Главы 6-7

6. Время Сета

Нелли осталась у Олега на ночь, как оставалась многие разы до этого. Они накрылись одним покрывалом, и там, будто в тайне ото всех, держались за руки. Глядели, как полоски света переползают потолок тёмной комнаты.

Через открытую форточку с улицы доносились чьи-то шаркающие шаги, шелест листьев и запах мокрой земли.

За два года, которые они были знакомы, ни один из них так и не нашёл в себе достаточно сил, чтобы толково объясниться.

Кто они друг другу?

Их знакомство ознаменовало заливающее с головой, тянущее в чёрные воды горе. Она вытянула его оттуда, остановила перед непоправимым, и с того дня, с их самого первого разговора, они намертво вросли в жизни друг друга.

Олег обнимал её, не смея делать большего, рассказывал ей выдуманные им истории, не смея говорить главных слов. Она слушала его, боясь спугнуть хрупкое спокойное счастье и его мечтательный настрой.

Они так и уснули, ладонь в ладони. А проснулись уже с утра от разбивающего сны на осколки визгливого дверного звонка.

Пытаясь вспомнить себя и прогнать вон умудрёного и печального Старца, которым он был во сне, Олег оторвал голову от подушки и зло посмотрел на дверь в коридор.

Звонок повторился.

Стряхнул с себя остатки сна, тяжело поднялся и сел на кровати. Нелли тоже проснулась и чесала пересохшие глаза, пока её короткие кудряшки рыжим облаком лежали на подушке.

— Ты кого-то звал? — спросила она.

— Нет, но догадываюсь, кто сам себя позвал, — буркнул Олег, набрасывая на плечи флисовую рубашку.

Прошаркал в коридор, посмотрел в дверной глазок и устало выдохнул. Ещё несколько секунд держался за рычажок свеженького замка, собираясь с мыслями, пока визг звонка раздражал уши.

Ещё один надрывный «дзынь», который, минуя уши, сразу ударил по мозгам, и Олегу пришлось приоткрыть дверь. Не снимая хлипкую цепочку, он бросил в щель едкое:

— Иди к чёрту.

— Я от него, — в проёме появилась длиннопалая жилистая рука. Она схватилась за край двери так, что теперь её закрыть можно было только размозжив нагрянувшему пальцы.

— И что ты дуешься? Я ж даже в этот раз в дверь позвонил!

— Ну спасибо! А теперь возвращайся, откуда вылез!

— О, — прозвучало удивлённое. Посетитель толкнул дверь, и цепочка лопнула, как перетянутая струна. Створка открылась нараспашку.

— Так мы перешли на «ты»?

На пороге стоял Сет. Он был взъерошен и помят, под его глазами уже лежали не тени, а простирались два глубоких оврага — будто со дня первой встречи с Олегом Сет так и не сомкнул глаз.

Сам Олег застыл перед ним в каком-то бессилии: этот жуткий тип напирал и преследовал, не боялся ни последствий, ни времени. Он был или совершенно чокнут, или правда хотел поделиться с Олегом чем-то важным. И одно хуже другого.

Ему не нужны ни деньги, ни вещи. Похоже, что ему нужно только его, Олега, внимание. Но не могут же россказни об энергиях и душах быть правдой? Не могут же они оказаться настолько важными, чтобы хотя бы попытаться стать правдой?

Зачем он пришёл?

— Я пришёл, чтобы ты меня выслушал, — ответил Сет на так и не заданный вслух вопрос. — То, что я рассказал позавчера — правда, и я могу доказать это. Тебе только нужно со мной кое-куда сходить.

— Нет.

Олег остервенело сопротивлялся и сам не мог понять, откуда в нём столько злобы, печали и тоски при взгляде на Сета. И эти чувства одновременно заставляли Олега и оттолкнуть незнакомца как можно дальше, и, напротив, пустить внутрь.

— Кто ты вообще...

— А я и не знала, что это твой друг!

Олег медленно обернулся. Нелли стояла на пороге его комнаты, в мятой футболке до колен и следом от подушки на щеке. Сет тоже застыл у двери, нахмурился, пытаясь вспомнить, где они могли столкнуться.

— Кто ты? — спросил Сет.

Нелли улыбнулась, и веснушки на её лице заплясали. Вопрос её совсем не обидел.

— Вчера, у парадной... Он сидел под дождём, когда я к тебе пришла, — Нелли говорила с Олегом, который посмурнел, чувствуя неладное. — Не знала, что это твой друг, — повторила она. — Позвала бы с собой!

— Это не друг, — сквозь зубы процедил Олег, пытаясь унять вторгнувшуюся в голову злость, которая не могла принадлежать ему. Этот Сет застрял у него поперёк горла. — Он выломал мне дверь!

К концу предложения Олег перешёл на крик, и Нелли даже застыла от того, как это неправильно — видеть такой шторм там, где каждый день расстилалась тишь или легонько подрагивали волны на ветру.

— Проваливай! — рыкнул Олег Сету и попытался вытеснить его обратно за дверь. Тот покорно отступил назад, но не дал вытолкнуть себя на лестницу, прирос к порогу, удерживая ладонь прямо на механизме новенького замка.

Нелли молча взяла Олега за плечо. Он резко обернулся, но, увидев её, смягчился.

— Невеста твоя? — вдруг подал голос виновник ситуации. Сет смотрел на Нелли, будто оценивая, его хитрые бесстыдные глаза ощупывали её тело. Нелли невольно сделала шаг назад, чтобы спрятаться за Олегом.

— Ты совсем глухой?

— Нет, — ответил Сет, делая великанский шаг обратно в квартиру.

Олег и Нелли невольно отступили назад уже вместе. Сет посмотрел на них своими жуткими глазами и заговорил:

— Но я от тебя не отвяну. Я буду ходить по пятам, караулить у подъезда, смотреть сквозь полки в магазинах и кидать камни в окна по ночам. И ты всё равно меня в итоге выслушаешь, рано или поздно. Так зачем же тянуть до «поздно», если можно убедиться в том, что я не простой сумасшедший прямо сейчас, а, Одноглазый?

Предельно серьёзный, как тогда ночью. Без обыкновенной развязности и наглости, выскочивших из материнского чрева вперёд него.

— Дай мне один день. Если я ошибся, то уйду, и ты никогда обо мне не услышишь — у меня есть дела поважнее, чем возиться с подёнками.

— Сам ты подёнок, — растерянно буркнул Олег. Сет хмыкнул.

Олег вздохнул, помассировал переносицу, поправил очки и поднял на парня взгляд:

— Ты меня достал. У тебя есть два часа.

— Четыре, — с нажимом возразил Сет.

— Три, — выдохнул Олег и тут же обернулся на старые часы, похрустывающие секундами на стене. — И они начались прямо сейчас.

— Уже на три часа больше, чем было только что, — кивнул Сет серьёзно. Кажется, он наконец был доволен.

Нелли показалась из-за плеча Олега, улыбаясь:

— Завтракать будете?

— Только быстро, — ухмыльнулся Сет и принялся расшнуровывать ботинки.

Древние фасады приземистых зданий застилало молочное марево. Стоял один из последних дышащих летом осенних дней, но из недоверия к капризной погоде Олег все равно шагал в тёплой рубашке, обливаясь семью потами. Он не привык ходить так быстро, и ему было сложновато поспевать за длинноногим Сетом, который смотрел только вперёд, вспарывая своей походкой мощёные тротуары и тесные дворы.

С самого выхода из дома они не обменялись и словом — говорить просто было не о чем. И всё же Олег ни на секунду не переставал ощущать то, как незаметно Сет ловил кончиками пальцев или уголками глаз каждое его движение, вздох и, может, даже мысль.

Сложно было объяснить себе, почему же он всё-таки согласился на это.

Тогда, в коридоре, Сет застал врасплох, а его бараний напор сбил с толку и так зыбкое с утра мироощущение Олега. К тому же при Нелли не хотелось ссориться, да и сны в последние пару дней приходили какие-то странные. Они не были похожи на миражи или несвязные фантазии, а скорее напоминали истории, давно забытые и пересказанные в ночи у яркого костра кем-то другим.

Эти сны тревожили его. Они были неправильные.

Олег пытался смыть с себя остатки ночного морока холодной водой, пока Нелли хлопотала над завтраком на кухне, а Сет послушно отсиживался в коридоре.

— И почему же я ничего не помню? — с вызовом спросил Олег, вдоволь насмотревшись на своё измученное лицо в зеркале ванной.

— Чего? — кажется, он застал Сета врасплох этим вопросом.

— Почему, если верить твоим словам, ты помнишь прошлые жизни и наши встречи, а я — только двадцать с хреном лет в этом теле?

— Хочешь знать? — голос появился прямо над ухом. Олег дёрнулся, увидев его в отражении испачканного зубной пастой зеркала: Сет проник в ванную беззвучно.

— А ответ прост, — сообщил желтоглазый с садистским удовольствием на лице, — ты всегда был дурак.

Он выразительно приподнял брови.

— И считал свои пылкие чувства тем, на чём держится Вселенная.

Олег невольно покосился в сторону кухни, где тихонько напевала себе что-то под нос Нелли. Сет поймал его ужимку и расплылся в издевательской улыбке.

— Это правда? — с сомнением спросил Олег. — Хочешь сказать, я отказался от вечности из-за влюблённости?

— Говорю же, всегда был дурак.

Завтракали быстро и молча: Олег давился горячим горьким кофе, Нелли то и дело пыталась завести разговор, а Сет поглядывал на неё волком, пережёвывая бутерброд.

— У меня сегодня будет первый самостоятельный эфир, — между прочим сказала Нелли уже в коридоре, обуваясь.

Олег оторвался от шнуровки кед и посмотрел на неё поверх съехавших на нос очков. Нелли улыбнулась, вернула их на переносицу и продолжила:

— В шесть. Если хочешь, я принесу тебе запись, вдруг не успеешь.

Олег встал.

— Давай я останусь и послушаю, не хочу пропускать.

У входной двери выразительно прокашлялся Сет.

— Ты уже обещал, так что иди. Не последний раз, ещё послушаешь.

Олег не хотел пропускать первый эфир Нелли, не хотел идти в неизвестность с Сетом, не хотел вообще выходить из дома и, может быть, даже просыпаться сегодня. Но всё складывалось не так, и в секундном капризе решив, что эти двое сговорились, он вышел из квартиры.

— Пришли, — бесцветно сообщил Сет, остановившись перед ярко-жёлтым фасадом, зажатым между двумя мрачными каменными зданиями. Остальная улица напоминала срез мрамора с серыми и розовыми прожилками кварца: бесцветные гиганты толпились над двухэтажным домиком, пытаясь выдавить его c тротуара. Прямо над соседней дверью висела выцветшая вывеска с надписью «школа».

Сет подошёл к двери Жёлтого дома, нажал на кнопку домофона, запрятанную в витиеватой резьбе. После нескольких секунд ожидания скрежещущий старческий голос спросил:

— Кто?

— Это Сет.

— И зачем припёрся?

Олегу подумалось, что не очень-то Сету тут и рады.

— Я нашёл Одноглазого.

Голос хмыкнул, но вслух сомневаться словам Сета на стал. Заиграла приглашающая мелодия домофона.

Внутри было темно. Длинный, заваленный снятыми с петель дверями, разобранными шкафами и поставленными на бока кроватями коридор освещался лишь солнцем, рвущимся из приоткрытых комнат. Из-за некоторых выглядывало по несколько пар любопытных глаз, в проёмах других без стеснения стояли, глядя на пришельцев, люди.

Это были и старики, и дети, и мужчины в костюмах, и блаженные в длинном тряпье, и бледные, как снег, светловолосые, голубоглазые, и темнокожие с угольками на лице и мелкой кудряшкой в волосе. Сет двинулся вперёд, и тогда Олег заметил, что они будто не видят его, зато самого Олега награждают долгими внимательными взглядами.

Это было неприятно даже с учётом того, что Олег давно привык к пристальному, но старательно скрываемому вниманию в автобусах, метро и очередях. Незнакомцы на улицах хотя бы делали вид, что стыдились, встречаясь с Олегом взглядами. Эти же или растеряли всякое стеснение, или смотрели с тем искренним интересом, с каким на Олега оборачивались дети: без снисходительной жалости, чисто из исследовательского желания познать за его счёт эстетику уродства.

В одном из дверных проёмов стояла женщина в брючном костюме, с осанкой греческой богини и чёрной косой на плече. Олег увидел на её лице печать скорби: поджатые губы и тёмные глаза, будто провалившиеся вглубь черепа, но незнакомка вдруг улыбнулась ему, и стала ослепительно красивой. Олег растерялся, кивнул ей в ответ. Она скрылась за дверью.

— Сотый примет вас через десять минут, — сообщила худая, как скелет, девушка, сидящая на ступенях деревянной лестницы. — Нужно подождать.

Сет ничего ей не ответил, только тряхнул головой, веля и этой девчонке, и её Сотому отвязаться. Будто не он припёрся сюда без приглашения и вдобавок притащил Олега.

Сет показательно развернулся на носочках и отправился назад по коридору, проводя пальцами по дверным полотнам. Он словно перелистывал их, как страницы, и отыскивал нужную наощупь. Наконец он задержался у одной из дверей на несколько секунд, а затем дёрнул её на себя, выливая в мрачный коридор волну ослепительного солнечного света.

Олег последовал за ним и остановился на пороге комнатушки с по-больничному зелёными стенами. В углу на скрипучем деревянном стуле спал, уронив голову на грудь, вихрастый юноша. Его жемчужные кудри упали на лицо, укрыли глаза от бьющего из окна солнца. Похоже ничто не способно было его разбудить, раз сон уже не прервало хихиканье двух подростков, милующихся на брошенном на пол матрасе.

— Узнаёшь? — с насмешкой уточнил у Олега Сет, кивая на спящего.

Олег покачал головой.

Конечно, не узнаёт. Он понятия не имеет, кто это такой, почему этот парень тут спит и как справляется по жизни со своей копной волос. А ещё — какого чёрта сам Олег здесь забыл.

То ли застеснявшись незнакомца, то ли получив от Сета многозначительный взгляд, подростки подобрали свои вещи с пола и решили поспешно ретироваться. У самого порога они на мгновение хором вцепились в Олега ясными синими глазами, чтобы потом пропасть за дверью.

Сет подошёл к юноше:

— Вставай.

Тот лишь сладко всхрапнул в ответ.

Сет положил руку ему на плечо и весьма неделикатно потряс его.

Кудрявый продолжал спать.

— А ну, — не выдержал Сет и замахнулся своим тяжёлым ботинком. Он ударил по стулу, и тот с треском рассыпался на черенки прямо под спящим. Юноша мешком картошки рухнул на пол, распахнув глаза перед самым приземлением.

Ему понадобилось несколько секунд, чтобы оглядеть гостей. Затем пострадавший сонно улыбнулся:

— А, это ты, Сет...

Он неловко поднялся из обломков стула, отряхнул колени.

— И кого ты привёл, что так хотел меня разбудить?

— Угадаешь? Или совсем уже проржавел? — грубо спросил Сет.

Юноша ещё раз улыбнулся и повернулся к Олегу всем телом, впервые по-настоящему открыв глаза. Ему хватило нескольких секунд, и в его взгляде промелькнуло что-то странное. Юноша потянулся в сторону Олега, и тот вздрогнул от неожиданности. Тогда незнакомец одёрнул руку, опустил голову и надрывно прошептал:

— Горюшко моё... Ты же клялся...

Олегу стало жалко незнакомца, захотелось провести ладонью по юной кудрявой голове. Вместо этого он столбом стоял перед ним, не понимая ровным счётом ничего.

— Я вас знаю?.. — растерянно спросил Олег.

Юноша поднял на Олега взгляд, который не мог принадлежать подростку — только глубокому старику, наблюдавшему, как рождаются и разрушаются целые миры.

— Вернулся, — сказал он. Юноша обратился к Сету, спросил у него тем же тихим, как шелест бумаги, голосом:

— Он не целый, это ведь только его часть?..

Не дождавшись ответа, юноша протёр лоб ладонью.

Сет сжал зубы и резко ударил того кулаком в живот. Юноша сложился пополам и рухнул на колени, из его горла вырвался сдавленный всхлип.

— Осир, — властно прорычал Сет, — ты никчёмный дурак и врун, который палец о палец не ударил, только болтал больше всех. Ты был таким всегда.

Сет осклабился и с расстановкой прорычал Осиру на самое ухо:

— Он. В полном. Порядке.

— Он ничего не помнит, — захрипел Осир, сидя на полу. — Я понимаю, что ты...

— Он в порядке! — оборвал его Сет. — И я тебе докажу, старый глупец, что тебе всегда было на него плевать.

Сет перенёс вес тела на одну ногу и уже замахнулся второй, чтобы пнуть Осира ещё раз, но Олег бросился вперёд. Он сам не ожидал от себя такой прыти, а потому замер между Сетом и Осиром, зажмурив глаза. Когда удара не последовало, он с усилием разлепил веки и увидел замершего в злобном недоумении Сета.

— Что ты делаешь? — прошипел он.

— Что ты делаешь?! — возмутился Олег. Он протянул Осиру руку и помог ему подняться. Тот растерянно ухватился за его ладонь.

— Не знаю, что между вам случилось, но... Не так же.

Сет смотрел на него со странной улыбкой несколько секунд, а потом и вовсе расхохотался. Олег не обратил внимания на это жестокое веселье, вымученно улыбнулся Осиру.

— Спасибо тебе, — негромко сказал тот. — Он всегда так, я ему поперёк горла.

— И ты просто позволяешь ему это?

— Обычно я не спрашиваю, — сообщил Сет, отсмеявшись. — А ты не верь ни одному его слову, болтать — единственное, чему он выучился за все свои века.

— Да, я живу давно, — прохрипел Осир и устремил на Олега взгляд усталых, печальных глаз. — Так долго, что в одном из своих кругов, в том, что боги из мифов ещё ходили по земле, я был тебе отцом.

Олег растерянно обернулся на Сета.

— В твоём первом рождении, — хмуро кивнул тот. — Но отцовской ласки ты от него не видел и дня.

— Ты постарался, — отметил Осир, склонив голову в сторону Сета. А затем обратился уже к Олегу. — Он был твоим дядей.

Олег переводил взгляд с Осира, который выглядел не больше чем лет на шестнадцать, на Сета, болтающегося в безвременье от восемнадцати до двадцати пяти. Сет был выше и крупнее Олега, а Осир лишь чуть-чуть не дотягивался макушкой до его бровей. Оба они выглядели как сбежавшие подростки: небрежно одетые и нечёсаные, с глазами, в которых одновременно плясали черти и степенно шагали древние старцы.

Кем они там ему приходились?

И почему Олег всё ещё выслушивает это?

— Сотый вас ждёт, — важно заявила девочка-скелет, высунувшись из-за двери.

— Идём, — сказал Сет, тут же потеряв интерес к Осиру. Он остановился на пороге, ожидая Олега.

Олег коротко кивнул Осиру и тоже хотел пойти, но тот ухватил его за рукав. Пришлось обернуться.

— Рад тебя увидеть, сокол. Я потерял твою мать и брата сотни лет назад, рад, что смог встретить снова хоть часть тебя...

— Осир, — перебил его Сет. — Хватит уже.

Олегу показалось, что теперь Сет не злился и даже сочувствовал Осиру. Но, видимо, между ними годами разверзалась пропасть такой величины, что сопереживание не могло стать их мостиком через бездну.

Перед тем, как дверь залитой солнцем зелёной комнаты закрылась, Олег услышал тихое:

— Берегите себя.

Они снова почти наощупь шагали по коридору Жёлтого дома, народ которого уже поумерили свой интерес к Олегу. Он успел поймать пару быстрых взглядов из-под ресниц или длинных чёлок, но их обладатели тут же прятались за обшарпанными дверями и узкими поворотами. Или Сет расчищал им дорогу, метая молнии своими сияющими во мраке жёлтыми глазами, или стены здесь оказались тоньше листа бумаги, и слушателями сцены с Осиром невольно стали абсолютно все.

Девочка-скелет ждала их у продряхлевшей деревянной лестницы, которая трещала, похоже, от малейших движений воздуха — или даже от нервного предвкушения того, как кто-либо поставит ногу на первую ступень.

Девочка махнула рукой вверх, как бы приглашая Сета и Олега к подъёму. Сама она осталась сторожить спокойствие древних ступеней внизу.

Сет преодолел лестницу несколькими большими скачками и уже скрылся в распахнутом зеве второго этажа, пока Олег почти волочил себя вверх по перилам, опасаясь споткнуться.

Наверху было темно, затхлый воздух давил на грудь. Когда Сет толкнул вперёд неизвестно как нашаренную дверь, лучи тёплого света рассекли мрак. Из него проступила пыльная мансардная комнатушка, заставленная книжными полками. Они образовывали два ряда, между которыми мог протиснуться человек. К концу коридорчик расширялся, и там под сводами двух закруглённых окон сидела на раскиданных на полу подушках древняя старуха.

Олегу подумалось, что про неё было бы правильнее сказать «восседала», да и звать даже про себя эту достопочтенную матрону с элегантно сложенными на коленях руками и расправленными складками длинных одежд старухой было просто невозможно.

Она подняла глаза на две выступившие из темноты фигуры и молча указала на подушки. Её коленку мазнула головой отделившаяся от темноты большая чёрная кошка.

Сет протиснулся мимо книжных полок и плюхнулся на пол, а Олег на мгновение замер в нерешительности, потрясенный какой-то странной, но будто фальшивой торжественностью момента. Тогда желтоглазый обернулся к нему, дёрнул бровями и подвинул к себе ещё одну подушку, слева от себя. Похлопал по ней, призывая и Олега последовать его примеру.

Вопреки ожиданиям, кланяться матроне в ноги не пришлось. Но она всё равно выдержала пару минут паузы в полной тишине. Сначала внимательно смотрела на Олега, потом опустила взгляд в книгу, лежащую на коленях. Исписанные вручную страницы ластились к её полупрозрачным рукам. Шелест мог бы быть единственным звуком, нарушающим почтительную тишину в комнате, если бы не грохот сердца.

Олег озадаченно приложил палец к запястью: с чего бы? Ему в голову лезли самые разные мысли: от сравнений обитателей этого дома с Ходоками на Изнанку до подозрений в розыгрыше, но он точно не волновался. К тому же из отведённых Сету трёх часов осталось минут сорок, а потому этот глупый маскарад должен был совсем скоро закончиться.

Нащупав свой пульс, Олег неожиданно понял, что сердцебиение, которое он услышал, не попадает в такт. Парень украдкой глянул на Сета, застывшего рядом с ним. Всем телом он подался вперёд, пытаясь выхватить хоть единое словечко со страниц открытой книги.

— Ну что скажешь, Сотый? — хрипло спросил Сет.

Матрона, которую Сет назвал Сотым, недовольно поджала губы, перевернула страницу. Прищурилась, провела узловатым пальцем по одной из строчек и тут же, продолжая движение, протянула Олегу руку раскрытой ладонью вверх.

Олег в растерянности пожал сухую ладонь.

Сотый одёрнула руку, брезгливо протёрла её о рукав своих странных одеяний и грубо бросила:

— Давай свою печать, болван.

— Печать? — переспросил Олег.

Сотый снисходительно вздохнула и обратилась к тексту книги:

— Тут сказано, что в качестве подтверждения личности Столпа тот, кого этот молодой человек, — Сотый указала тем же пальцем на Сета, а затем вернула его на страницу, — называет Одноглазым, использует маленькую печатку с определённым рисунком.

Сотый снова протянула к Олегу ладонь.

— Я жду.

— Слушай, — вклинился Сет. — Я его не за этим сюда привёл.

Сотый захлопнула книгу и поставила её корешком на свои колени.

— И зачем же ты привёл постороннего, который даже не может доказать, что он — тот самый?

— Это точно он. Печать за триста лет он мог и потерять. Проверь как-то по-другому.

Сотый смерила Сета холодным взглядом и выдавила:

— Хорошо.

Она снова раскрыла книгу, тусклая лампа подсветила поднявшиеся в воздух золотые пылинки.

— Как Хароерис смог вернуть себе око? — спросила Сотый, пробежавшись взглядом по первым страницам.

— Хароерис? — переспросил Олег. Он такого имени не знал.

— Сотый, заканчивай, когда это было...

— Ты всё ещё помнишь, на сколько частей порубил своего братца перед тем, как сбросить его в Нил, отчего бы ему забыть такую важную вещь?

— Да потому что... — начал Сет, но в глазах Олега вдруг что-то мелькнуло, он резко вспомнил и выкрикнул:

— Хатхор!

Сет застыл в своём возмущённом движении, хитро сверкнул глазами. Олег не знал, что он себе тут же придумал, ведь просто вспомнил яркую картинку из детской энциклопедии про Древний Египет. На ней над мускулистым загорелым мужчиной в золоте склонилась красавица с вплетёнными в строгое карэ бриллиантами. Она поила его из глиняного кувшина, чтобы вернуть потерянное око.

— Молоко газелей. Но это по одной из версий...

Сет тут же нахмурился, а одна из бровей Сотый подскочила вверх.

— По второй ему помог Тот.

— И какая же из них правдивая? — с ядом спросила Сотый.

— Я не знаю.

Сотый смерила Олега критичным взглядом и, будто в чём-то его заподозрив, принялась усиленно листать книгу.

Что у неё там, «Сто занимательных фактов для самых маленьких»?

— Вот. Как звали князя, терем которого тот, за кого ты себя выдаёшь, предал огню?

Откуда ж Олегу было знать? Будто мало сараев успело погореть во времена, когда их складывали из дерева?

Да и разве он себя за кого-то выдавал?

Олег тоскливо взглянул на Сета, будто ему нужна помощь. Иначе их команда не сможет забрать балл в вопросе про какие-то горящие терема. Это же какой-то квиз или что-то в этом роде?

Постойте.

Терема?!

Олег резко вскочил с подушки, и усевшаяся в его ногах чёрная кошка мгновенно растворилась в тенях.

Уже вторую ночь подряд его терзали сны о том, как убелённый сединами дедушка и два отрока пытались пробраться в терем к князю. И между собой они даже говорили о поджоге.

Вот только имени князя так и не прозвучало.

Сотый смерила Олега строгим взглядом, не дождавшись от него ответа.

— Что узнал Вотан, испив из источника мудрости?

Взгляд Сета похолодел. Он вскинул руку, будто удерживая Олега от ответа.

Он и Сотый долго смотрели друг на друга, беззвучно споря о чём-то, что не предназначалось для ушей Олега. Наконец Сотый разрезала тишину:

— Это не он.

— Осир признал его, — прорычал Сет.

— Осирис, — Сотый с нажимом подчеркнула более уважительную форму имени того кучерявого юноши, — живёт уже так долго, что давно выжил из ума. А ты и рад за ним, следом.

— Ну а вы, Сотый, — Сет почти скрежетал зубами, но удержал почтительный тон. — Немногим же моложе, правда? Так что же, ваших обширных знаний не хватит, чтобы каким-то ещё способом убедиться, что это тот самый?

Сотый нахмурилась, почесала щёку кончиком пальца. После таких лестных слов ей совсем не хотелось отказывать.

— И зачем же на самом деле ты пришёл ко мне, Сет?

— Напыщенная тупая кляча! — Сет со всей дури пнул оставленную кем-то железную банку. Она отлетела на несколько метров и загремела о каменный тротуар. — Только время потратил!

Сет резко рухнул на корточки, схватившись за голову. Олег с тревогой смотрел, как тот немного покачивается из стороны в сторону, словно пытаясь убаюкать себя. На лбу Сета пульсировала жилка.

Олег держался от него на расстоянии нескольких метров, лишь неловко улыбаясь прохожим. Время Сета уже вышло, и Олег мог бы просто уйти домой, но что-то его останавливало.

— А почему её так странно зовут?

— Кого? — спросил Сет, смягчившись.

— Эту «клячу».

Сет отнял руки от головы, но так и остался сидеть на корточках.

— Да она старшая из наших сейчас, ей как сотый год стукнул, так и считать перестали. Сама сказала так её и звать, а кто более древнее имя помнил, помер и пока не вернулся.

Сет усмехнулся.

— Сама — голову в песок, а за остальными записывает.

В чердачном полумраке Олег так до конца и не разглядел Сотый, но по коже её рук, манере говорить и глубоким морщинам, исчертившим лицо, и вправду читался весьма почтенный возраст. Рядом с ней дедушка Олега, Харитон, мог бы оказаться молоденьким мальчишкой.

— А как её в этой жизни раньше звали?

Сет с недоумением обернулся на Олега. Тот стоял позади него, опираясь спиной о стену жёлтого дома.

— Ну, до того, как ей стукнула сотня, — пояснил Олег.

— Это неважно, — бросил Сет, поднимаясь на ноги.

Он засунул руки в карманы и размашисто зашагал прочь. Олег вздохнул и пошёл следом.

За последние два года город изменился, и перемещаться по нему стало тяжелее. Раз в несколько дней будто вырастали сами собой из огромной грибницы новые карантинные заборы с жёлтыми лентами или баррикады из машин ХэльМеда. Теперь мало где можно было пройти напрямую, даже если цель располагалась в соседнем квартале. Неизменно приходилось следовать цепочкой пучеглазых дворов, сумрачных переулков и стиснутых стенами скверов, чтобы обойти «спящие дома».

Минут десять спустя, стоя на перекрёстке, Сет с удивлением обнаружил, что Олег всё ещё идёт за ним. Он остановился неподалёку, будто бы они вовсе незнакомы, но достаточно близко, чтобы заговорить. Заменив секундную растерянность на лице дурной ухмылкой, Сет шагнул к нему.

— Моё время уже вышло.

Олег пожал плечами.

— Просто по пути.

Пока светофор медленно вёл отсчёт мучительно долгих секунд, Сет смотрел под ноги, ковыряясь носком ботинка в щели между блоками брусчатки.

— Ты же что-то вспомнил, — наконец сказал Сет. Он не смотрел на Олега, и тот впервые смог разглядеть то, что рядом с ним стоит не хтоническое существо вне времени и приличий, а вполне себе обычный подросток. — Когда Сотый спрашивала про князя.

Вспомнил ли?

Или заскучавшее подсознательное подружилось с хандрящим воображением, эти двое вступили в преступный сговор и вместе вторую ночь отнимали у Олега спокойный сон?

Он не успел определиться и вообще придумать, что ответить Сету, как улицу разрубил надвое оглушающий выстрел. Люди, которые ждали сигнала светофора, бросились врассыпную быстрее, чем грохот успел отразиться от домов несколькими гулкими эхо. Лысый мужчина выскочил на дорогу и чуть не угодил под колёса, а юная мамочка схватила сына на руки и рванула к ресторанчику чуть выше по улице. Его дверь уже дёргали, расталкивая друг друга локтями, несколько человек.

Олег почувствовал в своей ладони холодную и сухую руку Сета. Он не понял, кто кого схватил, но оба, не сговариваясь, бросились в ближайшую арку. Из одного двора в другой их пропустила сердобольная старушка, которая придержала дверь внутренних ворот, а потом сама засеменила к парадной с железной дверью.

Через ещё один забор они перемахнули хором, то ли окрылённые страхом, то ли небольшой высотой ограды, и приземлились в чудно́й палисадник, населённый вырезанными из покрышек лебедями. Пытаясь отдышаться, оба рухнули на застенчиво прикрывшуюся первыми листьями желтоватую траву.

Вдалеке завыла сирена.

Из блестящих чёрных «Бобиков» на той стороне улицы выгрузились волки в серой форме.

7. Волчий след

Виолетта выдохнула, поправила прядки, выбившиеся из косы, украдкой глянула на своё отражение в стеклянной вставке двери. Обнаружила там лишь растерянную девчонку, а потому закрыла глаза на пару мгновений. Когда открыла, они уже были полны ледяной твёрдости.

Она ни за что не покажет никому, как её разрывают на лоскуты собственные сомнения.

Это неверно, это жестоко, это неизбежно.

Если это не сделает она, то кто?

Смерти нужно было остановить.

Виолетта толкнула тяжёлую дверь лаборатории вперёд.

В холодном свете ламп среди металлических столов, заставленных микроскопами, горелками, термостатами, дистилляторами и центрифугами, можно было разглядеть несколько склонённых над работой макушек. Тех, кому они принадлежали, не могло отвлечь от исследований даже появление Виолетты Валентиновны — начальницы и нынешней главы всего холдинга.

По их убеждениям, они держали в руках многие судьбы. Чтобы исполнить великую миссию и спасти людей, лучшие инфекционисты города были готовы не смыкать глаз неделями.

Про себя Виолетта беззлобно отметила, что таких молодых идеалистов одурачить проще всего. Любить людей — благородно и примерно, но, чтобы добиться в науке высот, по-настоящему нужно любить только её, и больше ничего.

Именно поэтому возглавлял лабораторию человек, который состоял с наукой в закрытом браке уже несколько десятилетий.

Виолетте было неприятно вести дела с Антоном Сологубом, его уставшими рыбьими глазами, согнутой к груди шеей и крючковатыми длинными пальцами. Он отвращал не только внешностью, но и безразличием, с которым распоряжался чашками петри, карьерами своих подчинённых и человеческими жизнями.

Он и нужен был для этой работы.

Виолетта зашла в кабинет, отделённый от остальной лаборатории толстой стеклянной перегородкой, и закрыла дверь. Сологуб не отвлёкся от экрана компьютера, но тряхнул головой, мол, выкладывай, зачем явилась.

Она элегантно опустилась на стул напротив него, ладонью подвинула монитор в сторону, и их глаза встретились.

— Как обстоят дела?

— Работаем, — сухо ответил Сологуб.

— Насколько штамм агрессивен сейчас?

Учёный повернулся к монитору, пару раз щёлкнул мышкой и зачитал:

— Около тридцати процентов заражаемости, из них примерно сорок летальны: зависит от возраста и общего здоровья. Из остатка треть просыпается с серьёзными нарушениями психики. На данный момент вероятность обойтись без последствий, не принимая препарат нашей молодёжи, — Сологуб кивнул в сторону общей лаборатории, — уменьшается с каждым выбросом.

Виолетта нахмурилась, постучала длинными ногтями по столешнице, что-то обдумывая.

— Этого недостаточно.

Сологуб взглянул на неё из-под кустистых бровей:

— Я лично работаю над этим. Скажите, сколько нужно, столько и сделаю.

Виолетта встала, подошла к окну. Лаборатория находилась на втором этаже готического здания, выложенного из чёрного камня, в самом сердце города. До башен ХэльМеда отсюда можно было дойти за несколько минут, если бы не карантинные зоны и расставленные на каждом перекрёстке патрули волков.

Псы Келлера перекрывали проспекты и скверы и делали всё, чтобы не давать протестным кучкам слиться в многоголосое живое чудище. Если разъярённая толпа пойдёт по улице, жертв не избежать, а палаты больниц и так переполнены.

Ей пришлось заставить себя не думать об этом.

— Вы и дальше будете отвлекать меня от работы? — бесцеремонно уточнил Сологуб. Он уже возвращал монитор на своё законное место.

Виолетта повернулась к нему без единой эмоции на прекрасном мраморном лице.

— Мне нужно сорок. Выброс сегодня ночью, подготовьте всё, что нужно.

В глазах Сологуба заплясало что-то зловещее.

— Сорок? Моим маленьким подчинённым придётся хорошенько постараться...

Всё-таки она презирала его. Его можно было назвать одним из самых умных подёнок, которых она встречала за все свои жизни, но меньше их всех Сологуб был достоин называться человеком. В нём не было того единственного, что стоило ценить в людях, — да и в Столпах тоже. Того, ради чего она сама оказалась в этом клубке из сожалений, страхов и надежд.

Виолетта не ответила ему, уверенным шагом вышла за дверь и тут же поймала на себе взгляд одной из лаборанток. Молодая женщина немногим старше Виолетты, с большими глубоко посаженными глазами, глядящими на неё поверх респиратора, скромно наклонила голову, приветствуя начальницу холдинга. Та в ответ сдержанно кивнула и быстрыми шагами покинула кабинет.

Лаборантка поднялась из-за стола, сняла респиратор и, кинув в карман халата телефон, последовала за ней.

Каждый раз у Виолетты тряслись руки, а спину покрывала холодная испарина. В голове невпопад громыхали колокола. Каждый раз становилось только хуже.

В своём кабинете в здании лаборатории она бывала нечасто, но всякий раз ей хотелось вылить на себя ведро ледяной воды, чтобы смыть липкие взгляды Сологуба и остудить разум.

Ведра воды тут не оказалось, а вот среди бумаг в нижнем ящике стола давно притаилась бутылка. Виолетта резко открыла её и, задержав дыхание, чтобы не вдохнуть резкий запах воска, сделала несколько больших глотков.

Горло обожгло, но лучше не стало. Пока градус не одолел её, нужно было сделать один звонок.

— Тор, это я.

Ей ответили, односложно и грубо. Он никогда не любил, если его дёргали во время обеда.

— Чего?! Ну уж не просто поболтать с тобой! — возмутилась Виолетта. — Калипсо будет к двадцати двум, нужно твоё содействие.

Пока собеседник что-то отвечал ей, Виолетта отняла смартфон от уха и с подозрением повернулась к двери кабинета, будто что-то услышав. Она быстро подошла к ней и резко распахнула настежь.

В светлом коридоре не было ни души. Несколько секунд Виолетта стояла на пороге, внимательно оглядывая чёрный диванчик, примостившийся у окна, но затем всё же вернулась в кабинет.

Заговорила уже тише, чувствуя, как тяжелеет голова.

— Что ты говорил?... Да, действуем как в прошлый раз — мой человек зайдёт, как только начнётся блэкаут. И, будь добр, перепроверь потом камеры.

Под окном кабинета собралась толпа с дюжину человек. Они ничего не скандировали, не устраивали беспорядков — просто стояли напротив металлической таблички, на которой было написано, что за дверью — главная лаборатория ХэльМеда. Мужчина в потёртой куртке и с неожиданно ясными для его неряшливого вида глазами посмотрел прямо на Виолетту.

Она отступила вглубь кабинета, опустилась на стул.

— Будь аккуратен, Тор. Я чувствую волчье дыхание за спиной.

Герман Альбертович Келлер отвлёкся от работы лишь на минуту: он заметил, что у пышной монстеры по имени Алоиза, которая росла в углу его кабинета на полу, начал желтеть один из листов. Келлер отложил бумаги, надел очки и подошёл к растению.

Он приподнял лист и взглянул на него поближе, провёл подушечкой пальца по центральной жилке. Затем прикоснулся к почве в горшке, взял щепотку грунта и задумчиво растёр его. Поднялся, обстоятельно проверил температуру на термостате и лампу над растением.

Пересушил?

Из ящика стола он достал широкие ножницы с короткими лезвиями и с нежной внимательностью подрезал больной лист у самого основания.

Дверь открылась, в комнату вошла женщина в чёрном пыльнике.

Сохраняя прежнюю невозмутимость, Келлер поднялся на ноги и донёс лист до урны. Достал из кармана платок, вытер им руку, которой касался почвы. Затем пригладил волосы, оправил полы пиджака и наконец повернулся к вошедшей.

Пелагея, женщина с большими глубоко посаженными глазами, молча подошла к столу и включила на своём телефоне запись.

Келлер опустился в кресло и сцепил руки в замок. Он дослушал голос Виолетты Валентиновны, коротко кивнул Пелагее, и та вышла.

Он медленно выдохнул, глядя на стоящую в углу Алоизу.

Каждый раз, когда Келлер оказывался прав, его настигало новое разочарование.

Цветные пятна дворов перестали скакать перед глазами: Олег откинулся на спинку сиденья. Вместе с Сетом они прыгнули в первый попавшийся автобус, лишь бы тот увёз их подальше от гудящих улиц, на которых сцепились протестующие и волки.

За последние два года только дураку не стало бы кристально ясно, что лучшее, что можно сделать в такой ситуации — оказаться как можно дальше от очередной стычки. Волкам было приказано не разбираться на месте, грести всех, кто попадётся. В случае чего — стрелять. До этих «чего» доходило редко, а из всех, кого знал Олег, похоже, искреннее удовольствие от ночёвки в «обезьяннике» получал только Сет.

На протесты собирались считающие, что ХэльМед недостаточно много усилий прикладывает к борьбе с пугающей и вездесущей сонной болезнью. Люди боялись ложиться спать, ведь могли уже и не проснуться никогда или очнуться через месяц — разбитыми, безработными, изолированными и больными. У страха глаза велики, а недостаток сна толкал людей на резкие, иногда жестокие поступки, погромы и провокации. Всё, чтобы ещё раз заставить всех увидеть хворь, которая расползлась по городу жёлтыми рубцами карантинных лент, опухолями баррикад и открытыми ранами переполненных больниц.

Олег иногда думал, что лидирующий уже несколько десятков лет в холдинговой гонке ХэльМед мог бы оказаться полезнее на войне, в которой способен победить только он. И что Олегу самому нужно было бы хоть раз стать частью толпы недовольных, громким и кровожадным чудовищем двигающейся по городу.

Года три назад, когда в его голове фоном бились тихие, но жуткие мысли о поиске случайной кончины, он бы и пошёл. А теперь было страшно. Теперь ему казалось, что в его жизни есть то, ради чего стоит заботиться о себе. Что Харитон сам не купит себе сливочных конфет, что Марина так и не решит, какая иллюстрация лучше, что Коля с Леной сами не выберут фильм, который будут смотреть после ужина...

И что Нелли не позвонит ему, не улыбнётся тёплыми словами, не засмеётся, и смех её не напомнит ему воздушные колокольчики, к которым ласково прикасается ветер.

— Я так однажды умер, — завил Сет, одной рукой держась за ярко-жёлтый поручень, а второй пытаясь унять резь в рёбрах от быстрого бега.

Олег не понял тогда, пошутил ли Сет, или он был серьёзен.

Конечно, сначала они сели не в тот автобус и уехали куда-то на юг города, к обшитым цветным металлом заводам. Пришлось сменить ещё парочку маршрутов и убивать часы, читая гороскопы на электронных табло для пассажиров.

На остановке, от которой до дома Олега оставалось меньше сотни шагов, они вышли, когда небо начинало сереть, а окна домов принялись распахивать вспышками ламп свои жёлтые, прямо как у Сета, глаза.

Парни молча дошли до парадной, и тут Олег затормозил: Сет собирается как ни в чём ни бывало снова завалиться к нему домой?

Им так и не удалось толком поговорить после сегодняшней увлекательной экскурсии в дурдом, наполненный людьми с именами богов из легенд и викторинами по мифологии. Даже если на секунду предположить, что всё это правда, она пока больше напоминала мешанину из фактов и фраз, а не стройную картинку, в которую вообще возможно поверить.

В попытке защитить своё личное пространство от очередного набега этого наглого парня Олег свернул к скамейкам, утопленным в листве узкого палисадника. Он подошёл к одной из них, провёл ладонью по сиденью, стряхнул несколько шуршащих листьев и примостился на самый краешек выкрашенной в белый деревянной рейки.

— Курить будешь? — спросил Олег.

Вообще он не курил, лишь изредка стрелял у кого-нибудь сигарету. Иногда, чтобы хоть что-то побудило его долго и медленно дышать, иногда — чтобы переварить бурлящие в голове мысли, а временами просто для того, чтобы с ног до головы провонять этим странным дымно-травянистым смрадом.

— Бросил, — ответил Сет.

Олег нахмурился: а кто тогда продымил ему всю квартиру?

— Вчера, — добавил Сет со странной ухмылкой. Он остановился напротив Олега и присаживаться не спешил, только скрестил руки на груди и переминался с одной ноги на другую, будто ему неудобно стоять.

— Я буду, — сказал Олег и требовательно протянул вперёд руку ладонью вверх.

Сет тут же с готовностью и не сходящей с лица ухмылкой пожал его ладонь, как это сделал сам Олег при знакомстве с Сотой пару часов назад. Олег выдернул руку и бросил на Сета серьёзный взгляд. Тот коротко хохотнул и всё же достал из кармана куртки пачку и зажигалку, передал их и сам уселся на другой край скамьи.

Провозившись с колесом на зажигалке, Олег наконец смог подпалить торчащую изо рта сигарету. На первом же вдохе он закашлялся, но попытался продавить горечь внутрь — на уголке глаза выступила слеза. Краснея от стыда (после такой-то дерзкой просьбы покурить!), Олег взглянул на Сета. Тот равнодушно смотрел на пытающуюся припарковаться старенькую машину.

Олег заметил ещё в их самую первую встречу, но теперь убедился, что ему не показалось: Сет всегда держался со стороны зрячего глаза. Чтобы посмотреть или что-то сказать ему, никогда не приходилось поворачиваться всем корпусом или самому менять положение в пространстве: Сет специально держался так, чтобы говорить с ним и смотреть на него было удобно.

Так не делал никто из родных Олега. Лена то и дело путала сторону, словно не видя, какой глаз изуродован, а Нелли вообще не обращала на это никакого внимания. Остальные просто старательно делали вид, что уродства не существует.

— Тебе хоть восемнадцать-то есть? — спросил Олег хрипловатым голосом, выпустив дым через ноздри.

— А какая разница? — равнодушно парировал Сет.

— С твоим братом я уже познакомился, должны же у вас быть родители?

— Спроси лучше что-нибудь важное.

Олег понимал, какое «важное» Сет имел в виду. И у него была тысяча вопросов, но растущих скорее из праздного любопытства, чем из искреннего желания разобраться в хитросплетениях мифов того странного дома.

— Что значит «часть»? Этот парень, Осирис... Меня так назвал, объяснил этим то, что я ни черта не помню.

— Чушь он сказал.

— И всё же?

Сет шумно вздохнул.

— Ну... Иногда так получается, что душу Столпа раскалывает на части, которые рождаются в разных телах.

Олегу понятнее не стало.

— А когда так получается?

— Не знаю, — нахмурился Сет.

— Эти «части» — уже обычные люди?

Сет неопределённо покачал головой:

— И да, и нет. Если окажутся рядом, могут что-то и вспомнить. Могут вспомнить всё, и получается одна личность в двух телах. Жуткая хрень, но у нас парочка таких есть. У нас их обычно зовут «половинами».

Олег коротко кивнул, стряхнул пепел на асфальт и растёр его подошвой.

— А у вас — это где?

— В Жёлтом доме.

— Хорошенькое название...

Сет не обратил внимания, продолжил:

— Все здешние Столпы туда сползаются. В других городах тоже такое есть, никто не хочет теряться, да и некоторым... становится тяжело жить среди подёнок.

— А это, значит, название для обычных людей?

Сет кивнул.

— Все они когда-то были Столпами. Но потом некоторые из них стали забывать, разбиваться на половины, пока не превратились в обычных людей.

— И, строго говоря, каждый, кто не помнит себя до времён египетских фараонов — лишь осколок какой-то большой и древней души?

— Или осколок осколка, — кивнул, так и не взглянув на Олега. — Или и того больше. Они уже ничего не вспомнят никогда.

— Понятно.

Пока Олег докуривал сигарету, оба молчали. Несчастный парковщик наконец закончил свой труд и хлопнул дверью машины. Неловко глянул в сторону Сета и Олега, ставших свидетелями его позора, и поспешил в угловую парадную.

— Ты же вспомнил, да? — наконец заговорил Сет. — Когда Сотый тебя допрашивала, ты точно вспомнил про князя.

Олег не мог решить, рассказывать ли Сету про сны. С одной стороны, в этом не было ничего такого — мало ли что может присниться, а с другой — Сет же потом от него точно не отлипнет.

Желтоглазый внимательно наблюдал за внутренними метаниями Олега, которые чуть ли не бегущей строкой светились на его лице. Хмыкнул чему-то своему и отвернулся.

В нагрудном кармане Олега завибрировал телефон. Он быстро выудил его оттуда и совсем другим голосом, не тем холодным и серьёзным тоном, каким только что задавал вопросы Сету, ответил. Две короткие фразы: «привет» и «буду тебя ждать», и вот уже сияющий изнутри Олег вскочил со скамейки и собрался смыться подальше от своего спутника.

— Так ты помнишь или нет? — без особой надежды переспросил Сет, глядя, как Олег отряхивает одежду от остатков невидимого пепла.

— У тебя было три часа, — напомнил Олег. — Они кончились, я сходил с тобой, куда ты хотел. А теперь у меня дела.

— Рыженькая твоя? — ощетинился Сет.

— Ревнуешь? — с ухмылкой протянул Олег. Не осталось у него сил ссориться с Сетом.

— Последняя просьба.

Олег, не снимая кривой улыбки с лица, кивнул головой этому поганцу, мол, говори. Всё равно же получит, что хочет, так или иначе.

— Дай свой телефон.

Олег медленно протянул Сету старенький телефон, у которого уже стёрлась краска на кнопках: вместо букв и цифр горели синие огоньки подсветки. По поводу него точно не стоило переживать, что Сет сорвётся и будет таков. Если украдёт этот раритет — сам виноват, Олег пару месяцев назад с ног сбился искать для него зарядку.

Сет быстро набрал что-то и протянул Олегу телефон экраном вверх. На нём был напечатан номер.

— Это мой, — пояснил Сет. — Если что-то вспомнишь, звони.

Олег сохранил последовательность цифр в телефонную книгу, но никак её не подписал. Небрежно махнул Сету рукой и зашагал к парадной. Возле двери принялся искать по карманам ключи, а когда обернулся, заметил, что желтоглазый всё ещё стоит у скамейки.

— А если не вспомню? — спросил Олег.

— Вспомнишь. А я подожду. Я искал тебя три сотни лет. Я умею ждать.