Глава 2

— То есть ты хочешь сказать, что Мистер Росси собрался выдать тебя за сына Джузеппе Моретти? — громко произнесла Виктория, ошеломлённая моим рассказом. — Ты, должно быть, шутишь?

— Ох, если бы, — ответила я, ковыряя вилкой свой чизкейк. Виктория задумалась и подперла своё лицо ладонью. Как обычно,  после уроков она зашла ко мне в комнату: мы любили по вечерам делиться новостями за чашкой горячего какао или чая. Точнее, Виктория делилась, а я лишь слушала, ведь за пределы своего дома я выходила в сопровождении здоровых мужчин, которые следили за каждым моим шагом.

— Может, тебе сбежать?

— Они меня найдут, — закатила глаза я.

Я понимала, что Виктория лишь пытается помочь и поддержать меня, но её наивность порой раздражала. Бежать от мафии — это значит не жить, а выживать.

— Да и вспомни, как мы попытались сбежать в клуб на моё восемнадцатилетие.

Моя подруга хихикнула. На мой восемнадцатый день рождения мы с Ви решили сбежать в ночной клуб, а Джейк, телохранитель папы, поймал нас у выхода из дома. Мы с горем пополам уговорили его разрешить нам провести хотя бы час в клубе, на что он дал согласие и в итоге привёз нас в «конный клуб». Наши лица нужно было видеть... Джейк же, довольный своей проделанной шуткой, сказал нам, что мы не уточнили, в какой именно клуб мы хотим. Но я была благодарна ему, с тех пор началась моя любовь к лошадям и верховой езде.

— А всё не так уж и плохо, — надкусывая зелёное яблоко, Виктория повернула ко мне экран своего айпада. — Адам Моретти, бизнесмен, владеющий страховыми компаниями и акциями, бла-бла-бла, эту чушь собачью мы не будем читать. Тут должно быть написано, что нужно застраховать своё тело, если иметь дело с Адамом.

Я улыбнулась. Конечно, существовали прикрытия и бизнесы для отмывания денег, чтобы не привлекать лишнего внимания и федералов... Обычные люди думали, что все нью-йоркские миллиардеры — бизнесмены и акционеры, но большинство из них были членами разных мафиозных семей: La famiglia Siciliana, Famiglia dei Serpenti, La famiglia del Silenzio и несколько других кланов, которые не имеют особой власти и не переходят дорогу трём основным.

— Ему двадцать восемь-семь лет, и вот его фотография, — Виктория подвинула айпад ближе ко мне, и я взяла его в руки, начав листать фотографии.

Адам Моретти был идеально красивым мужчиной с хищной, почти волчьей притягательностью. У него были чётко очерченные черты лица: резкие скулы и прямой нос. Его кожа была тёплого оливкового оттенка, загорелая, словно он вырос под сицилийским солнцем. У него были тёмные, немного взъерошенные волосы, которые спадали на лоб и придавали его виду дерзость. Губы полные, но напряжённые — он явно не любил улыбаться просто так. Если вообще улыбался. Взгляд — пронзительный, тёмный и властный, а тёмно-серый цвет глаз лишь делал его взгляд более хищным.

— Он красавчик, не будем это отрицать.

— Было бы глупо оспорить этот факт, но за оболочкой этой красоты скрывается монстр. Будем надеяться, что я ему не понравлюсь.

— Малена, я бы хотела тебя утешить, но боюсь, что это невозможно. Даже надень ты на себя самое отвратительное платье из помойки — любой мужчина сойдёт с ума, увидев тебя.-Я улыбнулась и ткнула свою подругу локтем.— Будь сильной и ничего не бойся. Что бы ни случилось, я всегда буду рядом и постараюсь помочь тебе.

— Спасибо, Ви.

Обсудив ещё пару вещей за чашкой чая, мы обнялись, и Виктория пошла спать к себе в комнату. Я была слишком уставшая и совершенно не хотела думать о светском приёме и Адаме. Единственное, что я хотела — это принять холодный душ и запрыгнуть к себе в постель.

Прошло два дня с тех пор, как я узнала о своём скором замужестве. Приём должен был состояться уже сегодня вечером, из-за чего меня бросало в жар, и я нервно расхаживала туда-сюда по дому. Ви, к сожалению, не было, так как на сегодняшний день у неё был итоговый экзамен по философии. Также мой отец не забыл сегодня с утра зайти ко мне в комнату и предупредить, чтобы я привела себя в порядок к шести вечера. В ответ я лишь закатила глаза. Внизу раздавался шум и гам персонала, которые суетились и готовились к приёму. Вся обстановка давила на меня, и мне хотелось сбежать подальше. Если я понравлюсь Адаму, то это будет значить, что я проведу с ним всю оставшуюся жизнь. Меня передёрнуло от этой мысли, и я ударила себя по щеке.

— Расслабься, Малена. Никакой ублюдок не напугает тебя и не заставит сделать то, чего ты не хочешь, — я выдохнула и побежала вниз по лестнице, пока не столкнулась лицом к лицу с Марией.

Эта женщина раздражала меня тем, что всегда подкрадывалась очень тихо. Мы с Викторией знали, что отец отправляет её следить и подслушивать за нами.

— Мисс Росси, меня попросили передать эту посылку вам, — произнесла Мария и протянула мне красную бархатную коробку и привязанную к ней записку.

Я удивлённо уставилась на светловолосую женщину, но забрала с её рук коробку. Я ничего не заказывала. Женское любопытство было вычерчено на её лице, и она с интересом смотрела на коробку в моих руках, пытаясь разобраться, что написано в маленькой открытке.

— Ты можешь идти, Мария, — хитро произнесла я, на что получила от Марии ужасно злой взгляд, который она скрывала за своей наигранной улыбкой.

— Да, мисс.

Когда Мария, наконец, убралась из моего вида, я пошла в гостиную и села на диван возле камина. Я открыла коробку и охнула. Внутри находилось идеальное изумрудное ожерелье. Изящное украшение было выполнено из чередующихся каплевидных зелёных камней, обрамлённых сверкающими белыми камнями. Я дотронулась пальцами до камней и медленно провела по ним, затем потянулась к записке, открыв её.

«Надень это сегодня вечером. Я хочу, чтобы весь зал знал, чья ты, прежде чем я к тебе подойду».А. Моретти

Я уставилась на записку и смотрела на неё в течение пары секунд. Во мне вскипел спектр эмоций, но сильнее всего была злость. Как он смеет? Ещё даже не являясь мне мужем и женихом, он имеет наглость заявлять, что я принадлежу ему, будто я — вещь, и моя жизнь — жалкое ничтожество. Ну уж нет. Быть Доном — ещё не значит иметь власть надо мной. Я не буду ему покорна ни сегодня, ни завтра, ни через года. Никогда.

Я нервно провела руками по волосам, завязывая хвост. Время приближалось к шести, и я отправилась обратно в комнату, предварительно сказав Марии и Эмили, чтобы рабочий персонал не беспокоил меня без надобности. Моё платье уже было готово и висело у шкафа, как и туфли с аксессуарами. Обычно перед приёмами женщины приглашали в свои дома специалистов в сфере красоты и моды, но я не видела в этом надобности, потому что справлялась со всем сама. Я любила баловаться макияжем, поэтому уже давно могла сделать любой образ не хуже специалиста. Весь акцент и внимание я сделала на свои глаза, подведя их подводкой для глаз и добавив немного блесток — это был мой любимый макияж. Несмотря на то что я ненавидела Адама и этот вечер, я не могла позволить себе выглядеть неподобающе. Я хочу заставить окружающих думать, что никакие изменения в моей жизни не смогут сломать и изменить меня, и что я сама сделала этот выбор. Я сильная женщина. Я была мастером скрывать свои истинные эмоции — это давало мне ощущение тотального контроля над ситуацией.

Волосы я решила просто распустить и слегка подкрутить концы. Закончив с волосами, я быстро надела чёрные туфли и тёмно-красное длинное платье с вырезом на спине. Моя спина была обнажённой. Рукава платья были из кружева и спущенными, что демонстрировало мою длинную шею. Шею, на которой Адам не будет лицезреть свой драгоценный подарок. Я самодовольно ухмыльнулась своей затее и вышла из комнаты. Внизу уже раздавались оживлённые разговоры и смех гостей в сопровождении классической музыки. От волнения я начала слегка дрожать, и меня начало подташнивать. Дышать становилось всё труднее.

— Вот ты где! — из-за угла показалась Виктория, которая сногсшибательно выглядела: на ней было чёрное миди-платье, а её волосы были убраны в замысловатую причёску. На ней было минимум макияжа. Я была уверена, что этим вечером она точно сведёт с ума дюжину мужчин.

На самом деле «чужакам» не разрешалось посещать светские мероприятия, так как они не относились к семьям напрямую, а для женщин это было ещё и опасно. Кодекс не разрешал высокопоставленным мафиози жениться на «простолюдинках», даже если они итальянки. Поэтому в основном мужчины использовали наивных девушек для своих потех и сразу же бросали их. А то и убивали. Отец Виктории был охранником и приближённым моего отца, поэтому она иногда приходила на приёмы, хоть остальные женщины и бросали на неё надменные взгляды, считая, что они выше и лучше неё. Их семья не входила в мафию, но они были людьми моего отца, у которого был высокий авторитет.

— Твой отец ищет тебя, все уже собрались, — я кивнула, и Виктория, взяв меня под руку, потащила меня вниз по лестнице. Когда мы уже приблизились к главному залу, я застыла на месте.

— Я так волнуюсь, Виктория. Я так надеюсь, что не понравлюсь ему.

— Малена, всё будет хорошо. Я рядом, — девушка обняла меня и, кивнув, отошла в сторону. Я должна была войти одна.

Глубоко вдохнув, я уверенной походкой вышла к гостям, привлекая к себе внимание присутствующих. На секунду все притихли, оценивая меня с ног до головы. Кто-то начал шептаться и произносить наши с Адамом имена. В некоторых взглядах я улавливала жадные и завистливые взгляды как женщин, так и мужчин, которые имели надежду выдать своих дочерей за новоиспечённого Дона. Они считали меня недостойной. У отца, хоть и было уважение, но за его спиной его всё же называли отпрыском и бастардом, который пытается прыгнуть выше своей головы. А я была его дочерью.

Отец стоял в центре зала и вёл с кем-то оживлённую беседу. Заметив меня, он протянул мне руку и вывел ближе к себе. Я чувствовала в его взгляде гордость — он был рад, что я не стала устраивать спектакль. Если бы он узнал, что я напрямую отказалась выполнять просьбу Дона надеть ожерелье, то убил бы меня. Я сглотнула и всё ещё надеялась, что этот акт неповиновения оттолкнёт от меня Адама, и он рассмотрит другую кандидатку на роль своей жены. Но было ли это эгоистично по отношению к другой, ни в чём не повинной девушке?

— Это моя дочь, Малена, — произнёс отец, представляя меня гостям. Мужчина, беседовавший с моим отцом, взял мою руку и поцеловал её. Он был высоким, худощавым мужчиной с сединой.

— Мисс, вы прекрасно выглядите. Я — Альберто Ричии, — я слышала о нём, но никогда не виделась с ним напрямую, так как он никогда не посещал приёмы. Он был консильери Дона нашей Семьи. Альберто был весьма приятным пожилым человеком, но его статус консильери давал мне понять, что он жестокий человек, чьи руки запятнаны в крови по самые локти.

— Очень приятно, — произнесла я и оглядела обстановку. Женщины были одеты в прекрасные платья от кутюр и сногсшибательно выглядели. Мужчины были в дорогих костюмах и делали вид, что не занимаются грязными делами. Я знала почти всех женщин, которые находились на мероприятии, и их мужей или названных женихов. Такие приемы были частыми в наших кругах, а с некоторыми мы играли с детства. Даже с некоторыми мужчинами, которые были уже полноценными членами мафии, я пару раз пересекалась в детстве, и мы проводили время вместе. Но мы уже не дети, и все это позади. Сейчас все они были опасными хищниками.В конце зала стояли София и Майкл Манчини. Я знала Софию с детства, а Майкл был племянником Альберто, сыном его сестры, и обладал репутацией не лучше Адама. Девушка вела беседу с пожилой женщиной, а Майкл слегка поглаживал ее по спине пальцами. Она выглядела счастливой, несмотря на то, что у нее была такая же судьба, как и у всех присутствующих в зале, и его движения не смущали ее. Даже наоборот — она выглядела расслабленной. Ее свадьба была шесть месяцев назад, и я до сих пор помню, что никогда не видела невесту столь грустной на свадьбе, как София. Я также присутствовала на показе красных простыней. Меня передернуло от одной мысли об этой традиции, и я сразу же отогнала эти мысли прочь. До сегодняшнего момента я еще не задумывалась о том, что мне придется делить ложе с Адамом. Я смутилась и покраснела, поэтому вернула свое внимание к девушке, чтобы прийти в себя. Была ли это маска Софии или со временем она все же сумела полюбить своего мужа? Такого, как Майкл. В глубине души я тоже желала полюбить Адама со временем, если наша свадьба состоится. Я находилась в своих раздумьях, пока мое внимание не привлек человек в конце зала, наблюдающий за мной.

.