ГЛАВА VIII

Его ломало.

Скрючившись на простынях, Шань Сюай отчаянно цеплялся хоть за что-то, чтобы окончательно не кануть в бездну. Все было кончено. То отчаянное ужасающее желание обладать господином, которое он старательно прятал даже от самого себя, от которого отрекался в надежде, что оно исчезнет, теперь полностью обнажило свое лицо. Шань Сюаю теперь было совершенно ясно, что уходить уже поздно. Он не сможет, если только господин не прогонит его. Но и просто быть рядом он не сможет.

Шань Сюай чувствовал себя так, словно небеса преподнесли ему бесценный дар, который забрали в то же мгновение, как пальцы юноши коснулись его. Ощущение потери было таким всепоглощающим. Словно в груди образовалась огромная дыра с кровоточащими краями, которая беспрестанно ныла и молила ее заполнить.

— Братец Сюай?

Юноша даже не обернулся на зов. Сжавшись сильнее, он зажмурил глаза, молясь, что бившая его тело дрожь утихнет. Страшно было то, что он знал, как от нее избавиться. В ящике его комода всегда лежала амфора с наркотиком. Достаточно было выпить всего несколько капель, чтобы почувствовать себя лучше. Именно так он по первости ходил на охоту, пока не научился терпеть чужие прикосновения к своему телу. И сейчас ему достаточно было всего лишь открыть шкаф и позволите голубоватой жидкости проникнуть в его кровь, и станет легче. Всегда было.

— Братец Сюай? — тон голоса Фэй Хуа из игривого превратился в обеспокоенный, и юноша почувствовал, как к его горячему лбу прикасаются прохладные руки. — Что случилось? Что вчера произошло? Черный лис что-то сделал тебе?

Шань Сюай зажмурился сильнее.

— Д-дай... — пробормотал он. — В шкафу. Хуа-Хуа, дай мне его...

Юноша почувствовал, как его приподнимают и аккуратно гладят по лицу.

— Братец Сюай... — ласково позвал Фэй Хуа. — Не нужно. Ты же знаешь это, правда? Ты же не хочешь этого.

Он не хотел. Никогда не хотел. Но не знал, как справиться с этой уничтожающей его пустотой. Думая о том, что она никогда не пройдет ему хотелось исчезнуть. Он просто не видел другого выхода. Он не знал, как справиться с этим по-другому.

— Расскажи мне... Ты же знаешь, что можешь все мне рассказать, правда?

Голос Фэй Хуа был необычайно мягким, словно он разговаривал с ребенком. Он продолжал шептать успокаивающие слова, пока его пальцы осторожно стирали дорожки слез.

— Я так больше не могу... — сдавленно проговорил Шань Сюай. — Я больше не могу.

Его трясло так, что он не мог свести зубы. Все тело от макушки до кончиков пальцев пробирала крупная дрожь. Он почувствовал, как его осторожно привлекают к груди, а нежные руки крепко обхватывают талию, согревая и даря покой.

— Тогда и не нужно. Оставь все, братец Сюай. Твоя жизнь намного важнее всего, что с тобой творится. Разве ради этого ты сбегал из весеннего дома? Не ты ли мне говорил, что хочешь жить полной жизнью?

Шань Сюай горько усмехнулся, но обнял друга в ответ, уместив голову у него на груди. Ему не стало легче, дыра внутри все также ныла, но крохотное осознание, что ему не обязательно проходить через это в одиночку давало причину сделать следующий вдох. Дрожь постепенно стихала, и только тогда юноша понял, как отчаянно цеплялся за одежду друга.

— Вспомни, что ты рассказывал мне... Помнишь? Маленький домик, на самой вершине горы посреди леса, — Фэй Хуа стал осторожно перебирать пряди юноши. — Ты бы просыпался после полудня, когда солнце уже на жарило, а мягко согревало. Никто бы не смел потревожить твой сон, потому что рядом никого бы не было. Весь день ты бы был предоставлен только самому себе. А любого, кто заходил на твою территорию, ты бы убивал без раздумий. Полный покой и одиночество. Помнишь?

— Я... Помню, — пробормотал Шань Сюай.

Когда-то он и правда мечтал об этом. В те моменты, когда ломка от наркотиков немного стихала, Фэй Хуа всегда просил Шань Сюая рассказать, как он хочет жить, после того как они выберутся из весеннего дома. Шань Сюай тогда так устал от людей, он ненавидел их всей душой, ненавидел чувство, что был обязан госпоже просто потому, что та так решила. И все, что он тогда хотел - был дом на вершине горы в полном одиночестве, где его никто бы не потревожил.

— Братец Сюай, ты можешь осуждать меня сколько угодно за то, что я открыл весенний дом. Но теперь я живу так, как я хочу. Власть теперь в моих руках. В этом мире нельзя быть слабым, — тихо шептал Фэй Хуа, мягко массируя его голову. — И нельзя быть зависимым.

Юноша закрыл глаза, чувствуя, как по щекам бегут слезы.

— После того, как мы сбежали из весеннего дома, я спрятался в пещере и меня чуть не разодрали другие демоны. Иногда... — начала он дрожащим голосом. — Иногда я думаю, Хуа-Хуа, что было бы лучше, если бы я умер там. Сколько еще мне нужно мучиться? Я так устал.

Рука в его волосах замерла, и Фэй Хуа обхватил лицо Шань Сюай руками, твердо глядя ему в глаза.

— Нет. Даже не думай об этом. Этот мир существует, только пока живешь ты. Просто подумай об этом. После смерти ничего не будет. Там пустота. В этой жизни что-то имеет значение, только пока ты можешь дышать. Не хочешь мучиться – остановись. Это только твоя жизнь, и ты волен жить так, как ты хочешь. Почему ты так отчаянно веришь в то, что обязан служить Черному лису?

Шань Сюай покачал головой.

— Это больше, чем я могу объяснить.

— Беги, братец Сюай! — в голосе Фэй Хуа на мгновение проскользнуло отчаяние. Он потряс его за плечи и повторил, словно пытался вбить ему в голову эти слова: — Беги, пожалуйста! Найди гору, построй себе дом, и живи там в покое и одиночестве, как всегда, хотел!

Золотые глаза вспыхнули.

Какая глупая, неосуществимая и никому не нужная мечта - самолично загнать себя в тюрьму, в которой каждый день будет тянуться дольше, чем предыдущий. Какой толк в этом доме, если там не будет господина? Он представлял, на что будет похоже это существование. Нескончаемая череда мук и душевных терзаний, жажды и ломки. Легче умереть, чем жить так.

Отстранив прикосновения Фэй Хуа, он, шатаясь, поднялся. И направился к комоду.

— Братец Сюай... — позвал Фэй Хуа, хватая его за руку. — Братец Сюай, не нужно... Поговори со мной!

— Отъебись от меня! — крикнул Шань Сюай, вырывая ладонь и собираю вокруг нее темную энергию. Его золотые глаза угрожающе блестели. Он весь напрягся, будто готовый к нападению.

Фэй Хуа поджал губы и, подняв руки вверх, отошел на шаг.

— Не делай вид, что знаешь меня, — бросил Шань Сюай и дрожащими руками выдвинул ящик комода.

Он лихорадочно искал заветную амфору, расшвыривая вещи, не беспокоясь об их ценности и сохранности.

«Где же? Где же? ГДЕ?!».

— Братец Сюай... Ты можешь со всем справиться и без этого, — вновь попробовал Фэй Хуа.

Зеленые глаза обеспокоенно следили за другом, который был похож на одержимого. Черные волосы были в полном беспорядке, нижнее платье спущено с одного плеча, обнажая кожу, усыпанную укусами и засосами. Золотые глаза лихорадочно блестели, а руки дрожали.

Фэй Хуа потер лицо и отвернулся. Эта картина слишком напоминало ему их прошлое в весеннем доме.

Братец Сюай работал в нем задолго до того, как туда попал Фэй Хуа. Увидев его впервые, он был поражен, насколько жалкое зрелище представлял собой этот молодой демон. Глаза, затуманенные наркотиками и афродизиком, разведенные ноги, тело, усыпанное следами побоев и засосами, лишенный всякого рассудка взгляд. После в своей жизни он видел немало «цветов» весенних домах, но еще ни одного похожего на Шань Сюая. Не будь тот демоном, его тело явно не выдержало бы всего кошмара, который происходил с ним в том «доме». Именно глядя на него, Фэй Хуа и решился на побег, ведь говоря откровенно, сам он устроился довольно неплохо.

Еще в первый день ему удалось привлечь внимание богатого торговца, который был готов платить достаточно денег, чтобы очаровательный Фэй Хуа принадлежал только ему. Юноше не потребовалось много усилий, чтобы влюбить в себя этого простачка, поэтому жизнь его была довольно сносной. Она была даже лучше той, которую он вел до того, как заклинатели поймали его и продали в весенний дом.

Фэй Хуа посмотрел сквозь щелки между пальцев на Шань Сюая и, выругавшись себе под нос, стремительно подошел к нему. Резко развернув друга лицом к себе, он встряхнул его несколько раз, чтобы взгляд Шань Сюая приобрел подобие осознанности.

Он проходил через это бесчисленное количество раз.

Наркотик, которым сначала насильно кормили Шань Сюая, стал его зависимостью, и вскоре братец Сюай уже сам ползал в ногах госпожи, чтобы та дала ему новую дозу. Он готов был быть самым послушным и угодливым «цветком», лишь бы получить свои несколько мгновений блаженства.

Фэй Хуа приходилось долго уговаривать его, а иногда удерживать силой от того, чтобы не просить и не принимать новую дозу. Но сложнее всего было в те моменты, когда Шань Сюай был расстроен. Иногда Фэй Хуа удавалось удерживать юношу от приема наркотиков несколько недель, а после, возвращаясь от своего торговца в комнату, он видел Шань Сюая всего в синяках с блаженной улыбкой растянувшегося на грязной кровати. Фэй Хуа понимал, что жизнь друга была полным дерьмом, а потому никогда не винил его и не бросал своих попыток его вытащить. И вот, спустя почти тридцать лет, он видел, что в Шань Сюае мало что изменилось. Появилась золотая маска наместника и благосклонность демонического короля, за которой скрывался все тот же маленький «цветок» из весеннего дома.

— Приди в себя! — вышел из себя Фэй Хуа. — Что изменится от того, что ты закинешься новой дозой? Все проблемы чудесным образом испарятся? Или ты вытянешь свою жизнь из той задницы, в которую ее вогнал?!

Демон, с силой ткнув друга в висок несколько раз, прокричал ему прямо в лицо:

— Начинай уже, блять, думать вот этим местом!

Шань Сюай прищурился и с силой оттолкнул друга.

— Сколько. Раз. Мне. Нужно. Повторить?! — процедил он.

Темная энергия сформировалась в хлыст, и юноша крепко сжал его, не сводя с Фэй Хуа разозленного взгляда.

— Отвали!

— Я о тебе забочусь, балбесина! — проорал Фэй Хуа, снимая с пояса свой веер.

— Засунь свою заботу себе в задницу! Я справлюсь! — вспылил Шань Сюай. Глаза сверкнули золотом, и он, замахнувшись, обвил тело Фэй Хуа кнутом и отбросил к стене. Демон несколько раз перевернулся в воздухе и разрезав веером обхвативший его хлыст приземлился на ноги.

Оба демона шумно дыша смотрели друг на друга. Фэй Хуа спрятал веер и фыркнул.

— Полегчало?

Шань Сюай покачал головой и, прикрыв глаза рукой, протяжно выдохнул.

— Я просто хочу, чтобы оно закончилось. Как убрать эту пустоту?

— Точно не этой гадостью, братец Сюай, — отрезал Фэй Хуа.

Юноша покачал головой и сполз спиной по комоду, царапая кожу. Обхватив колени, он уткнулся в них головой и обхватил руками.

— Когда-нибудь ты остановишься, оглянешься назад и поймешь, что в этой жизни не сделал ничего, что бы тебе действительно хотелось. И в тот момент, когда ты это осознаешь, почувствуешь себя самым жалким существом на земле. Не допускай этого, братец Сюай.

Шань Сюай снова остался в полном одиночестве, и щупальца пустоты, что отступили на мгновение, вновь стали оплетать его, утягивая на дно. Протяжно выдохнув, он сглотнул и с силой приложился головой о комод.

— Послание от великого Черного лиса! — раздался из-за дверей зычный бас слуги.

Юноша пустым взглядом посмотрел на дверь и, шевельнув пальцами, раздвинул створки. Если слуги короля и были удивлены разбитым видом наместника, виду они не подали.

Вереница демонов в белых одеждах с белыми лисьими масками вошла в павильон и церемонно поклонилась. Первый из них вытянул руки, протягивая Шань Сюаю свиток с печатью Черного лиса.

Юноша закрыл глаза.

— Подойди, — бросил он.

Демон склонился ниже и засеменил в сторону развалившегося у комода наместника. Шань Сюай приоткрыл глаз и выхватил у слуги свиток.

— Стой, — приказал он, ощутив незнакомый запах. — Я не видел тебя здесь раньше.

Демон склонился еще ниже.

— Этот слуга устроился во дворец в прошлом месяце, великий наместник.

Шань Сюай настороженно прищурился и поднес к носу свиток. На нем ощущался лишь запах господина и слабый запах демона, что нес его. Не было похоже, чтобы он был в чужих руках.

— Прочь, — велел юноша.

Дождавшись, пока все до единого покинут его покои, он сорвал печать. Прикусив губу, он с колотящимся сердцем смотрел на свиток, боясь раскрывать его. Тревога медленно поднялась из самых глубин и вскоре охватила все тело. Собравшись с силами, юноша все же развернул свиток. Буквы размывались и прыгали перед его взором. Он никак не мог понять их смысл. Ему потребовалось не раз и не два прочесть его, чтобы осознать приказ.

«Повелеваю великому наместнику Шань Сюаю немедленно отправиться на охоту и не появляться в течение ближайших месяцев».

Юноша до крови прикусил губу и сжал свиток так, что побелели пальцы. Закрыв глаза, он прислонился головой к комоду и рассмеялся.