Глава 39. Ад в городе Ангелов

Данная глава целиком и полностью посвящена Зафару Харифу - очень важному мужскому персонажу во всей этой истории.

***

Кровь. Казалось, она была повсюду: на его бежевых летних брюках, на белоснежной рубашке-поло, на руках, на лице... Это была кровь его отца, но мальчик до последнего отказывался верить в то, что его больше нет. Ведь так не бывает. Или бывает, но только где-то очень далеко и совершенно с другими людьми.

От сильнейшего эмоционального шока мальчик впал в оцепенение. Как же так, ведь всего несколько минут назад они с отцом увлеченно обсуждали предстоящую морскую рыбалку, на которую они собирались отправиться в честь наступающего десятилетия Закарии, а теперь этого всего уже не будет. Никогда. Ничего уже не будет, ни рыбалки, ни походов в горы с ночевкой, ни посиделок за полночь у костра.

Ничего и никогда.

Истошные крики прохожих доносились до его сознания словно сквозь огромную толщу воды. В следующее мгновение чьи-то сильные руки крепко схватили его за плечи и настойчиво потащили прочь от места трагедии. А он, в полнейшем ступоре, словно безвольная тряпичная кукла, безоговорочно подчинился человеку, который уводил его в сторону дома и лишь тихо, в полголоса произносил одно и тоже: «Папа! Папа, вставай! Пойдем домой, папа!» Он даже не сразу узнал собственный голос и вздрогнул от неожиданности, когда услышал сам себя словно со стороны. Едва переступив порог дома, он увидел заплаканные глаза матери, и следом темнота, поглотившая собой весь мир.

После смерти отца, Закария, тихий и добрый мальчик, еще больше замкнулся в себе. Он просто не мог понять, за что? За что эти люди так хладнокровного убили его отца? Убили прекрасного человека, талантливого врача, коим являлся Рашид Халифа. Лишь спустя много лет он узнал, что именно за то, что отец был хирургом от Бога, он и поплатился своей жизнью в тот роковой весенний день.

Однажды, глубокой ночью, незадолго до жестокого убийства отца, к ним в дом постучали трое. Они так громко барабанили в дверь и требовали открыть им, что все обитатели жилища в испуге проснулись и бросились в холл, босиком и в чем были. Закария еще теснее прижался к матери, когда увидел, как взрослые, сильные мужчины вносят в их дом окровавленное тело человека. Эти люди ему категорически не понравились, они внушали ему сильный, животный ужас, и Закария сильно зажмурил глаза, чтобы не смотреть на них. «Сынок, иди к себе в комнату, быстро!» - мать сказала это очень тихо и ласково, но в ее голосе явственно звучали приказные нотки. В подкреплении своих слов женщина обеими руками подтолкнула сына к лестнице, ведущей на второй этаж, и мальчик быстро побежал по ней наверх.

Он даже не догадывался, что происходило той ночью на первом этаже их дома, но ему казалось, что что-то очень и очень нехорошее...

Эти трое... Нет, они не просили Рашида, они под дулами пистолетов заставили оперировать тяжело раненного мужчину, хотя опытный врач сразу же предупредил их о том, что это очень рискованно и пациент может попросту не выжить. Но они отказывались его слушать, громко кричали, оскорбляли, тыкали пистолетами прямо в лицо, требовали во что бы то ни стало помочь их истекающему кровью товарищу.

В ту душную апрельскую ночь мужчина умер прямо на операционном столе от сильной кровопотери и болевого шока, а глава крупного мафиозного клана не смог смириться со смертью своего родного брата и во всем обвинил врача...

Почему они не убили заодно и его сына?

Этот навязчивый вопрос занимал теперь всё сознание маленького мальчика. Он мучительно хотел туда, где сейчас был его отец. Он хотел смерти, и лишь убитая горем мать держала его на этом свете. Оставшись единственным мужчиной, уже в столь юном возрасте он чувствовал ответственность за семью.

Но горечь от потери близкого человека пока была сильнее. Закария мог часами сидеть на полу в своей комнате, держа в руках фотографию отца и раскачиваясь вперед-назад, пустыми глазами смотреть в одну точку. Он почти перестал есть. Только после долгих уговоров матери он мог безо всякого аппетита проглотить пару ложек, которые зачастую тут же выходили обратно вместе с рвотой. От пережитого шока он перестал говорить, и соседские дети начали дразнить его «немым». Чтобы не слышать жестоких насмешек в свой адрес мальчик почти перестал выходить из дома. Весь огромный мир сузился для него до размеров небольшой детской комнаты.

Весь следующий после убийства год стал настоящим кошмаром. Бесконечные больницы, диагнозы, разные методики лечения, которые не давали никаких результатов. Улучшения если и были, то очень минимальные. И снова всё по кругу: больницы, лечение, неутешительные диагнозы врачей.

Но мать мальчика даже и не думала сдаваться. Потеряв мужа, женщина боялась потерять еще и единственного любимого сына. Свое ласковое солнышко. Своего Закарию. Когда вера во врачей была полностью потеряна, начались визиты к гадалкам и знахарям. Одна из целительниц обронила фразу, смысл которой мать Закарии совсем не поняла, посчитав бредом выжившей из ума женщины, и поспешила увести мальчика, даже не приступив к сеансу врачевания. А знахарка сказала примерно следующее: «Избавление придет от оружия».

Мать Закарии не знала, что и думать, и что это за избавление, но в итоге всё именно так и случилось.

У когда-то веселого и общительного Закарии теперь почти не осталось друзей, да и те не часто заглядывали к нему в гости. И вот когда в один из дней к ее сыну пришел Саид, который был старше Закарии на три года, чтобы позвать с собой в местный тир, мать мальчика была категорически против.

- Тетя Мунира, ну сколько можно бояться и никуда его не пускать? Подобное лечится подобным, и страх перед оружием можно побороть только с помощью оружия.

В это самое время Закария стоял возле лестницы на втором этаже и слушал этот разговор. Он слышал, как Саид пытается убедить его мать, но Мунира упорно не соглашается с доводами его друга. В какой-то момент мальчик спустился вниз, приветственно кивнул головой Саиду и умоляющими глазами посмотрел на свою мать.

- Хочешь пойти? - тут же поняла его Мунира, на что сын отчаянно закивал головой.

- Ну хорошо, Закария, мальчик мой, иди, - женщина ласково провела рукой по его непослушным волосам. - Иди, сынок.

Оказавшись в стрелковом клубе, Закария, как ни странно, не испытал никакого страха, хотя взрослые люди и подростки палили из ружей со всех сторон, кто по летающим тарелкам, кто по статичным мишеням. Когда Закария проходил мимо одной из стоек, то увидел лежавший на столе пистолет для стендовой стрельбы. Вид оружия очаровал мальчишку, и он подошел поближе, чтобы рассмотреть его более подробно.

Рукоятка пистолета, сделанная из светлого, отполированного дерева, была густо обклеена яркими наклейками с различных состязаний по стрельбе. Длинный ствол оружия был выполнен из красного металла, который красиво поблескивал на солнце. Сверху над стволом проходила какая-то черная трубка с насечками, назначения которой мальчик так и не понял. Пока он внимательно разглядывал пистолет, внутри возникло сильное желание взять оружие в руки.

Едва маленькие, дрожащие пальцы коснулись нагретой солнцем рукояти пистолета, тело мальчика пронзило словно от мощного удара током. Им мгновенно завладели неизведанные ранее эмоции, и уверенно сжав в руке пистолет, Закария тихим, но решительным голосом произнес: «Я убью их. Я убью их всех. Я отомщу за тебя, отец».

Вот так сильное желание отомстить убийцам вдохнуло новую жизнь в истерзанное тело и душу мальчика.

Домой в тот день Закария вернулся абсолютно другим. Мунира плакала, но теперь уже от счастья, что сын вновь заговорил. Мальчик снова стал хорошо кушать, проявлять интерес к учебе, помогать маме по хозяйству и даже устроился на первую работу.

Но было в поведении Закарии и то, что сильно настораживало. В его теплых карих глазах навсегда поселился взгляд опытного, взрослого мужчины. Этот взгляд поражал своей глубиной и холодностью, и от этого цвет его глаз стал почти черным. И даже когда Закария улыбался, его глаза не разделяли этих эмоций, продолжая жить своей жизнью. Кроме того, теперь он подолгу пропадал в тире и начал водить компанию с очень сомнительными людьми, а в возрасте пятнадцати лет и вовсе ушел из отчего дома в неизвестном направлении.

- Побойся Бога, Закария! Скажи мне, что ты задумал?! - плакала Мунира, когда обнаружила в комнате сына пистолет и теперь с испугом наблюдала за тем, как Закария молча собирает свой нехитрый багаж.

- Побойся Бога?! А где был твой Бог, мама, когда эти отморозки убивали моего отца?! Где. Был. Твой. Бог?! - его черные глаза метали огненные молнии, и матери ничего не оставалось, как закрыть лицо руками и беззвучно заплакать.

Еще два года назад соседи намекали ей, что в городе происходят нехорошие вещи, и ее сын имеет к ним непосредственное отношение. Людские языки все-таки не болтали просто так. Закария действительно связался с очень плохой компанией и постепенно оттачивал свое криминальное мастерство. Там же в городе, от людей из банды, в которой он тайно состоял, Закария узнал, что убийцы его отца вместе с их «предводителем» эмигрировали в США. Именно тогда мальчик впервые серьезно задумался уехать из родной страны вслед за ними...

Но Мунира долго отказывалась верить во всё это, хотя материнское сердце кричало об обратном, и она прекрасно видела происходящие в поведении сына изменения. Ее родной маленький Закария внезапно стал странным, замкнутым и серьезным не по годам, и всё шло к такому печальному исходу.

С тех самых пор, как он ушел из дома, Закария больше никогда не видел свою мать. Но как только, будучи еще подростком, он уверенно встал на ноги в финансовом плане, заработав первую кругленькую сумму играя на бирже, он начал ежемесячно высылать деньги матери, тем самым давая ей весточку о себе и о том, что он жив. В денежных переводах не значились адрес и имя отправителя, но Мунире это было и не нужно, она и так знала, что это ее мальчик, ее маленький Закария. С годами суммы переводов становились всё больше и больше, и Мунира давным-давно покинула родной поселок и дом, где всё напоминало ей о муже и сыне, и с большим комфортом обосновалась в богатом, шумном мегаполисе.

Мунира была счастлива, когда однажды увидела своего сына в репортаже с какого-то престижного благотворительного бала. «Мальчик мой, как же ты вырос...» - прошептала женщина, даже не пытаясь сдержать слезы. Ее даже не смутил тот факт, что красивого молодого мужчину корреспондент представил не как Закарию Халифа, а абсолютно чужим именем - Зафар Хариф. И возраст у влиятельного американского бизнесмена и мецената Зафара Харифа, который озвучили в сюжете, был больше, чем у Закарии, но ни одно из этих обстоятельств не смутило Муниру. Неужели она была не способна узнать своего родного сына? Материнское сердце не обманешь, а то, что ее мальчик изменил имя и возраст, так стало быть на то были свои веские причины. Мунира любила Закарию слепой, безграничной материнской любовью и свято верила, что ее сын теперь крупный бизнесмен, который не имеет никакого отношения к миру криминала.

С тех пор женщина стала пристально следить за жизнью Зафара Харифа. Везде, где бы ни появлялся этот эффектный мужчина, он производил неизменный фурор. Всегда дорого и элегантно одетый, подчеркнуто вежливый со всеми, в сопровождении самых красивых женщин, он так и остался ее маленьким, ласковым мальчиком. Мунира лишь иногда вздыхала украдкой, что ее сын никак не остепенится и не заведет семью. Но женщина гнала прочь от себя эти грустные мысли, каждый раз убеждая себя в том, что значит так надо, и главное, чтобы ее любимый Закария был счастлив.

И все-таки почему они не убили его тогда? Посчитали, что десятилетний сопляк не представляет для них никакой опасности?

Весьма самонадеянно с их стороны. Трое уже поплатились за свою беспечность. В ту жуткую ночь он с огромным наслаждением жестоко расправился с тремя «шестерками» того самого мафиози, и это увидела Наташа. Эти ублюдки умудрились навредить ему даже своей смертью. Сначала они хладнокровно убили его отца, затем, по их вине, он потерял любимую женщину. Если бы Наташа не увидела той чудовищной казни, то до сих пор была бы с ним. По крайней мере Зафар сделал бы всё для того, чтобы девушка была бесконечно счастлива, будучи замужем за ним. Но что произошло, то произошло, и эти трое заслужили той медленной и мучительной смерти.

Но все они были лишь исполнителями, а тот, кто вынес отцу Зафара смертный приговор, всё еще топтал землю-матушку. Старику уже перевалило глубоко за шестьдесят, а он по-прежнему излучал здоровье, бодрость и веселье, и строил хитроумные, кровавые козни против демократического американского государства и мирных граждан США.

- Рано... Еще слишком рано мне отправляться на тот свет, отец. У меня здесь осталось одно очень важное и незаконченное дело, - Зафар залпом осушил очередной бокал коньяка, но терпкий, горьковатый вкус напитка не смог заглушить горечи его утраты.

Мужчина в глубокой задумчивости остановился перед шахматной доской, на которой фигуры уже были расставлены в причудливой игровой комбинации. Зафар, в гнетущем его безмолвии, несколько секунд изучал ситуацию на доске, после чего взял одну из фигур в руки.

- И каков ваш следующий ход, моя прекрасная-опасная Королева?

Зафар бережно сжал шахматную фигуру из белого золота в ладони, затем нежно коснулся губами украшения на голове Королевы, после чего вернул ее на доску. Драгоценный рубин в крохотной короне таинственно блеснул в приглушенном свете потолочных люстр.

Зафар, уперевшись обеими ладонями в противоположные края стола, продолжал напряженно вглядываться в женскую шахматную фигуру, воскрешая в памяти лицо Наташи и то, что произошло между ними в машине. В его блуждающем под воздействием наркотика и алкоголя сознании плыли причудливые картинки, в которых далекое чувственное прошлое смешивалось с его яркими и откровенными фантазиями, и всё вместе переплеталось с недавними событиями неудавшегося покушения.

Зафар тихо застонал и прикрыл глаза, всё острее ощущая, что эмоциональный «динамит» внутри готов вот-вот взорваться, не предвещая для него ничего хорошего. Мужчина давным-давно уверовал главную истину: сильные, но неконтролируемые эмоции и душевные переживания являются беспощадными врагами трезвому уму и холодному расчету; безумная, раболепная любовь к женщине способна разрушить даже самого сильного мужчину до основания. Зафар нутром ощущал, как под его кожей нестерпимым жаром расползается губительный и болезнетворный процесс - не зря же многие люди сравнивают любовь с тяжелой, затяжной болезнью.

Мужчина, не открывая глаз, полез в карман своего классического пиджака и мгновенно нащупал пальцами прохладный струящийся шелк. Сердце тоскливо сжалось, и он начал медленно доставать на свет женский шейный платок - безупречное по красоте творение модного дома Hermes. Этот платок Наташа случайно обронила во время их эмоциональной потасовки на кровати, а затем забыла о красивой вещице, в спешке покидая его виллу в самом респектабельном пригороде Вашингтона.

Зафар поднес платок к лицу и вдохнул чарующий аромат женских духов. Затем провел изысканным прохладным шелком по своей гладковыбритой щеке. Ему отчетливо казалось, что платок всё еще хранит тепло и родной запах своей хозяйки.

Зафар медленно открыл глаза и принялся с едва уловимой мечтательной улыбкой рассматривать узоры на платке, которые слегка расплывались перед его достаточно хмельным взором.

Броский, но не кричащий принт в виде золотых корон и золотых же ворот на алом фоне, занесенные снегом деревья с прямыми стволами синего цвета, графичные белые облака в кроваво-красном небе, причудливые города, и в центре всего этого огромное золотое солнце, стилизованное под тайные знаки древних алхимиков, очень смелое сочетание цветов и оригинальный абстрактный рисунок по кайме платка - изысканная вещь была полным отражением своей неординарной обладательницы. Именно такой Наташа и казалась Зафару: ярким, необычным, завораживающим своей красотой и неповторимостью сочетанием несочетаемого. Ею хотелось любоваться бесконечно, вглядываться в каждую черту ее лица, в каждый изгиб ее тела, тщетно при этом пытаясь разгадать самую главную тайну этой уникальной женщины.

Мужской разум всё еще приятно блуждал в выдуманном им же идеальном мире, где всё уже сложилось именно так, как он и хотел, как вдруг яркой неоновой вспышкой в его голове сверкнула фраза: «Еще ты меня изнасилуй, мерзавец!»

Красивое, мечтательное лицо Зафара мгновенно стало непроницаемым и жестким. Он был уверен, что Наташа не оговорилась, но что, черт побери, она имела в виду под словами «Еще ты»?

Одолеваемый весьма нехорошими предчувствиями и догадками Зафар еще какое-то время смотрел на игровую шахматную комбинацию, словно решая что-то. Внезапно он высоко занес руку над доской и одним резким движением смел все шахматные фигурки на пол.

Неужели, его жестокая игра обратилась против него самого, а точнее, против его любимой женщины? Что мог сотворить с Наташей Джексон под действием сильный психотропных таблеток?

Зафар пока не знал, но собирался обязательно это выяснить.

- Николас! - громко позвал Хариф, и на пороге почти мгновенно возникла высокая мужская фигура. - Позвони Марго, скажи, пусть приедет и как можно скорее.

Верный помощник молча кивнул и тотчас скрылся, плотно прикрыв за собой дверь. Зафар подошел к антикварному дивану, обтянутому светлым дорогим жаккардом, и, повалившись на него спиной, принялся ждать.

Ему показалось, что прошло всего минут десять от силы, когда в коридоре послышался глухой стук женских каблуков. Дверь с тихим скрипом отворилась, после чего звук тонких шпилек по деревянному паркету продолжился уже в комнате, но слышался более громко и звонко. В непосредственной близости от порога шаги внезапно прекратились, и в тишине комнаты раздался томный женский вздох.

- Ты быстро, однако, - ухмыльнулся Хариф и лениво открыл свои глаза.

- Привет, Зафар, - красивая, черноволосая женщина приветливо улыбнулась ему и грациозной походкой проследовала вглубь комнаты.

Остановившись перед диваном, на котором лежал мужчина, женщина надменно приподняла бровь вверх, одним своим взглядом заставляя мужчину сесть. Женщина с изяществом истинной аристократки опустилась рядом с ним на диван и ласково запустила тонкие пальцы в его густую, непослушную шевелюру.

- Что у тебя стряслось, милый? Хочешь поговорить об этом?

- Мне не нужен психолог, Марго, - хмуро изрек Зафар, тем ни менее не отстраняясь от ее руки. - Я позвал тебя не за этим.

- Догадываюсь, - понимающе хмыкнула женщина, наблюдая за тем, как мужчина принялся со знанием дела открывать бутылку элитного шампанского Воёrl&Kroff.

- За что выпьем? - поинтересовалась Марго, с благодарностью принимая красивый высокий бокал из его рук.

- За жизнь, Марго. Выпьем за жизнь и за любовь.

Женщина была сильно удивлена этой фразой, но виду не подала. Зафар пьет за любовь? Интересненькое дельце...

- И кто она, девушка, сказавшая тебе «Нет»? - безо всякой иронии в голосе поинтересовалась Марго, смакуя божественный вкус игристого напитка.

- Она еще скажет мне «Да»... Как уже сказала, когда-то очень давно.

Марго вновь, с нескрываемым удивлением, посмотрела на Зафара сквозь бокал с шампанским. Хрусталь и хмельные пузырьки в бокале делали мужское лицо абсолютно расплывчатым и нечитаемым. Женщина опустила бокал чуть пониже и вновь посмотрела на Зафара любопытным, изучающим взглядом.

Будучи непревзойденным экспертом в области мужчин и их психологии, Марго могла сказать с огромной долей уверенности - Зафар Хариф влюбился. Этот умный, расчетливый, холодный сукин сын, наконец-то попался в чьи-то умело расставленные сети...

***

Они сидели на диване, мило болтали ни о чем, заговорщицки хихикали и пили великолепное шампанское. Точнее, это он поил ее шампанским, а сам предпочел воздержаться, резонно рассудив, что выпитого накануне коньяка да еще сдобренного косячком с марихуаной ему вполне достаточно. Но Зафар знал, как любила Марго этот благородный игристый напиток, и каждый раз, во время их встреч, баловал любовницу очередным винным эксклюзивом.

В комнате ненавязчиво играла спокойная классическая музыка, а из открытого настежь французского окна веяло приятной ночной прохладой.

Иногда Зафар очень близко склонялся к ее уху, почти касаясь его губами, или невесомо и словно невзначай проводил кончиками пальцев по женской шее вниз, к самому началу волнующей ложбинки между ее полных, округлых грудей. Этот едва уловимый флирт со стороны мужчины заводил Марго гораздо больше, чем откровенные действия и намеки. Что-что, а Хариф понимал толк в искусстве томительного, неторопливого соблазнения.

Во время очередной интригующей истории из жизни голливудских небожителей женщина невинно ему улыбнулась и незаметно вновь покосилась на старинные настенные часы: время шло, а Зафар даже и не думал переходить к самому главному. Может он решил сегодня ограничиться одними разговорами, и до секса дело у них вообще не дойдет?

Марго такой расклад совершенно не устраивал. Зафар никогда не был для нее просто клиентом. Он сильно запал ей в душу с самой первой их встречи, и ей, чтобы удержать его, приходилось каждый раз разыгрывать спектакль под названием «холодная и расчетливая стерва, которая глубоко презирает само понятие Любовь». И Зафар все эти годы верил Марго, не замечая ее истинных чувств к нему.

Каждый раз, приходя домой, Марго с наслаждением вдыхала запах элитного мужского парфюма, который хранили ее волосы и одежда, и с грустной улыбкой повторяла своему отражению в зеркале, что она очень хорошая актриса. Женщина прекрасно понимала, что стоит ей только заикнуться о своих чувствах Харифу, как их отношения тут же рассыплются, словно хрупкий карточный домик.

Зафар за расслабляющими разговорами то и дело украдкой поглядывал на Марго со странными, смешанными эмоциями во взгляде, и от этого взгляда у женщины всё сладостно сжималось внутри. Зафар никогда раньше так на нее не смотрел, и она никак не могла понять, хороший это знак, или же, совершенно напротив.

Хариф скользил томным, проницательным взглядом по ее распущенным волосам, лицу и фигуре с таким выражением лица, словно видел всё это впервые.

У Марго, которая сидела совсем близко от него, были зеленые глаза. Пусть не такие яркие и пронзительные, как у Наташи, но все-таки зеленые. Было что-то схожее в чертах лица и движениях. Был схожий тембр голоса и манера говорить. По крайней мере Зафара не раздражала ее болтовня, напротив, он считал Марго очень умной и образованной женщиной.

В следующее мгновение Зафар порывисто подался вперед и шумно, полной грудью вдохнул тонкий цветочный аромат ее волос. Наташины духи были более терпкими, с едва уловимой горечью полыни и, смешиваясь с запахом ее кожи, просто сводили с ума своей неповторимой чувственностью и нотами изысканного соблазна. Да, Марго пахла совершенно по-другому, совсем не так, как его любимая женщина, но это было уже не важно: алкоголь и марихуана сделали свое дело, стирая разницу между двумя этими женщинами и пробуждая в нем дикие, первобытные инстинкты.

- Может, пора перейти к более активным действиям, Зафар. Расстегнуть мое платье, например? - Марго решила, что самое время брать инициативу в свои руки.

- Изволь, Марго, - тихим эхом отозвался мужчина, и женщина чувственно прикрыла глаза, ощущая мурашки по коже от грудного тембра его голоса.

Через одно томительное мгновение блестящий замочек на ее платье плавно поехал вниз, и когда натянутый материал платья разошелся в разные стороны, обнажились плечи, бархатистая кожа спины и полоска черного кружева, там, чуть ниже ямочек на пояснице.

Она подождала, пока он нежно поцелует ее между обнаженных лопаток, и встала с дивана. Затем повернулась к нему лицом и, высвободившись из узких кружевных рукавов, слегка наклонилась вперед и изящно спустила платье по ногам. Он молча смотрел на нее, и лишь едва заметно вздрогнул, когда ее длинные шелковистые волосы склонились к его коленям.

Теперь она стояла перед ним, прижав руки к груди и немного наклонив голову набок. Стоя она была выше его головы и смотрела слегка сверху.

- Чего ты хочешь, Зафар? - фраза, заученная годами, невольно сорвалась с ее губ, накрашенных ярко-красной помадой.

- Просто будь собой, Марго.

Он сел ближе к краю и протянул к ней руки. Его пальцы проникли под невесомое кружево на ее бедрах и медленно потянули изысканную ткань вниз. Она аккуратно переступила ногами через маленький кусочек ткани и теперь стояла перед ним в первозданной наготе, а он откровенно любовался ею. Она видела в его глазах восхищение и от этого еще сильнее сознавала свою красоту.

Он обхватил ее ноги ладонями чуть выше коленей и трепетно поцеловал чуть ниже пупка, спускаясь языком еще ниже. Затем чуть отодвинулся от нее и нежно провел кончиками пальцев по маленькой цветной татуировке в виде стилизованной буквы «А» на гладковыбритом лобке. Зафар улыбнулся своим мыслям и кончиком языка повторил путь своих пальцев, с удовлетворением отмечая, как мелко задрожало женское тело под его ладонями. Он прекрасно знал значение этой самой татуировки. «А» - adultery, что в переводе означает «прелюбодеяние», один из семи смертных грехов.

Мужчина еще раз поцеловал плоский женский живот, после чего поднялся с дивана и легко подхватил Марго на руки. Она крепко обняла его за шею и нежно поцеловала в губы, мгновенно ощущая у себя во рту его язык, и пока он нес ее до спальни, она нежно посасывала его, тем самым приводя в неописуемый восторг их обоих.

В спальне Зафар осторожно положил Марго на огромную, застеленную черным шелком кровать, бросил рядом белый гофрированный шарф из натурального льна и стал раздеваться, стоя против света окна таким образом, что ей был виден только силуэт его сильного, поджарого тела. Он раздевался так, словно танцевал медленный, эротический танец, и Марго в полной мере наслаждалась этим зрелищем, чувственно лаская себя руками. Бледный свет луны серебрил каждый мускул на его идеальном теле, а его красивое лицо казалось высеченным из холодного мрамора.

Полностью раздевшись, Зафар подошел к кровати, на которой лежала Марго, и взял в руки шарф. Женщина протянула к нему руку, прижала ладонь к внутренней части мужского бедра и провела вверх, но Зафар решительно остановил ее, когда женская рука уже почти коснулась его полунапряженного члена. Он крепко ухватил ее за запястье и обвил мягким шарфом из гофрированной льняной ткани.

Женщина издала глухой стон, и Зафар довольно улыбнулся. За столько лет Марго научилась не надевать шарфы из шелка на встречи с ним. Шелк имел свойство скользить по коже, и из него можно было легко выпутаться в самый неподходящий момент.

Она хотела что-то сказать, но он быстро приложил палец к ее губам.

- Не бойся, Марго, просто верь мне, - прошептал Зафар и продолжил привязывать ее руки к резной спинке кровати.

Сколько раз он уже проделывал с ней подобное и каждый раз просил не бояться. Марго молча кивнула головой в ответ, мучительно вглядываясь в его черные глаза, которые отливали магическим блеском в лунном свете. Женщина прекрасно помнила все правила их игры: она всего лишь кукла в руках опытного кукловода, и говорить она может лишь тогда, когда Зафар сам попросит ее об этом.

Теперь она полулежала на подушке с вытянутыми руками, отчего ее грудь заметно приподнялась и вернула себе красивую округлую форму. Он сел рядом с ней, у ее колен, наклонился и протянул подушку под ее телом. Когда ее бедра поднялись, и стали выше головы, он просунул руку под ее голени и заставил подтянуть колени к животу. Затем поднялся ближе, к ее лицу, и в его руках Марго увидела красивый женский платок. Мужчина протянул руку над ее головой, и спальня озарилась мягким, интимным светом настенного бра. Затем его пальцы быстро пробежались по ее лицу, пухлым губам, красивому подбородку, и Зафар приложил шелковый платок к ее глазам. Всё, что успела увидеть Марго - логотип модного Дома Hermes по краю платка и красивую золотую корону на ярко-красном фоне.

***

Немного позже они лежали, полностью обнаженные, на огромной кровати и молча смотрели в потолок.

- Ну и как, Зафар, полегчало? - хрипловатым голосом поинтересовалась женщина, забирая из его пальцев сигарету и делая глубокую затяжку.

- Да нихуя, Марго, - отрешенно произнес мужчина, и, не глядя, потянулся рукой к полупустой пачке Captain Black.

- Сильно любишь ее? - вопрос, звонким эхом отразившись от стен, повис в воздухе словно облако сигаретного дыма.

- Мм... - неопределенно промычал Зафар, продолжая скользить затуманенным взглядом по высокому потолку.

- Ты когда-нибудь трахал ее...ну...по-другому, - женщина повернулась на бок и теперь пытливо вглядывалась в идеальный мужской профиль.

- Марго, пожалуй, тебе пора, - Зафар лениво повернул голову в ее сторону и несколько бесконечных секунд смотрел ей прямо в глаза, затем также плавно, словно нехотя, вернул голову в исходное положение.

- Пожалуй, ты прав, - спокойно произнесла женщина, совершенно не обидевшись на его фразу. - Вся ночь впереди, еще успею подзаработать сегодня.

- Деньги за свой визит возьмешь у Николаса. Там достаточно, чтобы не работать как минимум месяц, - почти философски изрек мужчина и выпустил изо рта тонкую струйку сигаретного дыма.

- Ты же знаешь, что я занимаюсь этим не ради денег, - горько ухмыльнулась она, решительно поднимаясь с кровати.

- Скажи еще, что ради удовольствия, - он перевернулся на бок и, подперев голову рукой, с интересом наблюдал за ее сборами.

- Можешь мне не верить, Зафар, - парировала она, но из-за затаившейся внутри обиды, получилось как-то дергано.

- Прости, но я действительно не понимаю, как можно получать удовольствие, когда спишь с мужчинами, к которым ничего не испытываешь.

- Мне не нужен психолог, Зафар! Я не за этим к тебе приходила. А ты? Ты испытываешь чувства ко всем своим любовницам?

Мужчина хрипло рассмеялся на ее слова, и Марго почувствовала, как начинает сильно сердиться на него.

- Ну не сердись, Марго, - примирительным тоном произнес мужчина, тонко уловив ее настрой. - И, наверное, глупо говорить подобное, но все-таки спасибо.

- Зови, если снова станет грустно. Всегда рада... пообщаться.

Едва Марго успела прикрыть за собой дверь, как за стеной спальни раздался громкий душераздирающий вопль, похожий на отчаянный крик раненного зверя. Женщина вздрогнула, ощутив неприятный холод вдоль позвоночника и посильнее укутавшись в легкую атласную накидку, поспешила прочь по длинному, полутемному коридору.

Марго без промедления села в такси, которое вызвал для нее Николас, и печальным взглядом окинула огромный, погруженный во тьму, великолепный особняк.

Она любила этого странного мужчину. Любила очень давно и безнадежно. Но кто она для него? Всего лишь элитная высокооплачиваемая проститутка, которая хорошо знает свое дело и умеет держать язык за зубами. Впрочем, в миру о тайной профессии Марго знали очень и очень немногие. Для всех своих друзей, коллег и знакомых она являлась бывшей «Мисс Мира», преуспевающей моделью и высокооплачиваемой актрисой.

Женщина, еще раз кинув взгляд в сторону дома, молча кивнула водителю, что можно ехать, и когда машина тронулась, прикрыла глаза в попытке сдержать подступившие к глазам слезы. Она бы многое отдала, чтобы Зафар был с ней.

Марго за много лет их знакомства не видела Зафара таким искренним и уязвимым, каким он был сегодня. И ей очень хотелось знать, кто эта женщина, которая смогла завоевать неприступное сердце самого красивого мужчины на Земле. Кто она такая, если смогла довести самого Зафара Харифа до боли и отчаяния?

Горькое предчувствие сковало грудь Марго, когда она поняла, что слишком многое открыла для себя сегодня. Она увидела его слабость, услышала крик его отчаяния, почувствовала всю его страсть и нежность. Захочет ли Зафар видеть ее вновь после всего этого? Скорее всего, что нет.

Каково же было ее удивление, когда спустя несколько дней Зафар Хариф позвонил ей лично и пригласил на какое-то очень важное светское мероприятие.