Глава 34

Все наблюдали за мной. Розарио тяжело вздохнул, когда моя рука коснулась папки. Адам мысленно сжал кулак, будто готовясь к концу всего. К финалу. Я ощущала в его глазах страх. Но не за себя, а за нас. Адам сжал кулак под столом. Глаза Нико вспыхнули, готовясь к тому, что я открою её. Но нет. Я не настолько эгоистична, чтобы поступить так. В голове вспыхнул образ:Сантьяго. Его голос. Его смех. Его беспечные шутки и вечная, почти братская защита. Я вспомнила, как он без раздумья явился на арену. Как вчера на маскараде он заявил, что мой приход стал не только для Адама, но и для нашей маленькой «братской» семьи. Возможно, это не было ради меня, а только из-за Адама. Но тем не менее, я знала, что Сантьяго любил меня как сестру. Он может умереть... если я узнаю. В глазах навернулись слёзы, и я медленно убрала руку от папки.

— Я... выбираю Сантьяго, — сказала я, глядя в глаза Томиславу. — Сожги эту папку. Сделай что хочешь. Только верни мне брата. Целым и невредимым. — пауза. Нико облегчённо выдохнул, Адам и Розарио устремили взгляд на меня. Майкл улыбнулся. Я ощущала в их взгляде гордость и облегчение. Даже Балканы смотрели на меня с восхищением.

— Значит, ты предпочитаешь остаться в неведении? — холодно спросил Пётр.

— Я предпочитаю остаться человеком. Правда мне не дороже жизни человека.

Томислав откинулся назад и медленно, почти с уважением, кивнул.

— Смело. Глупо, но смело. Теперь я понимаю, чем ты смогла зацепить его. Ты определённо достойна уважения. Мы сдержим слово, — сказал он, поправляя пиджак. — Сантьяго вернётся. Цел, но немного изувечен. Благодарим за встречу.

— Если мой брат сильно пострадает, я начну с твоей сестры Анастасии, Томислав.

Парень лишь усмехнулся. Пётр был главой, а Томислав, получается, был его сыном. Он определённо имел власть и уважение сильнее, чем отец. Весь сегодняшний разговор он вёл себя сдержанно и потрясающе сдерживал эмоции. Все встали со своих мест, и я машинально притронулась к карману, в котором находился нож Розарио, но мужчины молча направились к выходу. И всё. Я думала, что будет стрельба, но их удар был хуже выстрела. Они надломали нас. Моё доверие к Адаму. Всё. Их не интересовала кровь. Они хотели сломать Адама через меня, используя его любовь. И у них это вышло. Я ощутила к Адаму какой-то холод, хоть и знала, что он — тьма. Что он скрывает от меня что-то. Но я не думала, что правда настолько ужасна, что даже враги использовали её против него. Я осталась окутана в неведении. Мне хотелось плакать, но я держалась. Конечно, я узнаю правду. И, вероятнее всего, такую, какой описал Томислав. Не до конца правдивую.

— Спасибо, — тихо произнёс Адам. Другие молчали.

— Это не ради вас, — ответила я. — Это ради него. — Я чувствовала, как Адам шагнул ближе. Его пальцы почти коснулись моей спины, но он не посмел. Он знал, что между нами в эту секунду — стена. Невидимая. Хрупкая.

— Любовь моя, прошу, дай мне время. Дай мне время, когда я отомщу им. Я скажу тебе всё. Прошу, дай мне время. Без тебя я сойду с ума, и всё полетит к чёрту! Именно этого они добиваются. — Адам говорил, как человек, который знает, что вот-вот потеряет то, ради чего дышит. Я подняла на него взгляд, и он впервые отвёл его. Он не мог его выдержать.— Когда правда всё же найдёт тебя... ты ведь будешь рядом?

— Когда правда найдёт меня — я могу быть уже не той, кого ты захочешь вернуть, Адам. — Я смотрела на него. Сердце внутри меня ныло, разрывалось. Я чувствовала глубокую печаль. Я любила его. Любила. Я приняла его с его тьмой и не могу винить его в этом. Я сама это решила. Он предупреждал меня. И не только он. Розарио. Розарио твердил мне, что Адам не звал меня в свою тьму. Я сама туда полезла. Теперь я обязана мириться с этим.

— Даже если ты посмотришь на меня, как на чудовище. Даже если ты больше не захочешь быть рядом — я всегда буду любить тебя, Малена. И не отпущу. Я пойду за тобой даже на край света, если потребуется. — Его взгляд... Его серые глаза были наполнены сожалением...

— Малена, могу я поговорить с тобой наедине? — Розарио смотрел на меня с некой печалью. Почему? Почему? Я ведь не знаю тебя, Розарио. Кто мы друг другу? Я молча кивнула, и мы отошли в сторону. Адам не возражал, лишь молча смотрел нам вслед.

— Ещё утром ты хотел мне сам рассказать всё, а сейчас боялся правды.

— Я бы рассказал тебе, утаив детали, как сказал Томислав, — он выдохнул.

— Я сама во всём виновата.

— Я предупреждал тебя, Малена.

— Знаю, — прошептала я. — Мне кажется, что если я узнаю всё сейчас — я просто... не выдержу. Я хочу знать, но не готова терять его.

— Это нормально, — он говорил очень спокойно, почти шёпотом. — Ты ведь любишь его. Я тоже устал от молчания. Всё должно было быть не так. — Он тяжело вздохнул. — Но обещаю: всё, что тебе нужно будет узнать — ты узнаешь.

— Я хочу знать всё. Не только то, что нужно. — Розарио кивнул. Мы подошли к остальным.

⸻

Мы сидели в дальнем помещении «Жемчужины», где всегда проводили время. Сантьяго должны были привезти сюда с минуты на минуту. Нико нервно щёлкал зажигалкой, а Розарио, стоя у окна, курил, не отрывая взгляда от улицы.

— Он опаздывает, — хмуро бросил Майкл. — Может, что-то случилось?

— Если бы что-то случилось, мы бы уже знали, — тихо сказал Адам, не поднимая взгляда от стакана с виски. Я чувствовала напряжение в воздухе. Все волновались за Сантьяго, и даже Розарио, несмотря на их вражду. Вдруг раздался звук открывающейся двери, и шаги эхом прокатились по полу. Мы повернулись одновременно.

— Ну что, соскучились? — Сантьяго вошёл, как всегда с ухмылкой, будто возвращался не с плена врагов, а с отпуска. — Надеюсь, вы не хоронили меня мысленно?

— Мы уже придумали надпись для венков, — сухо бросил Розарио. — «Покойся с миром, ублюдок».

— Розарио, дорогой, — Сантьяго развёл руками. — Я тоже скучал. Особенно по твоему неизменному обаянию. — Розарио ухмыльнулся, почти тепло. На лице Сантьяго было множество гематом и ссадин, вся его одежда была в грязи и крови. От белоснежной рубашки не осталось и следа. Она была алой. Я смотрела на Адама, который не отрывал взгляда от брата. Он был в гневе, видя его таким. Сантьяго же, несмотря на привычную усмешку, был другим. Боль, что с ним сделали, была не только на теле. Его спина стала прямее, взгляд — холоднее, почти безжизненный. За его шутками пряталась усталость и что-то, что не хотелось вспоминать. Его пытали. И сломать пытались не только тело...

— Клянусь, я заставлю пожалеть этих ублюдков! — процедил Адам сквозь зубы и резко шагнул вперёд.Он обнял Сантьяго. Сильно, порывисто, с болью. Так, как обнимают мёртвого, который всё же вернулся.Сантьяго не сразу ответил, будто не ожидал или не был готов к этой близости. Но спустя секунду сдался и прижал брата к себе.

— Я тоже рад тебя видеть, брат. — Затем они отстранились, и Нико с Майклом обняли Сантьяго так же, как и Адам. Розарио стоял в стороне, и Сантьяго взглянул на него.

— Не обнимаешь? — усмехнулся он. Розарио опешил и удивился. Все были удивлены. Даже Майкл и Нико молча переглянулись. Он долго не отвечал. Потом тяжело вздохнул, бросил сигарету на пол и подошёл ближе. Он не решался на объятие, поэтому первым это сделал Сантьяго. Адам стоял с каменным лицом. Розарио будто не мог прийти в себя, но всё же обнял врага, который когда-то был его другом, братом... Вдруг Сани наконец взглянул на меня. Я всё это время не решалась заговорить с ним, зная, что всё произошло из-за меня. Я опустила глаза, не в силах выдержать его взгляд. В горле стоял ком. Мне хотелось что-то сказать — хоть что-то — но слова не находились.

— Ты выбрала меня, — тихо сказал Сантьяго. — Ты могла узнать правду. О себе. О том, зачем всё это началось. Но ты выбрала меня.

— Да, — я кивнула. — И я не жалею. Я бы ещё раз выбрала тебя, если бы потребовалось. — Адам медленно перевёл взгляд с брата на меня.

— Я не знаю, что ты потеряла, Малена. Но я знаю, что ты отдала слишком много. Ради меня. Ради нас. И я буду тем, кто расскажет тебе ту правду, которую ты заслужила.

— Сантьяго, нет! — выкрикнул Адам.

— Замолчи, Адам! — он кинул на него гневный взгляд. — Не лезь! — Сантьяго снова посмотрел на меня. — Но я хочу, чтобы ты пообещала мне, что не покинешь семью. Не оставишь моего брата. И своего. Ты готова, Малена Моретти, принять правду и остаться рядом с нами, несмотря на всю горькую правду? — Я медленно вдохнула, чтобы не дрогнуть. Молчание в комнате давило. Я готова.

— Да... — выдохнула я. Сантьяго тепло и с болью улыбнулся...- Я обещаю.