Глава 8. Лицо врага.

Профессор-биолог Франклин шла к кафедре. Её каблуки энергично постукивали, а добродушная улыбка предлагала нытикам повеселеть.

- Поговорим о социогенетике. Наследственность - важная составляющая поведения человека. В восемнадцатом веке в Северной Америке возникло семейство Джюков - от брака пьяницы-рыбака и беспутной женщины. Из двух тысяч пятисот потомков Джюка большинство стали ворами, мошенниками, пьяницами, бродягами и проститутками, а около шестисот человек оказались слабоумными. Противоположный пример: в роду Иоганна Себастьяна Баха было пятьдесят шесть музыкально одарённых родственников, а семейство Ляпунова подарило миру целый ряд выдающихся учёных. Исследователи биографий сделали вывод, что шансы ребёнка знаменитого отца стать известным человеком в пятьсот раз выше среднего.

Профессор улыбнулась:

- Некоторые привыкли ругаться медицинскими терминами. Вернём им первичный, научный смысл. Широко известен IQ - intelligence quotient, показатель умственного развития, определяемый обычно из способности к быстрому решению несложных логических задач. Запомните: идиотом называется не одноклассник, который наступил вам на ногу, а человек с коэффициентом интеллекта от нуля до двадцати пяти; имбецилом - человек с IQ от двадцати пяти до пятидесяти; дебилом - от пятидесяти до семидесяти. Эти группы людей объединены термином олигофрены или слабоумные; они составляют примерно два процента генонатурального населения.

Все студенты, конечно, стали показывать друг на друга пальцами.

- Слабоумных среди вас нет, поэтому называть друг друга идиотами - научно некорректная процедура, - невозмутимо отметила профессор Франклин.

- Нормальные люди имеют коэффициент интеллекта от девяноста до ста десяти. Способные - от ста десяти до ста двадцати, люди с интеллектом выше ста двадцати - очень способные, а одарённые обладают коэффициентом интеллекта более ста сорока. Одна из главных задач генетики - анализ врождённых характеристик человека: физиологических, психических и социальных. Наследуется ли интеллект? Задаётся ли генами талант? Долголетие? Болезни? Алкоголизм? Криминальные склонности? Учёные нашли, что эти вопросы имеют не однозначные, а вероятностные ответы.

Профессор вызвала на экран таблицы статистических исследований.

- Исследования монозиготных близнецов - с идентичными генотипами - подтвердили заметную наследуемость уровня интеллекта, а также врождённую склонность к науке, искусству и типу поведения. Близнецы, даже воспитывающиеся в разных условиях, имели схожие IQ и привычки. Если один из близнецов оказывался преступником, то его брат, выросший в другой семье, тоже становился им с вероятностью более пятидесяти процентов.

В зале пронёсся лёгкий шум.

- Детей из неблагополучных семей брали в нормальные. Нередко попытки правильного воспитания кончались неудачей: дети либо убегали, либо становились на путь биологических родителей. Чем больше тюремных сроков было у биологических отцов, тем большим оказывался процент преступников среди их сыновей - даже выросших в приёмных семьях.

- Яблоко от яблони недалеко падает, - довольно процедил граф Рединбург. - Быдло всегда остаётся быдлом.

Профессор устремила на надменного вельможу острый взгляд.

- В девятнадцатом веке появилась евгеника - общественное течение, проповедующее активное и даже насильственное улучшение генофонда человечества. В первой половине двадцатого века в Англии, Скандинавии, Эстонии и в большинстве штатов Америки были введены евгенические законы, позволяющие насильственно стерилизовать людей за наличие у них преступных склонностей. В нацистской Германии евгеника теоретически обосновывала массовые убийства людей с неарийским генотипом.

Часть студентов полезла в лаптопы за разъяснениями незнакомых терминов.

- От негуманной практики насильственной стерилизации быстро отказались, - сказала профессор Франклин. - Этические проблемы, которые возникают при попытках вмешательства в генофонд людей, чрезвычайно сложны. Позже ООН приняла жёсткие законы о генетическом равноправии. Да, науке известен факт, что вероятность стать алкоголиком у ребёнка родителей-алкоголиков в три-четыре раза выше средних пяти процентов, даже если он воспитывался в приёмной семье.

Граф Рединбург заулыбался, будто ему сделали ценный подарок.

Профессор Франклин остановилась рядом и продолжала говорить, пристально глядя на студента-аристократа с породистым лошадиным лицом и брезгливо оттопыренной нижней крупной губой.

- Но этично ли подвергать таких детей какой-либо дискриминации? Ведь более восьмидесяти процентов детей алкоголиков вырастают здоровыми и умными - они успешно преодолевают повышенный риск заболеть алкоголизмом, и тем достойнее, значимее выглядит их жизненный успех. Во многих замкнутых человеческих субпопуляциях: этнических группах, религиозных общинах или аристократических кругах - уровень генетических заболеваний гораздо выше среднего, часты даже серьёзные дефекты внешности. Должны ли мы ущемлять права и этих групп населения?

Это профессор произнесла, не сводя глаз с Рединбурга. В аудитории раздались смешки. Граф побурел свеклой, прикусил нижнюю выдающуюся губу, но потом снова её гордо выпятил. Профессор отвернулась и заключила:

- Законы ООН запрещают дискриминацию групп населения с врождёнными недостатками. Генетическая этика - молодая наука. Она заботится об интересах как взрослых, так и детей.

- Она просто тормозит генетический прогресс на основании глупых моральных рассуждений, - ленивым голосом сказал принц Дитбит.

- Каждое из этических правил выведено из страданий многих людей, - возразила профессор. - Любое наше неосторожное действие - или преступное бездействие - откликается детским горем. Проценты генетической статистики написаны кровью и слезами.

Принц Дитбит криво усмехнулся, но не стал больше возражать.

- Что вы думаете о законе свободной геномодификации, профессор? - спросила Никки.

Профессор Франклин вздохнула и сказала:

- Геномодификация может стать огромным шагом вперёд для всего человечества, но она же может расколоть его навсегда... Молчание космоса считается главным парадоксом космобиологии. Ведь цивилизаций в космосе должно быть много. Почему же они не выходят на связь? Не губит ли развивающиеся цивилизации какой-то общий фактор? Есть гипотеза, что каждое общество испытывается соблазном генетического улучшения и гибнет, разорванное на куски, или замыкается на внутренних распрях, отворачиваясь от звёзд...

- Но ведь Дайсон утверждал... - Кто-то решил поспорить, но профессор властным жестом остановила постороннюю дискуссию.

- Влияние генетики на социальное поведение было доказано с помощью дрозофил - фруктовых мушек, любимых биологами подопытных животных с двухнедельным жизненным циклом. Мушка Drosophila melanogaster - один из первых организмов с полностью расшифрованным геномом из примерно четырнадцати тысяч генов. Эта мушка примечательна тем, что страдает аналогами более шестидесяти процентов известных человеческих заболеваний, включая старческое слабоумие - болезнь Альцгеймера.

Кора-Дракон скривилась и тихо проворчала:

- Странные эти биологи. Так любить мух и тараканов...

Жюльен-Сова усмехнулся:

- Сами вы, девушки, странные. Визжите: «Фу, таракан!», но стоит ему обзавестись фотогенными клетками с люцеферином, как вы начинаете сюсюкать: «Светлячок, светлячок!»

Профессор Франклин вызвала на экран карты геномных мутаций.

- Дрозофилы могут обучаться и приобретать условные рефлексы. Однако мутантные по гену rutabaga мухи обнаруживают трудности в обучении. Аналогичные гены найдены у мышей, коров и человека. Дрозофилы-мутанты по гену dunce являются тупицами в обучении, по гену agnostic - полностью утрачивают способность к обучению.

В аудитории возникло оживление: кое-кто стал уныло пожимать друг другу руки, другие - сочувственно хлопать соседей по плечам.

- Профессор, а могут генетики заставить тупых мух поумнеть? Хотя бы их потомство?

- Учёные учились исправлять генетические дефекты именно на дрозофилах, - сказала профессор. - Например, мутация eyeless приводит к полному отсутствию глаз у дрозофилы. Генетики пересадили слепой мухе ген, отвечающий за развитие глаз у мыши. У потомства таких слепых дрозофил выросли не только обычные глаза, но ещё и тридцать дополнительных небольших глаз - на локтях, на антеннах, под крыльями...

- Вот это да! - восхитились в зале. - А мозги можно в разных местах вырастить?

Профессор улыбнулась и продолжила лекцию:

- Брачные ритуалы дрозофил тоже обусловлены генетически. Сексуально привлекательная муха правильно танцует, жужжит и пахнет. Брачные танцы фруктовых мушек сопровождаются ритмической «песней любви» длительностью пятьдесят пять секунд...

Профессор указывала на мутации в ДНК и объясняла, к чему приводят данные генетические нарушения:

- Мутации cacophony и dissonans влияют на музыкальные способности мух-самцов, а к фальшивому пению самки относятся отрицательно.

- Мутанты по гену hni (he is not interested) вообще не склонны к браку.

Шум в зале заставил профессора усилить голос.

- Дрозофилы-мутанты по гену platonic нормально ухаживают, но не идут дальше.

- Мутации по гену fruitless полностью изменяют половое поведение самцов: они игнорируют самок и интересуются только самцами, запахом стимулируя ухаживание за собой других самцов.

- Мутанты по гену slaggish равнодушны к самкам в условиях темноты, а на свету ухаживают одинаково интенсивно и за самцами, и за самками.

- Мутантные самки по гену lesbian демонстрируют по отношению к другим самкам поведение, характерное для самцов.

- Мутантные самцы по гену voila ухаживают и за виргинными самками, и за зрелыми самцами.

В нарастающем шуме раздался весёлый крик маркиза Гейлорда, который всегда радовался возможности сделать кому-нибудь гадость:

- Профессор, вы сейчас оскорбили все сексуальные меньшинства разом, нарушив тем самым ООНовский закон. Значит, гомосексуализм - не стиль жизни, а мутация, генетическая болезнь! Правильно, давно пора вывести этих разноцветных на чистую воду!

Гейлорд был отвратительно злораден.

Профессор нахмурилась:

- Люди гораздо сложнее мух. Генетику человека мы рассмотрим позже.

- Да ладно, - не успокаивался маркиз, - разве не видно, к чему вы клоните!

- Я - учёный, - сухо ответила профессор Франклин, - и не клонюсь ни под ветром, ни под давлением общественной среды. Сегодняшнее занятие посвящено хорошо известным научным фактам, относящимся к генетике поведения дрозофил. Эти научные данные можно скрыть, но их нельзя изменить или вольно интерпретировать вне контекста генетики фруктовых мушек.

Франклин прошлась по аудитории:

- Могу утверждать, что каждый человек - мутант по десяткам и сотням генов. Но даже мутант должен оставаться человеком. Главное в человеке - не его брачные ритуалы, а способность быть разумным и толерантным существом.

Профессор остановилась возле маркиза, сразу съёжившегося. От выражения её лица хотелось спрятаться под стол.

- Даю вам индивидуальное задание на зимние каникулы: посетить госпиталь для слабоумных детей и написать об этом отчёт. Надеюсь, там вы поймёте, по поводу каких мутаций нужно переживать людям в первую очередь. Ваша реплика показывает - сколько проблем, ссор и, буквально, смертельных обид ждёт человечество, если оно захочет судить о каждом по его генам. Как генетик и человек, я утверждаю, что друг друга надо судить по поступкам и по взаимной доброте...

Потяжелевшая тишина закончилась радостным звонком. Аудитория зашевелилась, кто-то встал с места.

- Сидеть! - вдруг рявкнула профессор Франклин. - Я ещё не закончила занятие!

Это было так не похоже на добрейшую преподавательницу, что студенты поражённо застыли за партами.

- Классическая генетика не отражает всей сложности биологических процессов и не может рассматриваться в отрыве от эпигенетики, посвящённой взаимодействию ДНК с белковой средой. Вскоре мы изучим гистоновый код и нуклеосомы, активирование и пассивирование разных участков ДНК, а также эпигенетические процессы метилирования, убиквитинилирования и АДФ-рибозилирования.

Речь профессора была жестока!

- Клетки печени и мозга обладают одинаковым набором генов, но имеют разные приказы организма на их активирование, то есть на производство белков, из которых строится клетка. В результате мы получаем весьма различные клетки и органы. ДНК - не абсолютный закон, однозначно определяющий умственные качества, характер, физическое развитие и болезни человека. Ваша жизнь зависит во многом от вас - ведь сила мышц растёт не из генов, а из тренировок.

Франклин сделала паузу и обвела студентов пристальным взглядом.

- Не поддавайтесь генетическому фатализму! Генетика вручает нам книгу нашей судьбы, но, согласно эпигенетике, от нас зависит - какие страницы этой книги читать и с каким чувством. Более девяноста пяти процентов генома человека и шимпанзе идентичны. Но обезьяны и люди очень различно используют свои геномы. Наследуется не только ДНК, но и способ её прочтения, гораздо более пластичный и изменчивый. Всё, что мы сейчас делаем: учимся, едим, сердимся, курим, пьём лекарства, алкоголь или наркотики, - влияет не только на нас, но и на наших детей и внуков.

Лица подростков были смущенными и напряженными.

- Учёные доказали в множестве опытов: материнская любовь и внимание улучшают не только здоровье и интеллект ребёнка, но и его наследственность, которую он передаст последующим поколениям. Обратное тоже верно: соберите мирных оседлых зелёных кузнечиков Locusta migratoria в тесную стаю - и следующее поколение обозлённых скрипачей станет божьей карой - агрессивной чёрно-жёлтой саранчой, летающей чудовищными тучами в миллионы тонн и убивающей так же верно, как убивает голод.

Профессор посмотрела в сторону Гейлорда.

- Опасайтесь, чтобы ваша злоба не испортила жизнь и здоровье вашему потомству. Ненависть порождает ненависть - эта старинная этическая теорема доказана биологией!

Профессор Франклин повернулась и вышла из аудитории. Каблуки профессора не стучали, а крахмально скрипели, будто втыкались в мёрзлый снег. Студенты сидели молча, зябко поводя плечами.

Бессолнечная осень царила в университетском городке, и промозглый туман сжимал тёплые шары света вокруг уличных фонарей. Грустное время умирающей листвы.

«В безмолвии органных рощ звучит аккордом листопад...»

Профессор Лвин медленно шёл в университет, прихрамывая на правую ногу. Проклятая нога - весь последний год она ныла, не переставая, и это ощущение уже стало привычным, как застарелая зубная боль. Привычным стало и умение не тревожить ногу при быстрых поворотах тела. Да какие уж тут быстрые повороты! Профессор Лвин почувствовал себя старым совсем недавно, но легко привык к этому состоянию и стал передвигаться исключительно не спеша. «О, демоны чёрной дыры! Я хожу по этой дороге уже больше сорока лет - сначала студентом, потом - молодым постдоком, потом - профессором...»

Лвин вздохнул и запахнул на груди плащ. В молодости он не замечал, что под университетским куполом прохладно, а сейчас со сквозняками у него началась нешуточная война.

Пройдя квартал профессорских домов, Лвин свернул на Шайн-стрит. Он не любил эту улицу. Ему не нравились ни шеренга небогатых пластиковых домов, ни подростки, которые постоянно «тусовались» - профессора передёргивало от этого мерзкого словечка - на скамейках в крошечном скверике с десятком деревьев и газоном, обычно вытоптанным до голой убитой земли. Вот и сейчас в сквере сидело с полдюжины девиц и парней - гогочущих, с раскрашенными причудливыми волосами, с бутылками чего-то законного или незаконного в руках. У всех сигареты с разноцветными дымами, модные животы в тату-голограммах. «И не холодно же шалопаям!» - сердито подумал профессор. Он, не поворачивая головы, миновал молодёжную компанию. Оттуда не донеслось ничего, кроме хохота. Иногда свистят. Как-то крикнули вслед: «Старик, тебе надо выпить, тогда согреешься!»

Работаешь, работаешь, как вол, и вдруг одним прекрасным хмурым утром осознаешь, что жизнь прошла, а Эйнштейн из тебя не получился. Жена тебя бросила, дети к тебе равнодушны... А самое главное - твоя работа никому не нужна. Только для тебя и ещё для нескольких старых придурков научная работа - это поиск истины. Для всех остальных - лишь поиск денег. Как только челюсти зацепили финансовый сосок, поиск заканчивается - истина никого всерьёз не интересует, требуется лишь оплаченное движение к ней, желательно - медленное и сытое. Вот если к живительному источнику приблизится конкурент, тогда необходимы резкие движения локтями - под рёбра его, под рёбра! не подпускать к кормушке!

Демон Максвелла! Когда-то и Лвина финансировали по полной программе, но сенсационные результаты задерживались, а главное - дружить профессор не очень умел, - вот денежный поток и обмелел... Лвин стал исхитряться: проектировал всё более простые приборы и планировал лишь быстрые эксперименты, но ручеёк денег иссякал стремительнее, чем дешевело его оборудование. И вот - уже который год его установка ржавеет, а молодёжь вся разбежалась к более перспективным и молодым профессорам. Он остался один, без денег и помощников.

«Да всё равно - эти студенты поголовно глупы и ленивы! А все коллеги - сволочи! Хотел дать на вечер одному деятелю прочитать корректуру своей новой работы... - Профессор свирепо выпятил губу. - Изумительно красивая вещь! А этот болван и говорит: „Не могу, занят, мы с друзьями вечером пульку решили расписать..." Что за пулька такая дурацкая?! Хотел бы я знать! Нет, не хочу я этого знать!»

Только и осталось, что копить желчь и выливать её на головы во всём повинных студиозусов, а между лекциями - на ещё более виноватых коллег по департаменту. Правда, признался себе профессор, это никак не приближает окончание работы над установкой, скорее - отдаляет...

Ну, хоть какая-то компенсация и психологическая разрядка у него должны быть?!

Профессор в преотвратном настроении зашёл в свою лабораторию и посмотрел на настенные часы - ровно девять. Когда ты научишься опаздывать, старый мешок с костями? Повесил плащ на крючок, ворча что-то себе под нос, - и тут обнаружил на стуле возле секретарского стола (самой секретарши в помине давно не было: и денег нет, да и что там секретарить-то?) какую-то девицу.

- Сегодня никаких зачётов! - рявкнул он.

Посетительница недоуменно распахнула глаза. Профессор присмотрелся - и понял, что это не студентка университета, а школьница. Совсем плохо стал видеть, заходя с уличного света в лабораторный полумрак. Лвин устыдился своей резкости.

- Что привело вас ко мне, милое дитя? - мягко спросил он, пытаясь исправить свою агрессивность. - Я не покупаю печенье у скаутов и в школах лекций не читаю - не умею упрощать сложные вещи...

Профессор внезапно снова рассвирепел и крикнул самому себе:

- Это вечная моя проблема! Не умею подать к столу! Не повар! Да-с!

В запале он успел забыть про девочку, но она сама напомнила о себе:

- Профессор Лвин, я хотела поговорить о вашей атомно-когерентной установке для регистрации высокочастотных гармоник гравитационного излучения, - сказала она тонким голосом.

Профессор вытаращил глаза на девчонку и удивился так, будто с ним заговорил чайник и попросил заваривать его пореже. Что за дьявольщина!

- Кто вас прислал? - строго спросил он, заподозрив неумный розыгрыш какого-нибудь студента-шалопая. Да ещё на голове у этой девицы чёрт знает что!

- Я прочитала ваши статьи в «Физикл Ревю», - терпеливо сказала девочка, - и мне непонятно, почему вы не довели свой эксперимент до конца - ведь его идея выглядит просто блестящей! По-моему, там осталось лишь достичь глубокого охлаждения рабочих кристаллов. Правильно?

Это профессора доконало (чайник продолжает насвистывать странные речи и даже перешёл на комплименты!), и он ошарашенно сел на стул. Тут до него окончательно дошло - ЧТО с таким сочувствием спрашивает девочка. Профессор вытаращил глаза, не выдержал и просто сошёл с ума - его захлестнуло злостью и понесло. Стыд! Стыд! Старый, опытный человек стал жаловаться на жизнь какому-то ребёнку! Уж лучше с чайником разговаривать - позору меньше.

Но девочка слушала пылкую и обличительную речь профессора Лвина внимательно и перебила его всего два раза, сказав:

- Не нужно объяснять про поляризацию гравитационных волн... (Профессор едва успел удивиться - и понёсся дальше.)

- Я знаю, что такое эффект Мёссбауэра, продолжайте об установке... (Профессор уже почти не удивился и ласково посмотрел на девочку.)

Лвин закончил свою горькую историю и костлявым веснушчатым кулаком бессильно погрозил ободранным стенам:

- У-у, проклятая дыра, где даже мотка провода не выпросишь!

- А сколько вам нужно времени и денег, чтобы завершить эксперимент? - спросила девочка, но профессор уже очнулся и стал сам себе омерзителен за слабость словесного недержания. Так поутру ещё не совсем пропивший мозги пьяница горько сожалеет о вечерних алкогольных откровениях с совершенно незнакомым человеком.

Но странная девочка настаивала:

- Сто тысяч? Двести?

Профессор встал и сухо, заканчивая разговор, сказал:

- Триста тысяч долларов плюс год и пятеро помощников. И им зарплату.

Девочка явно расстроилась, как злорадно отметил профессор, и спросила:

- А если уровень энергии высокочастотного гравитационного излучения на много порядков выше обычных оценок, то нельзя ли упростить установку и поставить эксперимент быстрее?

Профессор снова удивился, задумался и сказал:

- Если пренебречь всей усилительной частью установки... и уменьшить приёмную антенну, то можно сделать за полгода, но тогда нужен другой силовой блок, а это ещё пятьдесят тысяч... Зачем вы об этом спрашиваете, милое дитя?

- Профессор Лвин, я предлагаю вам перевезти всё оборудование в Шрёдингер, в Гринвич-Центр, и провести эксперимент там... Финансирование получите любое, какое нужно, и на вас будет работать десять или двадцать человек - сколько запросите. Только сроки нужно максимально ускорить.

- Кто вы?! - Профессор не выдержал такого издевательства и взорвался. - Что за чепуха! Оборудование принадлежит университету, перевозка его обойдётся ещё в копеечку! Что за Гринвич-Центр? Ни разу не слышал!

Девочка кивнула.

- С администрацией университета разговор состоялся ещё вчера. Ректор с радостью согласился продать «весь гравитационный хлам», как он выразился, за семьдесят тысяч. Теперь всё в ваших руках, профессор...

Пока профессор слушал этот тонкий свист говорящего чайника, девочка что-то выписала в книжечке и подала профессору красивую бумажку. Конфетный фантик?

- На первые три месяца. Половина - как компенсация вашего переезда и ваша зарплата, вторая половина - на служебные расходы. Не экономьте на закупках, время важнее всего. Робогрузчики придут в лабораторию завтра в девять утра. Все ваши вещи перевезут и разместят в том же порядке. Если хотите, то даже пыль на бумагах будет сохранена...

- Пыли не надо... - растерянно сказал профессор.

- Подумайте не спеша, - сказала девочка, протянув ещё какую-то карточку, - если вы не согласны, то позвоните по этому т-фону и отмените перевозку, а чек порвите.

Профессор не мог вымолвить ни слова, но бумажный фантик инстинктивно сжал покрепче.

- Я в вас верю, профессор Лвин, - негромко сказала девочка, вставая, и профессор, старый дурак, почему-то почувствовал гордость. - Если вы добьётесь успеха, я сразу учреждаю новую научную премию. Она будет гораздо больше Нобелевской, а вы будете её первым лауреатом.

Девочка ушла.

Профессор немного посидел, сердито пыхтя и поглядывая - то на закрывшуюся дверь, то на переливчатый чек, расплывающийся в далеко отставленной руке - и куда задевались очки? - а потом захохотал как сумасшедший:

- Конечно, это розыгрыш старого Биффа!

Он позвонил, и на экране появился сморщенная образина Бифф.

- Старый козёл, ты меня в гроб вгонишь своими шуточками! - заорал сердито профессор.

- Какими шуточками?

- Вот такими! - Лвин помахал радужной бумажкой.

- Не понимаю тебя... положи на сканер, - попросил Бифф.

- Да ладно, - сказал, остывая, профессор и автоматически швырнул чек на стеклянную панель, - я уже почти не сержусь... И где ты раскопал такую артистку? Отличный розыгрыш! Я слышал про этот ваш клуб шутников...

Бифф внимательно всмотрелся в чек и поднял - сначала брови на середину лба, а потом - глаза на Лвина.

- Ты получил грант на свои исследования? - с изумлением спросил он.

Профессор поперхнулся от злости и свирепо вытаращил глаза. Это уже слишком! Шутка зашла слишком далеко! Он отключил экран, не прощаясь. Но что-то его зацепило в морщинистой морде профессора Биффа.

Лвин быстро соединился со своим банком. Чек продолжал лежать на сканере.

Служащий в галстуке - солидный банк, без роботов! - быстро пощёлкал клавиатурой и вежливо спросил:

- На какой счёт вам положить эти деньги? На текущий или сберегательный?

- Сколько там? - слабым голосом спросил профессор.

- Два миллиона золотых долларов! - позволил себе чуть-чуть удивиться служащий.

Ошеломлённый профессор то ли пискнул, то ли присвистнул и невежливо прервал связь. Нашёл и лихорадочно напялил очки и, не веря своим глазам, стал рассматривать переливающуюся бумажку. Потом Лвин схватил изящную голографическую визитку, валяющуюся на столе. На ней были написаны только три слова:

КОРОЛЕВА НИКОЛЬ ГРИНВИЧ

и номер т-фона: 703-703-703.

Профессор свирепо хлопнул себя по лбу, вскочил как ошпаренный и подбежал к окну в тёмную осень. Посмотрел наружу невидящими глазами, потом резко повернулся на месте, тяжело дыша.

Вдруг он застыл и удивлённо схватился за колено. Нога совсем не болела.

Атмосфера в кабинете Никки была накалена, но не из-за жаркого светила, подползающего к правой раме окна.

На мониторе маячила хмурая физиономия под давно не бритой лысиной. Детектив Спенсер перевёл глаза с Никки на сидящего рядом с ней Джерри и сказал:

- Расследованию помогли коммодор Гринин и космическая диспетчерская служба Спейс Сервис. Нам удалось установить, что десятиметровый астероид, сброшенный на обсерваторию вашего отца, пришёл из участка космоса, где вёл геологическую разведку корабль космического флота компании «Спейс минералз».

- Кто владелец компании? - нетерпеливо спросила Никки. - Король Симмонс?

Спенсер мрачно посмотрел на молодую королеву.

- Хуже, гораздо хуже... - сказал он с горечью. - Это собственность самого короля Дитбита, фактически - императора Южных династий.

Сыщик, не сдержавшись, выругался.

Никки даже рот раскрыла от неожиданности.

- Дитбит?! - потрясённо спросила она. - Сам император Дитбит? Отец принца Дитбита?

Сыщик не отвечал, а только сочно богохульствовал, жалея, что ввязался в это дело.

Джерри сидел бледный и выпрямленный. Никки взяла себя в руки:

- Какова вероятность вины?

- С учётом других факторов, включающих тесное союзничество с королём Симмонсом и значимые корреляции с шестью убийствами из вашего списка... вероятность того, что искомый преступник имеет отношение к династии Дитбита, составляет девяносто два процента.

- Выяснились ли причины убийств? Зачем они понадобились дитбитовской династии?

- Нет. Корреляционный анализ устанавливает связь между событиями, но не говорит о природе этой взаимосвязи. Я пытаюсь создать модель «эха преступления», чтобы вычислить людей и группы, выигрывающих от этих убийств, но это очень непросто. Мотивы часто остаются неизвестными, даже в случае раскрытых убийств. Мы имеем дело с запутанным преступлением, корни которого уходят очень глубоко...

Спенсер отключился, но от его сообщения в воздухе осталось напряжение.

И это напряжение требовало действий.

Джерри стоял у окна, отвернувшись от Никки, а девушка неслышно обсуждала что-то с Робби. Потом она спросила у компьютера вслух:

- Ты засёк номер, по которому директор Милич в прошлом году звонил старшему Дитбиту?

- Конечно, - ответил Робби.

- Набери, пожалуйста.

Через несколько секунд на экране появилось грозное лицо секретаря Дитбита.

- Откуда у вас этот номер?!

Никки проигнорировала её вопрос и сухо сказала:

- Николь Гринвич со «Стрейнджера» хочет поговорить с мистером Дитбитом.

- Я узнала вас, - секретарь Дитбита удивлённо расширила хищные глаза и продолжила более мягким тоном, - но Его величество Дитбит принимает только по предварительной записи и после беседы с его помощниками, запишитесь на приём и...

- Для меня данный разговор не очень важен, это вопрос жизни и смерти лишь для мистера Дитбита и его династии, - холодно сказала Никки и отключилась.

Через полчаса на экране зазвенел вызов.

- Мисс Гринвич, - сказала секретарша Дитбита, - мне поручено выслушать вас и решить вопрос о вашей беседе с Его величеством Дитбитом.

- Милочка, - высокомерно сказала Никки, - вы забылись. Может, вы напряжёте свои извилины и поймёте, с кем разговариваете? Вы ничего здесь решать не будете, этим звонком я делаю одолжение - первое и последнее - для мистера Дитбита. Больше не беспокойте меня по пустякам, - она снова отключила экран с ошарашенной секретаршей.

Через пять минут экран снова зазвенел, и на нём наконец-то появился сам Дитбит, коротко стриженный и горбоносый. Его лицо излучало власть, силу и опасность.

- У вас ко мне дело? - спросил он нетерпеливо и не здороваясь.

- Да, мистер Дитбит, - не спеша сказала Никки. - Я имею убедительную информацию о том, что ваша династия и вы лично причастны к гибели «Стрейнджера», к покушениям на меня, а также к смерти родителей моего друга Джерри Уолкера.

- Убедительная информация? - переспросил Дитбит с невозмутимым лицом. - Откуда?

- От умного верблюда, - грубо ответила Ники. - Теперь понятно, почему вы не стали преследовать меня за травму принца Дитбита, - с вашей точки зрения, я всё равно была обречена на смерть. Публичный конфликт между мной и младшим Дитбитом мог быть истолкован журналистами как причина покушения. Такая интерпретация бросила бы тень на династию и оказалась бы слишком близка к истине.

- Чего вы хотите от меня? - спросил по-прежнему спокойно Дитбит.

- Я откровенный и прямой человек, мистер Дитбит, - сказала Никки, - поэтому решила позвонить вам и спросить - правда ли это? Можете ли вы сказать, просто и честно: «Это всё - ерунда!»

Никки чуть подалась вперёд.

- Я не собираюсь подвергаться вашему допросу, - хладнокровно ответил Дитбит, отлично осведомлённый, что детектор лжи легко уловит враньё в прямых утверждениях.

- Вы понимаете, - откинулась в кресле Никки, - что ваш отказ красноречив?

- Меня не интересуют ваши догадки и соображения, - ледяным тоном сказал Дитбит.

- А зря, - сказала не менее холодно Никки, - ваша участь будет плачевна, если вы действительно виновны в гибели «Стрейнджера», в чём я уже не сомневаюсь.

- Вы мне угрожаете? - пренебрежительно поднял брови Дитбит.

- Самым непосредственным образом, - кивнула Никки. - Я брошу все свои ресурсы на борьбу с вами и вашей династией. Если вы не захотели сказать о своей непричастности к этим тёмным делам из-за глупой гордости, то я даю вам последний шанс избегнуть крупных проблем - просто скажите, что вы тут не при чём.

- Я не буду играть в ваши детские игры! - сказал Дитбит чуть более напряжённым голосом.

Никки встала во весь рост. Лицо её было строго и величественно, как у судьи, объявляющего приговор.

И она на самом деле его объявила.

- Дитбит, я приговариваю вас к уничтожению. Ваша династия и ваши союзники тоже будут ликвидированы.

- Говорите больше, глупая девчонка, - засмеялся Дитбит, - вы уже наговорили на много лет тюрьмы.

- Всё-таки вы болван, Дитбит, - засмеялась в ответ Никки, - несовершеннолетнего не посадят в тюрьму за угрозы, а у моих адвокатов зубы не короче, чем у ваших. Не забывайте, что разговариваете с основателем и главой новой династии.

- Состояние Дитбитов во много раз значительнее, чем у вашего новорождённого клана, - пренебрежительно огрызнулся король.

- Я одна заработала за лето денег больше, чем вся ваша династия за сто лет, - усмехнулась Никки. - И вы скоро убедитесь, что список моих сюрпризов не исчерпан.

- Мисс Гринвич, - сделав над собой огромное усилие, умиротворяюще заговорил Дитбит, - эти детские угрозы ни к чему хорошему не приведут. Вы стали богаты, так живите и радуйтесь жизни. Между династиями не приняты публичные скандалы. Вы ещё новичок в... нашем кругу, поэтому послушайтесь моего совета - не замахивайтесь на невозможное. Никакого заметного вреда ни мне, ни моей династии вы нанести не сможете и не пытайтесь.

Никки улыбалась, и её улыбка ужасала, как гримаса рычащего леопарда.

- Вы сейчас действительно королева, - признал Дитбит, - только поэтому я сейчас так терпеливо разговариваю. Ваши угрозы я расцениваю как блеф. Я думаю... даже уверен... что лично вам уже ничто не угрожает. Почему бы нам не заключить пакт о нейтралитете?

- Вот как вы запели, - продолжала зловеще улыбаться Никки. - Дитбит, вы изображаете из себя крутого небожителя, но это может впечатлить только ваших подхалимов. На самом деле, вы выросли между перинами и няньками и даже не представляете - на какой острый риф напоролись своим мягким брюхом, решив поиграть в вершителя чужих судеб и сбить «Стрейнджер»... Ваше физическое уничтожение - это системная задача третьего порядка. Ваша смерть без каких-либо юридических последствий для меня - задача четвёртого порядка с граничным условием гладкости. Разрушение вашей династии - это формально социосистемная задача восьмого порядка. Среди экспертов она считается неразрешимой, но я знаю фокус, как понизить её до решаемой проблемы шестого порядка.

Король слушал внимательно, не перебивая.

- Жаль, что вы человек невежественный, - сказала, высоко подняв голову, Никки, - сейчас как раз пора испугаться всерьёз...

- Зачем вы это мне говорите? - хмурясь, сказал Дитбит.

- Я подбрасываю материал для ваших аналитиков, - усмехнулась Никки. - Они дадут оценку и моей убеждённости, и моей правдивости. Это должно подействовать даже на самых величественных болванов.

- Если вы решили меня уничтожить, зачем предупреждаете? - настаивал, игнорируя оскорбления, озабоченный Дитбит, которому аналитические экспресс-системы уже успели сообщить о серьёзности Никкиных угроз.

- Ваша предупреждённость не меняет порядок задачи по вашему уничтожению - вы и так защищены выше головы. Это не волнует меня. Но как убийца моих и Джерриных родителей вы заслуживаете чувства страха и обеспокоенности перед разорением и смертью. Это наш последний разговор, Дитбит, - сказала Никки, - но эхо от него будет греметь для вас всё громче, пока не грянет погребальным звоном.

- Да? И как же вы собираетесь меня уничтожить? - криво усмехаясь, спросил король Дитбит.

- Самым неотразимым оружием - создав будущее, в котором вас нет, - жёстко сказала Никки.

Её лицо вдруг исказилось судорогой, и девушка схватилась за шею. Никкин голос стал тихим и грозным, перегруженным болью и гневом:

- Мерзавец, я предрекаю тебе ужасную смерть, какой погибли мои родители... ты умрёшь в тоске, не зная, смог ли ценой своей жизни спасти собственного ребёнка...

Дитбит открыл рот, собираясь что-то сказать, но Никки уже отвернулась.

- Джерри, - сказала девушка другу, следившему за разговором с экрана без передатчика, - посмотри на убийцу своих родителей.

Джерри встал плечом к плечу с Никки. Его глаза горели ненавистью.

- Будьте вы прокляты! - хрипло сказал он человеку на экране.

И Никки отключила связь.