночам, — ответил Игорь со злобным сарказмом. Я промолчала, так как не вполне понимала, что такое «самогон».

Игорь продолжал настойчиво шуршать чем-то. Затем протопал ко мне. Я инстинктивно начала пятиться.

— Куда?! — прорычал он, поймал меня за руку и раздражённо всунул мне в ладонь какие-то бумажки.

— Вот страницы. Бери и проваливай! Мочи уже нет видеть твою физиономию! Угораздило тебя такой уродкой появиться на свет!

Я вздрогнула от неожиданности. Чувство, как будто меня ударили по лицу. Внутри всё сжалось. Сминая пальцами проклятые страницы, я выбежала из его палаты.

Пробежав по прямой метра три, я сместилась влево. Заскользила пальцами по стене. Наткнувшись на пустоту, резко свернула в ту сторону. Знакомое эхо.

Я вбежала в Эдем, прижалась к стене, задержав дыхание. Минуту вслушивалась в отдалённый шелест травы и деревьев. Его не перебивало даже моё сбившееся дыхание. Я запрокинула голову. Застонала. Ноги уже не держали, позволяя телу сползти по стене на холодный бетон. Руки обвили колени. Я всхлипывала, ощущая, как сердце сильно и необычайно гулко колотится о рёбра. Как тогда, с Инной...

Снова стон.

«За что?.. За что они все так?.. За что? За что?!!»

— Серафима? Что это с тобой?

Я не ответила. Только сильнее вжалась лицом в колени.

— Скажи, что случилось? — снова спросил Слендер уже мягче.

Я помотала головой.

«Уходи... Прошу, уходи».

— Не уйду, пока не скажешь, из-за чего ты ревёшь.

— Я не могу реветь, если ты не заметил! — жалко проблеяла я.

— Даже если ты не заливаешь окружающее тебя пространство литрами слёз, суть не меняется, — ответил он. — Так что случилось?

— Ты не поймёшь, — пробурчала я, раздражённая тем, что Слендеру удалось поставить меня на место.

— Мне уже почти триста лет, Серафима, — рассмеялся он тихо. — Я думаю, что смогу понять.

Я почувствовала, как он прижал меня к себе. Дыхание перехватило. Сердце остановилось. Ровно затем, чтобы в следующую секунду разразиться просто пулемётной очередью ударов. Сильных, неровных, болезненных.

Я оторвала лицо от колен. Смогла разжаться.

— Лучше? — спросил он с беззлобной насмешкой.

Кивок.

— Я всё ещё не собираюсь уходить, пока ты мне всё не расскажешь, — продолжил Слендер, касаясь моего лица прохладными пальцами.

Я фыркнула еле заметно и кое-как изложила свою проблему. Выслушав меня, он хмыкнул и ненадолго замолчал.

— Это как раз то, о чём я говорил, — сказал он тихо. — Люди всегда считают не похожих на себя уродами. Презирают их. Они будут считать бесчувственными брёвнами каждого, кто не вписывается в их стандарты.

— Да, но не это меня обидело. К этому я привыкла... — ответила я. — Он... изначально был настроен против меня. Я не понимаю, в чём дело. Что я ему сделала? Что я им всем сделала?!

— Успокойся, — тут же осадил Слендер. — А почему это он должен относиться к тебе с любовью и почётом? Что ты сделала такого, чтобы понравиться ему? И сделала ли вообще?

— Ты что это имеешь в виду? — угрожающе спросила я, слегка отодвинувшись. — Та намекаешь на то, что я сама виновата?

— Я говорю о том, — он снова прижал меня к себе. Как мне показалось, совсем по-хозяйски, — что ты не кукла, которая призвана нравиться всем. Ты живой человек со своими мыслями, чувствами и взглядами на жизнь. И далеко не каждый должен разделять их. Я никогда не встречал человека, который бы искренне нравился всем. Это попросту невозможно.

— Я понимаю, — вздохнула я. — Но опять же дело не в этом. С детства меня преследовали нападки со стороны сверстников. Я до сих пор не могу забыть, как они подкладывали мне в кровать червей и жуков, а на стулья — гвозди и кнопки. В столовой в меня бросали едой и плевали. И это продолжалось до моего совершеннолетия. Я понимаю, что им тоже было тяжело: у них не было родителей, им было одиноко и было не на ком срывать свою злость... Но я ведь была также одинока. Чем я заслужила такое отношение? Тем, что родилась не такой как все?!

Я снова всхлипнула и задрожала. Видимо почувствовав моё состояние, Слендер плотнее прижал меня к себе. Сдавленно застонав от жалости к самой себе, я вцепилась пальцами в воротник его рубашки.

«Какая же я жалкая...»

— Ты не должна думать о том, что было, — прошептал он, неожиданно почти вплотную склонившись к моему уху. — Прошлое потому и зовётся прошлым. Оно миновало, Серафима. Тебе следует жить настоящим.

— Настоящим? Настоящим, в котором меня вскоре убьют? Нет уж, увольте!

Слендер тяжко вздохнул.

— Нельзя жить с таким грузом на сердце. Ты даже не представляешь, какая ты на самом деле... Я видел, что ты из себя представляешь. Поверь мне, у тебя есть будущее. А все эти трудности — лишь испытания, пройдя которые ты станешь ещё лучше, ещё сильнее.

Я вздохнула.

— Слендер... Всё это — романтическая чепуха. Давай смотреть на вещи реально. Всё моё будущее — это жизнь здесь, в стенах этой самой больницы. До самой смерти. Я не смогу найти работу, мужа... Кому нужна уродка без глаз?

— Ты полагаешь, что нытьём помогаешь себе? — строго спросил Слендер. — Ты думаешь, мало на свете таких же, как ты? Думаешь, что во всём этом мире не найдётся того, кто захочет обнять тебя, утешить? Думаешь, что не сможешь найти родственную душу?

— Да. Потому что я аномалия. Урод.

Слендер сжал моё плечо. Я в ответ вцепилась ногтями в ткань его рубашки.

— Ладно, хватит об этом! Не хочу больше говорить на эту тему.

Слендер усмехнулся.

— Почему ты вернулся? — спросила я.

— Не успел далеко уйти. Услышал твой крик...

— Как ты понял, что это именно я кричала?

— Не знаю. Не столько услышал, сколько почувствовал, что это ты...

— Здорово, — пробурчала я, но предательская улыбка всё-таки исказила лицо. Я поспешила спрятать её у него на груди.

— Ты в порядке? — спросил он после минутного молчания.

— Да, — ответила я.

— Хорошо. Теперь мне уже точно пора. Я опаздываю.

— Ты говоришь, как Кролик из «Алисы в Стране Чудес», — усмехнулась я.

В груди зашевелилось что-то горькое от мысли о том, что объятия сейчас разомкнутся. Слендер, видимо, не понял юмора, поскольку озадаченно промолчал.

— Ладно, не обращай внимания...

Палочник вздохнул и помог мне подняться.

— Прошу ради всего святого, береги себя! — неожиданно выдал он.

На секунду мною овладел ступор, но каким-то чудом мне удалось взять себя в руки.

— Эй, я же не маленькая! Смогу как-нибудь выжить на сквозняке.

— Да кто тебя знает, — обречённо проговорил он. — Страницы не забудь.

Я засунула листочки за пазуху. Те тут же противно зашуршали.

— Шутник ты, однако. Хоть и маньяк.

Слендер как-то неопределённо хмыкнул и потрепал меня по голове. Я снова застыла, не зная, как расценивать этот жест.