Глава 19

Женя

Антон врывается в кабинет, будто хочет раскрошить все в щепки и сжечь. Он останавливается на месте, как только замечает меня за первой партой, прямо напротив учительского стола.

– Ты что здесь делаешь? – удивляется он.

– И тебе привет, – говорю я дружелюбно. – Что случилось?

Он явно чем-то недоволен. Антон раздраженно взмахивает рукой, подходит к своему столу и садится с тяжелым вздохом.

– Светлана вызвала на ковер, – объясняет он и тотчас морщится. – Физрук пожаловался ей, что из моих никто не хочет записываться на соревнования по волейболу. Отчитывала какого-то хуя меня, типо я недостаточно воспитываю в детях чувство долга перед школой, да и сплоченности нет никакой.

– Ага, как будто ребята просто не шарахаются от физрука как от огня, – фыркаю я презрительно.

Все знаю, что старый Петр Романыч тот еще фрик. Он вроде ничего не делает, за что его можно было бы привлечь, но то, каким тоном он разговаривает с учениками, абсолютно у всех вызывает желание помыться, блевануть, а потом еще раз помыться. Мне кажется, из детей его не боится только Костя, но этот настолько повернут на спорте, что он с кем угодно законтачит.

– Тебя тоже скоро позовут, – говорит Антон мрачно. – Одним Реповым не отделаешься.

Я лишь безразлично дергаю плечом. Хер им, я не буду заставлять детей на это подписываться. Да, иногда их можно задобрить, убедить или подкупить поехать на олимпиаду или помочь с организацией школьного концерта, но тут мне совесть не позволит.

– Так ты чего тут? – повторяет свой вопрос Антон, меняя тему. – Я же говорил, что сегодня до вечера буду тетради проверять.

– Мне надо подготовить планы уроков для кружков, и я подумал, что можно поработать вместе. Я не буду тебе мешать, честное слово.

Вообще я очень нервничал, заявляясь сюда без приглашения, потому что надоедать Антону абсолютно не входит в мои планы. Но я ужас как соскучился, хоть он и ночевал у меня всего лишь позавчера. Вопреки моим страхам, лицо Антона смягчается и уголки губ немного дергаются. Принимаю это за победу.

Он легонько кивает и тянется за стопкой тетрадей на краю стола, а я достаю ноут из рюкзака. Кабинет наполняется звуками шуршания страниц и клацаньем клавиатуры. Я даю глазам передышку через минут двадцать, устремив взгляд в окно: там мелко моросит дождь, небо окрасилось всеми оттенками серого, а редкие прохожие спешат под зонтиками по своим делам. В голове возникает образ Антона, когда я встретил его на крыльце школы и предложил переждать дождь у меня, поэтому перевожу взгляд на парня напротив и задумываюсь, взял ли он с собой зонтик сегодня.

Невольно засматриваюсь на сосредоточенное суровое лицо, на длинные черные ресницы и острые скулы, об которые я не против порезаться. Его губы плотно сжаты в тонкую линию, но иногда, видимо, когда ученик совершил какую-то чересчур забавную ошибку, Антон выпускает на свет небольшую улыбку. Его правая рука, сжимающая красную ручку, парит над страницами, зачеркивая и оставляя пометки. Иногда из-под рукава пиджака виднеется кожаный ремешок и электронные часы, что заставляет меня вспомнить о шраме под ними и как я оставил там поцелуй в ту ночь, когда Антон решил мне открыться в первый раз. Я скольжу взглядом снова вверх и вижу, что он прикусил нижнюю губу. Я тихо выдыхаю.

– Если продолжишь пялиться, то пожалеешь, – тихо говорит Антон, не поднимая взгляда от очередной тетради.

– Ничего не могу с собой поделать, – заявляю я честно, потому что действительно не могу оторваться от него и как загипнотизированный продолжаю ловить каждое его движение.

Антон тяжело вздыхает, кладет ручку на стол и поднимает голову. Он осматривает меня, приподняв одну бровь, и я сразу заливаюсь краской. Скрипят ножки стула, и он медленно встает. Однако мои ожидания не оправдываются, потому что парень спокойно направляется к кулеру на другом конце класса. Булькает вода в огромной бутылке, и Разинов спокойно возвращается с пластиковым стаканчиком в руке. Но до своего стола не доходит, а останавливается рядом со мной в проходе и делает глоток. Его кадык дергается, и я шумно сглатываю сам.

– А гостям вода не положена? – шучу я охрипшим голосом.

Антон лишь хмыкает и еще раз подносит стаканчик к губам, а я задерживаю дыхание и наблюдаю. Он опускает руку от лица, и я вижу небольшую каплю на его нижней губе. Можно завидовать капле? Потому что по-моему это как раз и происходит со мной. Я схожу с ума и всему виной жидкость, потрясающе.

Тем временем Антон наклоняется, пальцами берет меня за подбородок и аккуратно тянет вверх. Я послушно выгибаюсь под нужным углом, все тело трепещет в предвкушении. Антон накрывает своими губами мои, и я чувствую как прохладная вода проникает мне в рот вместе с чужим языком. Я жадно глотаю, но часть все равно стекает по подбородку и шее, немного намочив рубашку. Хотя я еле это чувствую, потому что все мое внимание сосредоточено на другом. Антон целует меня, не церемонясь, кусая саднящие губы, посасывая мой язык и исследуя своим все, до чего может дотянуться. Я задыхаюсь, и мне катастрофически не хватает, так что я впиваюсь онемевшими пальцами в край его пиджака и немного дергаю. Но Антон отстраняется, и я недовольно мычу, потому что мозг отказывает пока что формировать слова.

– Напился? – спрашивает он, все еще находясь на расстоянии вздоха от меня и все еще крепко вцепившись горячими пальцами в мой подбородок.

– Ага, – выдыхаю и наконец собираю мысли в кучку. – Очень гостеприимно с твоей стороны. Ни с кем так больше не делай.

Антон тихо смеется, опаляя меня теплым дыханием, и немного качает головой.

– Ладно, – говорит он и смотрит на меня задумчиво.

Через секунду Антон кивает, будто приняв какое-то решение, но уточнить я не успеваю, потому что он разжимает пальцы и тотчас обе его руки находят мою талию и тянут вверх. Я некулюже встаю, а Антон выпрямляется. Не успеваю опомнится, как меня садят на первую парту в среднем ряду и опять утягивают в поцелуй.

Я отстраненно понимаю, что мы не закрывали дверь кабинета на замок, что зайди кто-нибудь сюда прямо сейчас и будет беда, но сознание превращается в желейку, когда Антон прижимает меня к себе сильнее и я внутренней стороной бедра ощущаю его стояк. Из меня вырывается тихий стон, руки находят пуговицы его пиджака, и я торопливо их растегиваю. Зачем ему так много одежды?! Я вот только в рубашке! Антон пользуется преимуществом и уже беспардонно шарит по разгоряченной коже спины, вызывая во мне табун мурашек.

Я накрываю ладонью его твердый член прямо поверх штанов. Антон резко прерывает поцелуй и шумно вдыхает воздух. И в этот момент мой телефон, который я оставил на парте, начинает безумно вибрировать, вырывая меня из транса. Антон вздрагивает и растерянно моргает.

– Надо ответить, – говорю хриплым голосом, и даже я слышу сколько тут жалости и нежелания выполнять сказанное.

Антон еще раз моргает и делает шаг назад, позволяя мне неловко слезть с парты и взять телефон, который еще чуть-чуть и полетел бы с края стола прямо на пол.

Я дрожащими пальцами тыкаю в экран, даже не посмотрев на номер.

– Евгений Александрович! – знакомый голос пропитан тревогой, и я сразу трезвею и напрягаюсь всем телом.

– Костя? В чем дело?

– Это... тут Ваня и он... я... я не знаю, что делать!!

Антон сдвигается за моей спиной и прислоняется сбоку, чтобы тоже слышать разговор.

– Так, успокойся, – говорю парню и себе, потому что сердце начинает колотиться с новой силой. – Где ты? И что происходит?

– Мы у В-ваниного дома, – заикаясь объясняет Костя, и я вопросительно смотрю на Антона. Он коротко кивает и возвращается за учительский стол, где лежит журнал, в котором можно найти адреса всех учеников его класса. Пацан тем временем продолжает: – Мы занимались, домашку д-делали, а потом... он просто так внезапно вломился!

Я уже натягиваю куртку и в спешке складываю вещи в рюкзак. Антон захлопывает журнал и тоже быстро собирается.

– Вы сейчас в безопасности? Нужна скорая? – уточняю я.

– В безопасности, – неуверенно бормочет Костя. – Он за нами не пошел. По крайней мере пока. Насчет врачей не уверен, он нехило его приложил, но по-моему сотряса нет. Он просто в шоке.

– Отойдите немного от подъезда и ждите, мы будем... – я смотрю на Антона и после его знака договариваю: – через десять минут.

Я мысленно благодарю вселенную за то, что Ваня, как оказалось, живет недалеко от школы. Мы с Антоном бежим сломя голову, а у меня в голове каша. По рассказу Кости понятно, что кто-то из домашних напал на пацана. По идее надо вызвать милицию, скорую и социального педагога, но... вдруг это случилось из-за отношений Вани и Кости? Будет ли правильным привлекать власти? Меня такому в универе не учили!

Мы с Антоном влетаем во двор и сразу замечаем у первого подъезда ребят. Ваня сидит на скамейке с опущенной головой, а Костя сидит перед ним на корточках, положив руки ему на колени, и что-то тихо говорит. Оба без курток, в тонких худи, и я содрогаюсь всем телом от их вида. Дождь перестал моросить, но на дворе поздняя осень и в последнее время сильно похолодало. Увидев нас, Репов поднимается и с облегчением вздыхает.

– Рассказывай, – мрачно говорю, снимая куртку и накидывая на плечи мальчика.

Антон проходит мимо нас прямо к Ване, накрывает того своим пальто и садится на корточки перед ним в точно такой же позе, в какой секунду назад был Костя. Я перевожу взгляд обратно на своего ученика.

– Мы занимались у Вани дома, – начинает он, нервно кусая губы, и глаза его блестят. – Его родителей не было дома. И я... я в какой-то момент его поцеловал! И я не знаю... мы не слышали, что его отец вернулся с работы пораньше! И он зашел в комнату и увидел... нас и озверел! Набросился на него, к-кричал и к стене придавил, начал душить! Я как опомнился, так скрутил его и толкнул на кровать, схватил Ваню и побежал. Еле обувь успели надеть, все наши вещи там, кроме телефонов.

Он замолкает, и я сразу же смотрю на Антона. Мало ли... ситуация-то чертовски смахивает на его собственную. Но он лишь с мрачным лицом и поджатыми губами осматривает лицо и шею Вани, все еще в полуприседе. Может, он вообще не слышал рассказ Кости? Пытаюсь собрать мысли в кучу, когда Антон твердо заявляет:

– Тебе нужно к врачу. Я не вижу серьезных повреждений, но проверить все равно стоит.

– Нет, – тут же раздается хриплый голос Вани.

Пацан не поднимает взгляда от асфальта под ногами, поэтому Антон тяжело вздыхает и аккуратно поднимает его голову за подбородок, вынуждая посмотреть в глаза. Я только сейчас замечаю синяк, расцветающий под правым глазом.

– Почему?

– Я не хочу... потому что врачи вызовут ментов. а вдруг меня заберет опека и я окажусь в детдоме? Или вдруг я останусь, а он...

Ваня качает головой не в силах продолжить. Даже с расстояния нескольких шагов я вижу, как его трясет. Антон задумчиво смотрит на него, а затем спрашивает:

– Что насчет матери?

– Она встанет на его сторону.

– Ты уверен?

– Да, – просто отвечает Ваня, и Антон кивает.

– У тебя есть другие родственники, с кем ты мог бы остаться?

Вопрос немного ставит Ваню в тупик.

– Ну, есть тетя Юля, мамина сестра, – неуверенно начинает он. – Ее всегда бесил отец, и в какой-то момент она полностью перестала с нами общаться. Но вроде всегда адекватной была. Хуй знает, возьмет ли она меня к себе, если это ваш план.

– Есть ее номер?

Ваня кивает.

– Так. Мы сейчас поедем в больничку, чтобы врач тебя осмотрел. Не волнуйся, не захочешь ментов – значит, не будет ментов, – сразу добавляет Антон на резкий протест пацаненка и устало вздыхает. – И попробуем связаться с твоей тетей. Но матери тоже позвоним, чтобы знала, где ты и с кем.

Ребята молчат, я тоже не возражаю, так что Антон поднимается с корточек и смотрит на меня.

– Закажи нам такси, – просит он, а я только рад быть полезным.

Коротко киваю, и он немного опускает плечи и дарит еле заметную благодарную улыбку. Достаю телефон и открываю приложение, кинув быстрый взгляд на пацанят: теперь они оба сидят на скамейке, прижавшись друг к дружке, насколько это возможно без косых взглядов прохожих. Я с тяжелым вздохом вызываю нам такси.