Часть 18

Коконой руководил в этот день сам. Аюми тоже на посту не было уже несколько дней. Скучал за ней, писал ей, пока с бумагами разбирался.

Он вышел в зал, чтобы проверить состояние помещения и работников, которые прячутся за барной стойкой, чтобы ничего не делать.

Угольно-черные волосы развеваются от потока холодного воздуха кондиционера. Аюми проходит к барной стойке.

— Чего расслабились? Заняться нечем? Идите, протрите витрину. Грязь развели, и на пару дней не оставишь.

Ее голос был чуть грубоват, а на лице не было той простушной улыбки, которой она обычно всех одаривала, когда просила о чем-то. Коконой обернулся на знакомый голос. Но манера слишком изменилась. Так же, как и цвет волос. Он уже было и обрадовался, но какая-то горечь внутри была. Аюми никогда так не вела себя с персоналом.

— Доброе утро, — пытался он держаться, чтобы не поцеловать ее при персонале. — Ты почему не сказала, что приезжаешь раньше?

Она улыбается уголками губ немного устало.

— Прости, хотела сделать сюрприз. Не могла дождаться вечера и решила прийти сюда. Ты не рад?

— Нет, я рад. Просто мы договорились, что я заберу тебя с аэропорта, и мы кое-куда поедем.

Она и правда забыла о разговоре? Где она говорила, что приедет только в определенную дату и позволит ему после перелета ее отвезти в одной место. Быть такого не может.

Мужчина легонько прошёлся по кончикам волос девушки и вздохнул.

— Я у себя в кабинете. Не кричи только ни на кого... — нахмурился он слегка.

Она входит через пару минут.

— Мистер большой босс настолько соскучился, что не может дождаться вечера? — девушка игриво улыбается, проходя ближе к столу, опирается о него рукой, второй расстегнув несколько пуговиц на рубашке.

— Аюми... — он слегка разозлился. — Мы же договаривались, что на работе мы ничем не занимаемся. Да что с тобой вообще, дорогая?

Он смотрит на ее рубашку, держа в руках ручку, и тычет в нее:

— Две пуговицы должны быть расстегнуты, не более. Успокойся.

Она недовольно дует губы и опускает расстроенный взгляд.

— Совсем не скучал... — раздосадовано произносит. — А я хотела показать белье, которое купила... Ну, раз не хочешь... — девушка вздохнула. — Поеду домой, раз уж формально у меня выходной. Наберу ванну и буду долго-долго ласкать себя, раз уж больше некому...

Он начинает смеяться из-за того, что походу кто-то не того воздуха хлебнул. Где его невинная девочка, которая только ночью активизируется?

— Ты где была? Курсы какие-то проходила или что, мать твою?

— Обижаешь... Столько дней не виделись... Я соскучилась... — строит жалобное личико брюнетка, обходит стол и садится ему на колени. Еще и в бедрах поднабрала.

Аюми обнимает того за шею, трется о щеку носом, оставляет на уголке губ легкий поцелуй и отстраняется, собираясь встать.

— Чтож... мне тут не рады... Я пойду...

Мужчина чмокает девушку в щеку и придерживает ее за бедра, поглаживая их.

— Ты ещё мясистей стала... Волосы перекрасила... Это что-то по типу какого-то девчачьего прикола? Вроде так делаю, когда расстаться хотят, или я что-то не так понимаю?

Он не прекращает ее гладить, рассматривает ее профиль. Вот что-то в ней не так.

— Просто подумала немного сменить имидж... Тебе не нравится? По-моему, так даже немного солиднее.

Ее пальчики скользят по его груди вниз, забираясь под рубашку.

— Дорогая... Мне сейчас на встречу, вместо кого-то очень ворчливого и злобного. Лежит там с своей, а мне здесь приходиться мучиться... — Он сглатывает и сжимает ее бедро до покраснений. — Может, под столом посидишь?

Она закусывает невинно губы, отводит взгляд в сторону, а после все-таки опускается на пол. Встав на колени, девушка неуверенно расстегивает ремень.

— Поможешь? — смотрит снизу вверх чуть жалобно. Мужчина помогает. Сразу же стояк бьётся о них живота и он слегка качается на кресле:

— Сразу невинность какая стала... Ну, давай, Аюми.

— Не получается у меня серьезной быть, да? — она хлопает ресничками и мило улыбается, а после берет пальчиками его орган.

Девушка облизывает пересохшие от волнения губа, чуть приподнимается и берет его в ротик. Сначала проводит языком по головке, после берет больше, принимаясь почти сразу толкаться.

— Такая грубая... — он тихо посмеивается и откидывает голову на край спинки стула. Всего один день заменяет Тайджу, а уже устал. Но девушка ему помогает расслабиться. Он волосы ее убирает, когда член начинает пульсировать. Когда вязкая жидкость заполняет ее ротик, Аюми сглатывает, облизывает орган языком дочиста и выползает из-под стола, поправляя юбку.

— Надеюсь, ты сегодня заедешь?

— Конечно, — натягивает он брюки и встает за ней. Целует в губы и улыбается. — Сегодня я готовлю ужин. Так что задержусь, чтобы заехать в маркет.

Прошла неделя.

— Тебе не кажется, что Аю-чан вернулась какой-то странной? — Инупи развалился на диване в кабинете Коко. — Грубая, холодная... Не улыбается почти.

— Сам не понимаю, что с ней, но сказала, что изменила имидж.

Тот пьет виски и ставит стакан на стол, параллельно переворачивая лист в папке с документами.

— Но наедине все также нежна, невинна и послушна, — он кинул на парня короткий взгляд и стал заниматься своими делами.

— Да кто-то влюбился! Ты очевидного не замечаешь! — Инупи сел, — чего у тебя отчёт за сентябрь с июльским лежит?

— Поделил блять так специально, — рыкнул на него мужчина и переложил все по-другому. — А где август? — тот стал ящики открывать. — Шутки твои?! — нахмурился Коконой и подошел к шкафу, стоящему с диваном, где сидел Инуи. — Заканчивай.

— Не трогал я ничего. У подружки своей спроси. Она у тебя тут бывает чаще чем ты сам. — обиженно отвечает Сейшу, поднимается с места и уходит из кабинета.

— Ты...

Тот стал рычать и судорожно искать августовский отчет. В соседнем кабинете сидит Тайджу, и если он все слышал, то ему конец.

И как Инупи мог подумать, что Аюми могла рыть, забирать документы и обманывать его? Она же здесь уже два годы работает. Невозможно отсиживаться столько, а после становится предателем до конца.

— Что потерял? — Аюми подходит со спины, обнимает мужчину и целует его в шею.

— Ебучий отчет, — он сдерживается, чтобы не закричать. Прямо за шкафом, возле стены в другом кабинете — башка Тайджу. Уже у Коконоя семь потов сошло. Из-за одной-двух бумажек — он сдохнуть может.

— Ты не видела? — поворачивается он к ней и отходит от шкафа.

— Этот? — она открывает стол и указывает на аккуратную серую папку, поверх которой лежит кружевное белье.

— Подумала, ты его тут искать начнёшь... Решила сюрприз устроить.

— Кхм, — наклоняется он к трусикам. Берет их, надевая на палец, а потом крутит. — Ты ураган или че? — смеется мужчина. — И как ты додумалась, что он здесь? Специально положила, зная, что я буду нервничать? — не мог он поверить, что девушка его подставляет и хочет сдать кому-то Тайджу.

— Конечно! Но формально, ты сам его сюда положил... Когда брал меня на столе. Забыл? Сказал, что можем запачкать... Я просто не напомнила... — она закусывает губу, а после садится в его кресло.

— К слову... В этих трусиках я пришла сегодня на работу...

— М... — Хаджиме подходит к дивану и садится на него. Рукой хлопает по дивану между ног: — Садись. Сейчас можем поиграть... — он прикусывает нижнюю губу и ухмыляется.

— Нет уж... Я поеду домой... а это...

Она проходит и садится ему на колени, а после вытягивает телефон в руке и делает снимок.

— Будет мне напоминать о том, как мы могли отдаться друг другу. Тем более, Шиба тут. Застанет и будет потом ворчать. Я буду ждать тебя дома...

Она чмокнула его в губы, забрала белье из руки и ушла. Хаджиме развалился на диване и вздохнул.

— Чертовка...