11

Хичоль сам привел его в свою комнату.                                                                                  18+                                              – Согласен, – медленно кивнул парень и губами коснулся мягкой щеки Хичоля, оставляя чувственный поцелуй.

– Но… я так без ума от тебя сейчас, – добавил он шепотом, осыпая лицо Хичоля  ласковыми, трепетными поцелуями.

Ынхёк  решил не думать о том, что может произойти завтра. В любом случае, они жили здесь и сейчас, чувствовали друг к другу притяжение и не хотели сопротивляться ему. Ынхёк четко ощущал, что Хичоль не оттолкнет его, а сам Ли  был уверен в том, что сделает все для того, чтобы принц не пожалел. Было сложно контролировать свои желания, но Хичоль  старался изо всех сил, когда избавлял принца от одежды. Ткань небрежно летела на пол, а сам Хёкдже  пытался согреть Хичоля  своими поцелуями.

Накрыв его губы собственными, Ынхёк  поцеловал Хичоля нежно и мягко, боясь показаться пылким или страстным. Он не знал, может ли его напор отпугнуть принца, но старался сдерживаться, чтобы, в первую очередь, быть  чувственным и ласковым, чтобы все ощущалось остро и ярко. Он услышал, как тяжело выдохнул Хичоль, и подтолкнул его к кровати, с улыбкой очертив кончиком пальца контур его губ и задержав свое прикосновение на крошечной родинке.

– Ты очень красивый, – произнес Ынхёк  хрипловато, прочистив горло. Он разделся сам, оставшись полностью обнаженным, и заметил, что на скулах Хичоля  появился очаровательный румянец. – Я буду твоим первым? – осторожно поинтересовался он, присев на корточки перед принцем и посмотрев на него внимательно, поглаживая острые коленки и едва сдерживая себя от поцелуя на каждой.

– Да, – кивнул Хичоль, стыдливо пряча взгляд. – А что насчет тебя?

– У меня уже был кое-какой опыт, – ответил Ынхёк  и прикусил губу, ладонями скользя выше, по мягким бедрам, даря нежные и ласковые прикосновения. Сегодня хотелось продлить этот момент, наполнить его чувственностью, чтобы Хичоль  стонал не от боли, а от приятных, терпких ощущений.

– Черт, – неловко рассмеялся принц, пряча лицо в ладонях. – Чувствую себя глупо, – он сглотнул и еще туже свел свои колени, заставив Ынхёка  нахмуриться. – Во-первых, я девственник, во-вторых, я ревную тебя к твоему «опыту», – протараторил он и готов был провалиться сквозь землю из-за стыда. В конце концов, было так глупо ревновать Ынхёка  сейчас к кому-то, кого он даже не видел в лицо. И навряд ли увидит. Ынхёк  покачал головой, мягко отняв хрупкие ладони от чужого лица.

– Тебе нечего стыдиться, – уверенно проговорил Ынхёк, оставив на внутренней стороне ладони Хичоля  мягкий поцелуй. – Доверься мне, хорошо?

Ынхёк  мягко уложил Хичоля на спину, не переставая смотреть в его глаза, ведь сейчас была важна каждая эмоция юноши, проскакивающая на его красивом лице. Ли видел, что принц был все еще смущен, поэтому он ласково накрыл ладонью обнаженную ягодицу Хичоля, на секунду почувствовав немой восторг из-за того, насколько мягкой и бархатной была его кожа. Голова кружилась из-за того, что все происходило так быстро и внезапно, но Ынхёк  не мог сказать, что считал это неправильным. Напротив, он сам сгорал в нетерпении, постепенно возбуждаясь из-за того, что Хичоль  начинал расслабляться. Под уверенными, знающими прикосновениями он словно преображался, становился более раскованным и смелым.

Ынхёк  почувствовал чужие губы на своей шее – Хичоль  поцеловал ровно туда, где билась жилка, и, черт побери, эта было то самое чувствительное местечко, прикосновение к которому сводило с ума. Ли глухо рыкнул, заставив Хичоля  вздрогнуть, и оставил на его глубоко вздымающейся груди пару влажных поцелуев, после уделив особое внимание бусинкам торчащих сосков. Такой вид чертовски возбуждал Хичоль, готового поддаться на провокацию собственного желания, но он все же призвал все свое самообладание, чтобы успокоиться на некоторое время и уделить все свое внимание Хичолю.

Когда Ынхёк  коснулся губами местечка под пупком принца, тот соблазнительно выгнулся и издал тихий, скулящий звук. Ли готов был поклясться, что в этот момент его душа на мгновение покинула его тело, потому что его прошибла горячая дрожь – звуки, которые издавал Хичоль, лишали связных мыслей. Он не мог насытиться тем, как ярко и остро реагировал принц на прикосновения его губ, рук и языка, и это буквально возносило куда-то ввысь.

Ынхёк  осторожно развел колени Хичоля в стороны, заметив, что тот снова накрывает лицо ладонями. Ли  совсем не нравился такой расклад, и он, пару раз (но легонько) укусив нежную кожу внутренней стороны бедра Хичоля, навис над ним и поцеловал пальцы, закрывающие чужое лицо.

– Тебе неприятны мои прикосновения? – спросил он, не переставая касаться кожи Хичоля. Он огладил его бока и поцеловал в плечо, желая расслабить его и стереть скопившееся напряжение. Потому что Ынхёк  чувствовал, что Хичоль  напряжен. Словно он боялся открыться и показать себя настоящего. И если это было на самом деле так, то Ли не собирался ни на чем настаивать.

– Нет-нет, – замотал головой принц и выдохнул полной грудью, после посмотрев на Ынхёка сквозь пальцы. – Мне очень приятно, – прикусил губу Хичоль, а Хёкдже готов был поклясться, что едва сдержал себя в тот момент. – Я просто… боже, Ынхёк, что ты делаешь со мной, – застонал Хичоль и притянул парня к себе, прижимая к себе тесно, обвивая руками его плечи и раздвигая под ним ноги.

– Возьми, – жарко шепнул он в чужое ухо, а после задохнулся в сиплом выдохе, когда Ынхёк горячими пальцами обхватил его член и начал двигать ладонью.

Казалось, что все предметы, окружавшие их, перестали иметь четкие очертания. Были только они – обнаженные и хотящие, отдающиеся друг другу и позволяющие страсти пропитать каждую клеточку организма . Ынхёк не мог понять, как он оказался в кровати принца, а Хичоль  старался не думать о том, что, возможно, совершает самую большую ошибку в своей жизни. Ему не хотелось зацикливаться на этом, ведь жадные поцелуи Ынхёка не давали сосредоточиться на подобном – и хорошо, иначе бы он не смог отдаться ощущениям полностью.

Хичоль  высоко простонал, когда влажные губы Ынхёка  сомкнулись вокруг горошинки его соска, и выгнулся навстречу нетерпеливости парня над ним, не скрывая собственных эмоций. Ему было хорошо, он плавился от этих поцелуев и думал о том, что не почувствует такого больше никогда. Возможно, такие мысли были слишком самонадеянны, но Хичоль  был так в этом уверен, что ничуть не сомневался в том, о чем думал.

Ынхёк  вжался собственным возбуждением в теплую кожу бедра Хичоля, вызвав у того дрожащий выдох. Почувствовав тактильно, как сильно был возбужден его любовник,  не смог сдержать блаженной улыбки, которая тут же утонула в чужих губах– Ынхёк  поцеловал его, и принц ответил пылко, напористо проталкивая язык в жар чужого рта. Смазки становилось все больше, и вскоре пальцы Ынхёка  двигались по члену Хичоля  мягко, скользя и даря удовольствие. Он слышал, как прерывисто стонал его принц, шептал что-то бессвязное в его губы и просил не останавливаться, полностью отдавшись во власть чувств, обрушившихся на него. Хичоль  обхватил пальцами плечи Ынхёка, больно вцепившись в них тогда, когда ему стало особенно хорошо, и скуляще выдохнул:

– Умоляю тебя…

Ынхёк  расфокусированным взглядом несколько секунд смотрел в чужие глаза. Его сердце бешено стучало под ребрами, а кончики пальцев немного подрагивали, когда он сжал бедра Хичоля, тем самым словно дав немое обещание не причинить боль. Хичоль  понял его без слов – коротко кивнул и облизал сухие губы, разводя бедра шире, являя Ынхёку  безупречную красоту. Ли  сглотнул, осмотрелся по сторонам и приметил баночку с маслом, стоящую на прикроватном столике принца. Хичоль, заметив его взгляд, забавно фыркнул (ведь он использовал это масло, чтобы избавиться от сухости рук), но не стал возражать, когда Ынхёк  взял прозрачный пузырек в руки.

Ынхёк  не стал спрашивать Хичоля о том, готов ли он. Парень лишь нежно поцеловал кожу острой коленки и, макнув пальцы в жидкость, осторожно поднес их к узкому отверстию, покружив вокруг чувствительной кожи. Хичоль от столь незатейливого прикосновения тихо проскулил, вжавшись затылком в поверхность кровати и посмотрев на Ынхёка  из-под ресниц. Его взгляд был пьяным, слегка плывущим, доказывающим, как ему было хорошо и что он ни за что не хотел бы, чтобы все это когда-нибудь закончилось. Словно прочитав его мысли, Ынхёк  аккуратно протолкнул указательный палец в жаркое нутро и чуть ли не задохнулся из-за обжигающей тесноты. Он прикрыл глаза, добавив еще немного масла, и не сводил с Хичоля  взгляд все то время, пока растягивал его, находил простату и бессовестно давил на нее кончиками пальцев, заставляя принца выгибаться и беспорядочно стонать. Ынхёк млел, когда слышал его стоны, и распалялся лишь сильнее, пытаясь игнорировать собственное возбуждение, словно сдавливающее все внутренности и не дающее нормально дышать.

Этой ночью он владел Хичолем с его разрешения.

Головка члена Ынхёка проникала медленно и аккуратно, потому что Хичоль был до головокружения и боли узким. Губы Ынхёка сжались в тонкую полоску, когда он оказался в принце наполовину и услышал тихий всхлип. Хичоль  изо всех сил старался не дергаться, боясь сделать что-то не так и навредить им обоим еще сильнее.

– Тише, Хичолии, шшш, – успокаивающе шепнул Ынхёк, сцеловывая редкие слезинки со щек парня. Ли знал, что ему больно, но также он знал о том, как хорошо ему будет после. – Ваше Величество, посмотрите на меня, – хрипло шепнул Ынхёк, почувствовав, что Хичоль  постепенно расслабляется, привыкая к нему. Хичоль  туманно посмотрел на Ынхёка, ощущая, что былое возбуждение, успевшее до этого покинуть его тело, постепенно возвращалось к нему. Ынхёк  одуряюще пульсировал в нем – принц медленно, но верно пропадал в этом чувстве, безостановочно кусая свои губы и пытаясь насадиться на парня глубже. Он сбито выдохнул ему в шею, когда Ынхёк  оказался в нем на всю длину, а после зашелся в чувственном стоне, ощутив первый толчок.

Ынхёк  толкался в Хичоля то мягко и словно бы робко, то переходил на размашистые, глубокие толчки, задевая горячей головкой чувствительную простату, срывая с чужих припухших губ приглушенные вскрики, навсегда отпечатывающиеся в памяти и въедающиеся в кожу. Они отдавались друг другу страстно, без остатка, утопая в удовольствии на протяжении всей ночи, а уснули только под утро в объятиях друг друга. Хичоль  успел оставить смазанный поцелуй на пухлых губах Ынхёка, когда тот позволил принцу прижаться к своему боку и закинуть ножку на свое бедро.

Сонное марево постепенно полностью окутало два обнаженных тела, тесно прижимающихся друг к другу; предрассветное солнце окрасило горизонт в темно-оранжевый цвет, предвещая начало нового дня. Замок, в котором жил принц, погрузился в чарующую тишину.                                                                                    >