Глава 20

Антон

А тетя Юля оказывается действительно адекватным человеком. Я звоню ей прямо по дороге в больницу, кратко объясняю ситуацию, и она сразу же твердо заявляет, что заберет Ваню к себе и уже выезжает по указанному адресу.

Дальше меня ждет неприятный, но, к счастью, короткий разговор, с Ваниной мамой. Она в первую очередь интересуется, все ли в порядке с ее мужем, и я невольно морщусь и отодвигаюсь подальше от Вани, который сидит от меня по правую руку в тесной машине. Не стоит ему слышать эту хуйню. Когда я говорю, что Ваня пока побудет у ее сестры, она спокойно соглашается и говорит, что, возможно, так будет лучше для всех. Ну и чудесно, мать года. Спасибо хоть за это.

Заканчиваю звонок и вздыхаю с облегчением, потому что все явно могло пройти хуже. Кидаю косой взгляд на Ваню, но тот повернулся боком и смотрит в окно. Слева Костя зеркалит его позу, а я уже жалею, что уступил Жене место спереди.

Мы в тяжелом молчании наконец добираемся до больницы. В приемной я сразу набираю Борю, которого предупредил о визите еще до приезда такси. Мысленно посылаю лучи благодарности Полине и ее умению дружить с абсолютно всеми вокруг, потому что именно Боря спас меня после моего побега из дома. Тогда он только начинал свою карьеру, но не побоялся и прибежал по первому звонку Поли на помощь. Очень хочется надеятся, что он тогда это сделал по доброте душевной и без расчета, что он с ней сойдется.

В любом случае, после моего восстановления мы с ним иногда пересекались на днях рождения Полины и номер его у меня до сих пор сохранился. Я, конечно, очень обрадовался, когда он не послал меня нахуй сегодня и сказал тащить пацана прям в больничку, потому что он как раз был на смене. Удача прям на моей стороне сегодня. Почти.

Боря спускается к нам и с широкой улыбкой пожимает мне руку. Он кидает быстрый взгляд на Ваню и подмигивает мне:

– А он в лучшем состоянии, чем был ты.

Я морщусь и игнорирую удивленные взгляды школьников.

– У него поддержка получше.

Боря смотрит на мрачного Репова и понимающе хмыкает.

– Ладно, погнали в мой кабинет.

Мы послушно следуем за ним на пятый этаж. Боря проводит нас по длинному коридору и останавливается у одной из многочисленных дверей.

– Опекун? – тихо спрашивает он меня.

– Его тетя уже едет, – говорю я, также понижая громкость голоса.

Боря коротко кивает и открывает дверь.

– Тогда пусть заходит только пацан. Я его осмотрю и свожу на рентген, а вы пока можете отдохнуть на стульчиках дальше по коридору. Когда его тетя приедет, пусть заходит.

Ваня неловко переглядывается с Костей, затем смотрит на меня. Я насколько возможно ободряюще улыбаюсь ему и киваю, и он, опустив голову, заходит в кабинет вслед за Борей.

Я устало вздыхаю и провожу рукой по лицу. Пиздец.

– Эй, – слышу тихий голос, а на мое плечо ложится теплая рука. – Пойдем.

Открываю глаза, встречая теплый и мягкий взгляд карих глаз. Блять, если бы я только мог упасть в его объятия сейчас и хотя бы немного восстановиться. Но несмотря на пустой коридор, Репов все еще тут. Так что я просто разворачиваюсь и топаю к пластиковым стульям неподалеку.

С еще одним тяжелым вздохом сажусь, рядом опускается Костя, все еще завернутый в куртку Жени, и дальше плюхается на свое место сам Женя. Мы молчим, и Репов начинает нервно дергать левой ногой. Честно, хочется прикрикнуть на него, чтобы прекратил, но мне банально жалко парня: и так столько стресса за день.

– Тебя точно не задели? – уточняю я тихо, когда мимо быстро проходит медсестра.

– Нет, все норм...

– Костя? – слышу я женский голос и поднимаю голову вверх. Медсестра почему-то вернулась и теперь с удивлением таращится на Репова. – Ты что здесь делаешь? Что-то случилось?

Женя тут же подрывается с места и заверяет:

– Нет-нет, с ним все хорошо.

– Евгений Александрович? А что...

– Мы здесь, потому что другой ученик пострадал.

Ее глаза еще больше расширяются, и она снова с ужасом смотрит на Костю.

– Это не я, мам, – раздупляется Репов и тоже вскакивает со стула. А, теперь картина немного проясняется. – Я ни с кем не дрался. Ну, технически.

– Что значит «технически»?! – еще больше ужасается бедная женщина.

– Это Ваня, мам, – говорит Костя, и голос его дрожит.

– Я ничего не понимаю, – она качает головой, но подходит и обнимает парня за плечи. – Опять тот старшеклассник обзывал его? Милый, мы же говорили уже, что не стоит все решать кулаками.

Костя вздыхает и объясняет, как мы тут очутились. К моему дикому удивлению, он даже упоминает поцелуй, но женщина ничего не говорит, лишь кидает на нас с Женей опасливый взгляд, но быстро возвращает внимание на сына и слушает его, как ни в чем не бывало.

– Вот сволочи, – заключает она, когда рассказ подходит к концу, все еще нежно приобнимая Репова за плечи. – Ты точно в порядке?

– Да, мааам, – заверяет он, закатывая глаза, но тут же тихо добавляет: – Просто за Ваню переживаю.

– А у какого он врача? – спрашивает она, оглядываясь на нас с Женей.

– У Бориса Анатольевича Карасикова, – отвечаю я.

– Ох, тогда точно все хорошо будет, сынуль, – улыбается она пацаненку. – Это очень хороший врач, мигом твоего парня на ноги поставит.

Мы с Женей переглядываемся. Я рад, что хоть у кого-то родители адекватные, вот правда. Таких не хватает. Хотя вон у Жени вроде тоже понимающие. И за него я тоже рад. Просто... есть во мне чуть-чуть зависти наверное. Я бы хотел так. Очень хотел бы, чтобы мама так же спокойно говорила со мной об отношениях или чтобы отец принял меня.

– Милый, ты немного дрожишь, пойдем я тебе заварю чай в комнате отдыха?

– Нет, а вдруг...

– Мы тебя сразу позовем, когда он выйдет, – заверяет Женя.

Когда мать с сыном заворачивают за угол, мы с Женей снова садимся на стулья, только теперь уже плечом к плечу, и ждем. Я тупо пялюсь в стену, через ткань пиджака ощущая исходящее от Жени тепло. В голове звенящая тишина.

– Значит, они теперь прям вместе, – говорит Женя задумчиво. – Как пара.

– Похоже на то, – отвечаю тихо.

Молчание опять растягивается между нами, но оно какое-то неловкое и натянутое, так что я не выдерживаю и раздраженно дергаю плечом, немного толкая Женю. Он прочищает горло и неуверенно, еле слышно начинает тараторить:

– Я просто... не знаю. Помнишь, я говорил, что не буду требовать отношений, если ты не готов? И что мы просто будем делать то, что ощущается правильным в данный момент? И это все еще правда, просто... ну знаешь, может, ты теперь готов. Или хочешь... И если это так, то я не против. Но никакого давления. Мне и так хорошо, честное слово. Но если вдруг, то я за...Но если нет, то...

– Жень, – прерываю его, потому что его так занесло, что, мне кажется, он бы никогда не закончил. – Да.

– Да? – Я чувствую, как он резко поворачивает голову и впивается в меня взглядом, поэтому я тоже разворачиваюсь. – Что да?

– Бля, не заставляй меня это произносить, я тебя умоляю, – морщусь я, но он все еще смотрит на меня с какой-то дикой надеждой, и я закатываю глаза и бурчу: – Дело никогда не было в моем желании, идиот. Просто я боялся. Но естественно я хочу быть с тобой.

Женя расплывается в широкой улыбке, такой яркой, что полутемный коридор больницы становится в миллион раз светлее и уютнее. Я чувствую, как уголки моего рта дергаются в ответ, и, оглянувшись вокруг и убедившись, что никого рядом нет, я быстро накрываю руку Жени, лежавшую на его коленях, своей ладонью. Он шумно втягивает воздух, его глаза расширяются в удивлении, и я с удовольствием замечаю легкий румянец на щеках. Милота.

Где-то вдалеке хлопает дверь, и я убираю руку, перед этим немного сжав чужие пальцы.

По коридору эхом раздается цоканье каблуков, и я поворачиваюсь на звук. К нам быстрым шагом направляется женщина лет сорока, но выглядит она... скажем так, даже при моем абсолютном безразличии к дамам я могу сказать, что это бомба. Ее темные волосы красиво струятся плавными прядями по плечам, макияж не вызывающий и яркий, а наоборот, выглядит очень уместно и натурально. На ней темное пальто нараспашку, под которым виднеется деловая белая блузка и черная юбка-карандаш. Женщина останавливается прямо возле нас и вопросительно выгибает тонкую бровь. Теперь вблизи я еще лучше могу разглядеть ее лицо: она явно нервничает.

– Антон Владимирович? – спрашивает она, переводя взгляд с меня на Женю и обратно.

Я снова встаю на ноги и пожимаю протянутую наманикюренную руку. Епта, у нее и руки такие мягкие. Невольно вспоминаю родительские собрания и ее сестру, такую блеклую и безжизненную на фоне вечно недовольного мужа.

– Вы, должно быть, тетя Вани? Он сейчас у врача, вроде все в порядке, но его еще осматривают. Сказали, что вы можете сразу войти. Кабинет 504.

Она кивает, без лишних слов разворачивается и идет к племяннику.

И опять мы остаемся с Женей вдвоем. Я плюхаюсь на свое место и устало запрокидываю голову назад, прислонившись затылком к прохладной стене. Горячие пальцы Жени находят мою ладонь, и напряжение немного уходит.

– Как ты себя чувствуешь?

– Злюсь, – честно отвечаю я, прикрыв глаза. – Я так зол на его родителей. И на этот блядский мир в целом. Почему все не могу просто отъебаться от людей и кого они любят?

– Не знаю, – говорит Женя еле слышно.

И что-то в его голосе меня настораживает. Я открываю веки и всматриваюсь в точеный профиль. Женя все еще держит меня за руку, но смотрит себе под ноги, и я вдруг понимаю, что для него этот день тоже был не самым простым.

– А ты? Ты как?

Он тихо выдыхает и качает головой.

– Мне очень грустно, – Женя замолкает, как будто размышляя о чем-то, и неуверенно продолжает: – И еще чувствую себя виноватым.

– Почему? – удивляюсь я.

– Ну знаешь, у меня-то родители вообще без проблем все приняли. Им лишь важно, чтобы я был счастлив. И так всегда было. Я купался в любви и поддержке, но... я же ничего не сделал для этого, понимаешь? Я ничем не заслужил такого. И я точно не заслуживаю этого больше, чем Ваня или ты.

Я выгибаю руку, переплетая наши пальцы вместе, и нежно прохожусь большим пальцем по чужим костяшкам. Как у него еще нимб не появился? Мученик великий.

– Ты не должен этого заслуживать, – говорю я мягко. – И мы не должны, но тут уж как сложилось. Так что не вини себя. Ты такой, какой есть, в том числе благодаря воспитанию и окружению. И это охуенно. Ты охуенный, Жень.

Женя поднимает на меня взгляд. И он такой... открытый и ранимый, такой живой и нежный, что я автоматически подаюсь вперед. Когда я нахожусь на расстоянии вдоха, уже почти чувствую фантомный вкус его губ, вдали раздается громкий стук закрывающейся двери. Женя резко втягивает воздух ртом, и я быстро отстраняюсь, а через секунду отпускаю его руку. Ебаное общество.

Боря с Ваней и его тетей подходят к нам, и Женя быстро скрывается в конце коридора, чтобы найти Репова.

– Синяки да ссадины, ничего не сломано, – докладывает Боря.

Я пожимаю протянутую руку и искренне благодарю его за помощь, тетя Юля присоединяется к моему потоку, на что Боря лишь машет рукой и уходит.

– Как ты, боец? – спрашиваю я Ваню, аккуратно потрепав его по плечу. Мальчик нервно сжимает мое пальто в руках.

– Зае... то есть устал, – отвечает он и кидает осторожный взгляд на родственницу.

– Спасибо вам за все, Антон Владимирович, – говорит тетя Юля, тепло улыбнувшись. – Этот доктор даже денег с нас не взял.

Да уж, все равно надо будет мне как-нибудь заскочить в больницу с бутылкой коньяка.

– Не за что. Если все-таки решите написать заявление в милицию, знайте, что я вас поддержу, как смогу.

Женщина недовольно поджимает накрашенные губы, а Ваня опускает взгляд вниз.

– Мы подумаем, как лучше поступить, – говорит тетя Юля. – Я бы хотела этого подонка засадить за решетку или хотя бы лишить родительских прав, но тут важно не навредить Ване.

Я понимающе киваю. В этот момент возвращается Женя с Костей и его мамой. Ваня сразу же заверяет взволнованных Реповых, что с ним все в порядке, а затем наступает пора неловких представлений.

– Теть Юль, это Костя, – говорит Ваня смущенно. – Он... это... мой...

Не знаю, куда делся матюкающийся ураган по имени Иван Петров, но это все было бы чрезвычайно мило и весело, если бы не обстоятельства.

– Парень, я предполагаю, – насмешливо улыбается женщина и пожимает руку краснющему как помидор Косте. – Очень приятно познакомиться, молодой человек.

Мама Репова вклинивается в разговор, а я понимаю, что пора нам отсюда сваливать. Мы с Женей быстро прощаемся с остальными, договорившись оставаться на связи. Женя вызывает машину, и мы не сговариваясь отправляемся к нему домой.

В такси тепло, тихо играет радио, а водитель не обращает на нас абсолютно никакого внимания. Я, сам того не замечая, проваливаюсь в сон, опустив голову на Женино плечо.