ГЛАВА VI (2)

Голова Шань Сюая гудела от усталости. Он отсутствующим взглядом наблюдал за игрой теней от ламп на мраморном полу, пока шел в павильон Безмятежности. Звук частых шажков слуг раздражал и вызывал желание зажать уши и зажмурится, лишь бы не слышать его. Хотелось только одного – искупаться и лечь спать.

После приема князей и княгинь, который и без того выкачал из него все соки, ему пришлось разбираться с документами, что накопились за месяц его отсутствия. Он просмотрел несколько отчетов, по итогам которых понял, что ему придется съездить в Юэцзей, чтобы разобраться с некоторыми проблемами.

Он был отвратительным наместником. Цзи Сюйсян эта роль подошла бы куда больше. Все что он хотел – быть подле господина и быть полезным ему. Шань Сюай никогда не мечтал о власти, наоборот, она тяготила его. Находится в вечном клубке интриг, следить за каждым своим словом, контролировать свои эмоции было для него утомительно.

Все что мог Шань Сюай делать в совершенстве – пользоваться своим ядом и соблазнять людей. И хотя после этого он чувствовал себя измазанным в грязи, он хотя бы действительно справлялся со своей задачей, а не прыгал выше головы пытаясь стать наместником, достойным Черного лиса.

— Приготовьте купальню, — приказал он, едва они вошли внутрь его покоев.

— Помочь господину наместнику искупаться? — прошелестел слуга.

Шань Сюай вспомнил вчерашние слова короля и покачал головой.

— Нет, и больше не предлагай мне это.

— Как прикажите.

Дождавшись, пока слуги покинут его. Шань Сюай развязал тесемки на золотой маске и снял ее с лица. Бросив ее на постель, он смотрел на золото на алом шелке и думал обо всем и ни о чем одновременно.

Ничто, кроме вдруг возникшего запаха жасмина, не указало на появление господина в его покоях. Он, как обычно, появился бесшумно.

— Господин? — позвал Шань Сюай.

Ему даже не нужно было смотреть на лиса, чтобы понять, что тот раздражен.

— Этот слуга чем-то расстроил господина?

Шань Сюай повернулся. Ничего в облике демонического короля не выдавало его напряжения. Он стоял, привалившись к мраморной колонне, слегка обмахиваясь веером. Его хвосты мягко покачивались за спиной. Весь образ источал ленность и довольство. Но раздражение господина Шань Сюай считывал совершенно на другом уровне. Оно словно исходило от него невидимыми волнами, хотя лис и пытался всячески его скрыть.

— Господин? — позвал Шань Сюай осторожно.

— Я не могу понять, Сю-эр...

Веер в руках господина замер. Он медленно сложил его и, ритмично постукивая им по ладони, продолжил вопрос:

— Почему ты хочешь быть охотником?

Лис спрятал веер и стал медленно приближаться к Шань Сюаю. Юноша прикрыл веки, наслаждаясь моментом. Запах жасмина усилился, окутал его целиком, проник в легкие и укоренился там, отравляя и вызывая зависимость. Господин подошел совсем близко и нежно провел костяшками пальцев по его щеке.

— Разве не противны тебе их прикосновения к себе? Разве тебе нравится использовать свое тело таким образом?

Шань Сюай закрыл глаза и облизнул вмиг пересохшие губы.

— Господин... — хрипло прошептал он и отстранился от прикосновений. — Господин... Этому слуге ненавистен Юэцзей и пост наместника.

Атмосфера изменилась. Лис больше не был раздражен. Появилась другая эмоция, но Шань Сюай не хотел и боялся ее считывать. Ему было страшно открыть глаза. Ему было страшно услышать слова господина. Поэтому, не дожидаясь, когда он начнет говорить, Шань Сюай быстро пробормотал:

— Вечным желанием слуги всегда было и будет служить господину. Но Шань Сюай не подходит для роли наместника. Поэтому позвольте ему быть вашим единственным охотником. Шань Сюаю даже не обязательно возвращаться. Этот слуга может брать с собой псов, и как только соберется достаточное количество сердец, псы будут отвозить господину сундуки, а Шань Сюай продолжит охотиться.

Выпалив все на одном дыхании, Шань Сюай сжал руки в кулаки, борясь с охватывающей его тревогой. Он все еще не смотрел на господина, но услышал, что тот отошел.

— Ты не хочешь возвращаться в Юэцзей, потому что он ненавистен тебе, Сю-эр?

Шань Сюай сглотнул и решился взглянуть на господина. Тот стоял спиной к нему, неторопливо обмахиваясь веером. Казалось, беседа ничуть его не трогала.

— Этот слуга будет полезнее, если он будет обычным охотником, — произнес юноша после недолго молчания.

Правда была в том, что он отдал бы все на свете за возможность быть рядом с господином всегда. Но его натура была слишком грязной и отвратительной. Ее нужно было держать в узде. Он был жадным. Чем больше господин позволял ему, чем больше времени он проводил с ним, тем голоднее становился Шань Сюай. Ему было недостаточно. Он хотел владеть господином целиком, его телом, сердцем, мыслями, хотел, чтобы господин был зависим от него точно также, как Шань Сюай зависим от лиса. Ему хотелось, чтобы того вело от его запаха, чтобы он сходил с ума от его прикосновений, чтобы все его мысли были лишь о нем.

Он знал всю грязь своих желаний и не хотел очернять ими господина. Поэтому для него было бы лучше совсем не видится с ним. Ведь с каждой их встречей, Шань Сюаю было все сложнее уйти. Он должен был уйти, пока еще мог это сделать. Юноша будет достаточно просто знать, что господин в добром здравии, благодаря сердцам, которые добыл Шань Сюай.

Господин сложил веер, его хвосты странно дернулись.

— Ответь на мой вопрос, Сю-эр. Ты действительно хочешь покинуть Юэцзей и никогда сюда не возвращаться? — тон голоса был обманчиво мягким.

В груди тянуло, словно кто-то полоснул по ребрам ржавым кинжалом. Шань Сюай натужно улыбнулся и произнес свою самую большую ложь, которая уместилась в одном коротком слове:

— Да.

Шань Сюай собирался выходить из купальни, когда заподозрил неладное. Он был не один. Стараясь не выдавать себя, он чуть повернул голову, чтобы в зеркале увидеть то, что происходит за его спиной, но разглядев знакомое лицо, выдохнул и расслабился.

За купанием Шань Сюая наблюдал молодой демон с хитрецой в зеленых глазах. Его графитово-серые волосы струились по плечам и груди ровной волной. Пухлые губки были чуть поджаты, а на белой коже проступал едва заметный румянец. Его одеяние почти ничего не прикрывало, оставляя очень мало на долю воображения. За полупрозрачном шелком угадывалась изящная фигура с тонкой талией и стройными ногами.

Шань Сюай неторопливо поднялся и вышел, подхватывая с подставки мягкую ткань, чтобы обтереть тело. Все это время гость не сводил с него пристального взгляда.

— Братец Сюай, не хочешь на меня поработать? — ласково протянул Фэй Хуа. — Будь в моем распоряжении твое тело я бы заработал миллионы таэлей. Чем ты умащиваешь кожу? Она такая нежная и мягкая... Так и хочется коснуться...

— Предлагаешь мне работать в весеннем доме? — спросил Шань Сюай, приподняв брови.

— Я просто предложил. Вдруг тебе наскучила роль песика Черного лиса и утомила должность наместника Юэзцея, — улыбнулся Фэй Хуа, будто все его помыслы были только о благополучии друга.

Фэй Хуа был владельцем самого знаменитого борделя во всем мире. Среди его подопечных были весьма искусные демоны страсти, готовые исполнить и воплотить в жизнь любое желание клиента. Многие смертные готовы были продать душу за одну ночь в этом доме.

Иронично было то, что именно Фэй Хуа оказался владельцем такого заведения, ведь более тридцати лет назад, они вместе с Шань Сюаем, рискуя собственными жизнями, сбежали из подобного весеннего дома.

Тогда они были лишь слабыми демонами с невероятно красивыми лицами. У них было то, что алчные людишки хотели продать, и не было того, чем бы они могли защитить от них. Когда Фэй Хуа попал в дом удовольствия, Шань Сюай был там уже многие годы, потеряв всякую надежду на избавление, и именно Фэй Хуа был тем, кто помог ему собраться с силами для побега.

— Что тебе нужно? — спросил Шань Сюай.

У него был слишком выматывающий день. Все, что он хотел – лечь спать и оставить произошедшее сегодня в прошлом. В груди саднило каждый раз, как он вспоминал уходящего из его покоев господина, который так и не произнес ни слова после этого злополучного «Да».

— Король сегодня вызвал меня к себе! — горделиво произнес Фэй Хуа.

Безразличная маска, которую так старательно надевал Шань Сюай, треснула. Рука, сжимавшая мягкую ткань, застыла. У него возникло чувство, словно на ребра уронили огромный камень, придавивший его своим весом и усиливший ноющую боль в грудине. Юноша знал, что у его господина были любовники. И ему также было известно, что Фэй Хуа был одним из них.

Но сегодня он не был готов услышать, что господин собирается провести ночь в чужих объятьях. Только не сегодня, когда отвратительно мерзкая и жадная часть Шань Сюая царапала его нутро гниющими когтями и требовала быть рядом с ним.

Юноша сглотнул образовавшийся в горле ком и вновь овладел лицом. Спешно закончив обтираться, он отшвырнул от себя ткань, будто она была ядовитой змеей, и потянулся за нижним шелковым одеянием, вполуха слушая друга.

— Такая удача! Он не звал меня к себе уже целую вечность, и вдруг на нашей улице настал праздник! — тем временем болтал Фэй Хуа. — Но!.. Братец, ты вообще меня слушаешь?

Шань Сюай возился с тесемками на одежде.

— Я весь внимание, — довольно безразлично бросил он, куда более заинтересованный своей одеждой, чем этим разговором.

Выйдя из комнаты для купания, он вернулся в спальню и подошел к столику, на котором лежал нефритовый гребень. Глянув на него, он снова вспомнил о своей потерянной шпильке, отчего сердце неприятно заныло. Прикрыв глаза, он потянулся за гребнем и принялся неторопливо расчесывать волосы.

Фэй Хуа следовал за ним по пятам, продолжая жаловаться:

— Но я сегодня не могу!

Лицо Фэй Хуа раскраснелось, а глаза заблестели, будто он вот-вот был готов расплакаться. Шань Сюай поймал его взгляд в отражении зеркала. Ему был ненавистен этот разговор. Из темных глубин поднимались ревность, зависть и жадность. Гниющая лапа сжала его сердце, отравляя, мешая думать рационально.

Шань Сюай до побелевших пальцев сжал гребень. Еще никогда, как сегодня, он не хотел кого-то убить. Фэй Хуа что-то продолжил болтать, но юноша налитыми кровью глазами мог лишь наблюдать за тем, как шевелятся губы его друга.

«Убей-убей-убей-убей».

«Умри-умри-умри-умри».

Шань Сюай оперся руками о стол и опустил голову, отчего волосы скользнули к его лицу плотной завесой. Он сжал зубы и с трудом выдохнул. Пальцы с удлинившимися ногтями заскребли по столу.

Фэй Хуа, видимо понявший, что с другом творится странное, замолчал.

— Братец Сюай? — позвал он осторожно.

— Что. Тебе. От. Меня. Надо?! — процедил Шань Сюай сквозь зубы.

Владелец весеннего дома раздраженно фыркнул.

— Нет, я перед кем тут распинаюсь?! Говорю же, у меня сегодня должна быть сделка на очень хорошенькую... Нет, драгоценную демоницу. Если я не приду лично – все прогорит! Я не могу ее потерять, она принесет мне море золота, но и к Черному лису не могу не пойти.

Что вообще в этом мире могло быть важнее господина? Будь у Шань Сюая возможность хоть на мгновение очутиться в его объятьях, он продал бы за это весь мир. Какая еще демоница, какое золото? Все это так ничтожно по сравнению с мигом рядом с ним.

— Если я сегодня дам Черному лису от ворот поворот, больше я этих ворот вообще никогда не увижу! — продолжил Фэй Хуа.

Шань Сюай начал терять над собой контроль. Темная энергия привычно закрутилась вокруг его руки, образовывая хлыст. Фэй Хуа лучше переходить к делу или убираться отсюда в бездну, пока он не будет обезображен настолько, что даже самый последний пьяница и урод не захочет быть с ним.

— Поэтому... Может ли братец Сюай пойти к господину вместо меня? — с надеждой спросил Фэй Хуа.

Шань Сюай замер и вскинул голову, ловя в отражении Фэй Хуа, который с надеждой смотрел на него, молитвенно сложив руки перед собой.

— Ты же сделаешь это? Ты же всегда меня спасал!

Ему, вероятно, послышалось. Такого просто не могло быть.

— Ты хоть понимаешь, о чем просишь? — хрипло спросил Шань Сюай.

— Братец Сюай, прошу! — упал на колени Фэй Хуа. — Черный лис не обнаружит подмены! Наши тела ведь так похожи!

Злость, что набирала силы и медленно разгоралась, вспыхнула ярким пламенем, полностью охватив сознание Шань Сюая. Кнут материализовался в руке, и он со всей силы ударил им в то место, где мгновение назад стоял Фэй Хуа.

— Ты из ума выжил?! Стоит мне приблизиться к господину меньше, чем на сотню шагов, и он тут же узнает мой запах!

Фэй Хуа на всякий случай отошел на пару шагов от разъяренного друга. Он и не предполагал, что эта невинная затея его разозлит. Шань Сюай был в бешенстве. Но даже так он был прекрасен. Раскрасневшиеся после купания щеки на фарфоровой коже, алые влажные губы, безумные золотые глаза, черные волосы, разметавшиеся от резких движений. Фэй Хуа мысленно прицокнул, сожалея, что не мог получить такую жемчужину в свой весенний дом. Вспышка ярости друга ничуть его не напугала, он привык к ним, общаясь с Шань Сюаем уже очень долгое время.

— Не узнает! — проговорил он мягким тоном. — Уже пару лет я проводил некоторые эксперименты в манипуляции с запахами. И я научился изменять аромат, источающий демонами.

Шань Сюай прищурился. Это еще что за новости? Ранее он никогда о таком не слышал. Запахи были уникальными у каждого демона, словно отпечатки пальцев человека. Их невозможно было подделать. Это была непреложная истина для всего мира.

— Братец, прошу! Если я откажусь явиться к нему сегодня, он точно меня больше не призовет! Ты же поможешь мне, братец Сюай? Только тебе я могу довериться. Твои постельные навыки, конечно, немного хуже моих, но только ты хотя бы отдаленно сможешь со мной сравниться! Пожалуйста!

Неужели... Неужели это и правда было возможно? Шань Сюай словно сдулся. Весь его гнев испарился, оставляя место робкой надежде, которая тут же сменилась неукротимым голодом. Жадное существо внутри него возликовало. Оно хотело получить господина немедленно. По телу Шань Сюая пробежала дрожь, а член напрягся.

— Какой у тебя план? — проговорил Шань Сюай прежде, чем успел передумать.

— Братец Сюай! — Фэй Хуа радостно бросился к нему с объятьями. — Не волнуйся. Я хорошо все продумал!