Часть 8

Иногда Сэм Винчестер проигрывает.

Дин меня специально подрезал? Показать, что его тачка в сто раз лучше? А, хрен с ним. Пусть выкобенивается. Я лишь отвел в глаза в сторону.

Мы на полной скорости неслись в тот самый бар, где по чистой случайности встретили Джессику. Нужно долбить стену острыми воспоминаниями, а для этого нужно сначала найти ее владельца. Адрес неизвестен, а место работы — как раз. Спрашивается, по кой бес поехал брат? Смотреть, как я буду... гхм, делать то, что собрался, он не будет. Постоит снаружи, как максимум.

Мне еще самому нужно настроиться на плохого и бухого парня.

Боже, мне снова кажется, что идея отвратительная. Эффективная, но отвратительная.

Небрежно затормозив, я в раздумьях задвигал губами. Не нравится, но делать нужно. Не ради себя.

Никак не могу привыкнуть, что двери моей машины не скрипят. Новенькая, черная. В нос пробился запах ночи, а по легким разнеслось приятное ощущение. Хорошая ночь, но не для того, что я собрался делать. Эта ночь хороша для всего в этом мире, но не для меня.

— Я тебя сделал, — довольно вышел из Импалы Дин.

— Только на этом повороте, — с улыбкой зашагал к бару. — С самого начала я ехал первым.

— Конечно! Тот грузовик никому не давал проехать.

Еще раз прикрыл глаза, ведь никакого грузовика не было.

— Машина-призрак? Я никого не видел, — пожал плечами, чувствуя его разъяренный взгляд в мою спину. — Эй! За что? — придурок дал мне подзатыльник.

Черт, мне уже не десять лет. И ему не четырнадцать.

— За... — яростно сжал зубы, и я наконец-то почувствовал вкус победы. — Иди уже. И не переспите там.

— Ты шутишь? — слишком серьезно и грубо. — Ей девятнадцать. У меня невеста...

— Ой, все. Вали уже.

Помотав головой в очередной раз, я послушался Дина и осторожно перешагнул порог. Тихо закрыл дверь, словно боялся потревожить кого-то. Неизвестно, здесь ли она вообще.

Двумя пальцами я отодвинул от глаз разноцветные висюльки, которые тут же раздались легким постукиванием друг о друга по помещению. Слишком тихо. Никакой дурацкой музыки и криков я не услышал; поэтому и нахмурился, но продолжил шагать с руками в карманах. Зал пуст. Барную стойку протирала девушка... с белым париком? Точь-в-точь как у Леди Гаги в том клипе. Боже, и зачем я согласился посмотреть его тогда?

Стояла спиной, не заметила, как я вошел. Наверно, я должен был спросить о Джессике или типа того, но я остановился. Прикинул на глаз ее маленький рост, пригляделся к сдержанным движениям. Таким замкнутым, словно ее связали невидимой веревкой.

Так делала только она.

— Подрабатываешь барменшей? — начал я и нацепил улыбку, зная, что Бенсон обернется, как психопатка с побледневшей кожей. И так бледная, куда больше?

При виде меня она тихо усмехнулась и закатила глаза.

— На стриптизе много не заработаешь, — пояснила устало. — Уходи, мы закрываемся, — вернулась к протиранию.

Все горело. Грудь горела. В этой дыре и дышать было невозможно, но я вздохнул полной грудью и медленно направился к Джесс.

— А где розовый парик? — подошел к высокому стульчику и нагло уселся напротив стоявшей блондинки. Та напряглась и недоверчиво покосилась на меня.

— Надоел, — саркастично улыбнулась и быстро обогнула стойку. На очередь пришла мойка стаканов. — Так, чего тебе? Опять понесешь всякий бред?

Рассмеялся, будто не соглашаясь. Ага, как же. Именно за бредом я и пришел.

— Просто поговорить, — пристально уставился на нее, от чего она сдвинула брови, но продолжила тут все вымывать.

Валяй, Сэм. Говори. Есть что-нибудь? Скажешь ей правду или сразу набросишься, как и планировал? Ведь домогательств можно избежать, рассказав, как все было.

Или стена рухнет.

Или она сочтет меня за психа.

— Зачем ты придумала другое имя, Джесс? — сдался я, вытянув руки на стойке так, чтобы быть ближе к ней. — От чего ты пыталась убежать?

— Я Роуз, — угрюмо стукнула ладонью по столу. — Роуз Хадсон. Запомни.

— Сейчас — да, но раньше тебя не так звали, — как побитый щенок, смотрел на нее, ведь это всегда срабатывало. — Джессика Бенсон. Ты потеряла брата, Тайлера, и сама не знаешь как, — тихим голосом говорил я. — Ты проснулась в больнице, не понимая, куда делись два месяца твоей жизни.

Челюсть ее сжалась: я заметил и заерзал. Девушка тяжело сглотнула, все еще держа зубы сомкнутыми. Взгляд прямой и бесстрашный. Даже не моргала.

— Кто ты? — в покрасневших глазах застыли дрожащие слезы. Я сделал кислое лицо, желая прямо сейчас обнять ее и рассказать обо всем. Обо всем. — Ангел, демон? — вернулась на мою сторону стойки.

— Сэм, — наклонился, чтобы поймать уже потерянный взгляд. Знакомый потерянный взгляд, от которого зубы ломались от безысходности. — Сэм Винчестер.

И в глазах ничего. Она не помнила моего имени, моей внешности.

— Откуда ты все знаешь? — вот-вот сломается. Еще секунда — и слезы польются ручьем, но Джессика, как обычно, скрывала эмоции за легкой ухмылкой. Все еще не моргнула.

— Мы знакомы, — услышь правду. Услышь чертову правду. Пусть она ускорит пульс. Пусть забьется оглушающим стуком в висках. Пусть она растечется по твоим венам отравляющим ядом и разнесет тебя на куски. Пусть она тебе не понравится и ты не поверишь, но там, в этой почерневшей от пыли и грязи душе, ты найдешь что-то знакомое.

— Мы вместе охотились, слышишь? — ломай преграду, ну. — Я знаю, что случилось с Тайлером. Я был там.

Она ахнула, закрыв рот рукой. Рука проскользнула выше и схватилась за парик. К чему такой хриплый смех?

— Нет, — замотала головой, а я осторожно спрыгнул на паркет. — Нет! — громче закричала она. — Ты лжешь. Ты псих. Ты... Ты лживый псих, и я не знаю, чего тебе надо от меня.

Когда я попытался схватить ее за плечи, она уверенно отмахнулась и уже было хотела развернуться. Чертов план А.

Чертов.

План.

А.

Грубо, слишком грубо я накинулся на нее. Прижал к стойке, заставив ее взвизгнуть от боли. В голове бардак, не мог собраться с мыслями. Не могу видеть ее слезы, как она вырывается, как она понятия не имеет, кто я.

— Не надо, — уже шепотом. Мокрые глаза смотрели на меня.

— Ты должна вспомнить, — сказал, наверно, сам себе, но Бенсон тоже услышала и, посмеявшись, позволила скатиться слезе.

— Что? Что вспомнить? — выплюнула мне вопросы в лицо, и я прикрыл веки, отвернувшись на минуту. Запястья я ей сжимал все сильнее, ломая хрупкие кости. — Отпусти.

А теперь моя очередь вспоминать. Что я говорил ей тогда?

«- Ты вся дро­жишь, — хрип­ло­вато про­шеп­тал ша­тен, ос­та­ва­ясь в мил­ли­мет­рах от мо­их при­от­крытых губ. — Бо­ишь­ся?»

— Ты вся дрожишь, — произнести так же пафосно с огоньком во взгляде я не смог. — Боишься?

Я попытался казаться дерзким ублюдком, но все, на что меня хватило, — это злобный маньяк. Тогда я был пьян. Бухой в дупель. А сейчас я — это я. Я соображал, что творил.

— Псих, — прошептала сорвавшимся голосом. А я начал копать дальше в своем мозгу: я сказал еще что-то, помню точно.

— Уверена? — улыбнулся. Черт, мне удалось улыбнуться.

Стену ничего не брало. Ничего! Джесс продолжала вырываться, а я продолжил делать больно. Ей больно, я слышал по сдержанным стонам. Какой-то клубничный запах духов пробивался к рецепторам, и я морщился, зная, что мне понравилось.

Заметив, что я к ней потянулся, девушка снова начала уворачиваться. Я пытался поцеловать, именно. Как тогда. Как тогда...

Все это ничего не значит.

Ничего не будет значить уже завтра или послезавтра. Жизни снова разделятся: у меня невеста, у нее бар. Или, может, она решится на нечто другое. Плевать.

Мы разойдемся, потому что так надо. Так задумано. Так положено. Так правильно. Пути уже разошлись, осталось закончить одно дело и спасти Бенсон от сумасшествия.

Скоро я сам с ума сойду. Уже сошел, когда отбросил парик в сторону и зарылся пальцами в ее волосы. Схватил их слишком грязно, и она зашипела, подобно змее.

Прости меня. Но так нужно.

Так мне хотелось.

Потянул за волосы вниз, и моему взору открылась изящная шея, которой я уже касался проклятых три года назад. Но сейчас не захотел. Сейчас я должен пытаться поймать поцелуй. Нет, только пытаться.

Только попытаться, а когда останется жалкий миллиметр, я остановлюсь и продолжу пытки.

Так я и сделал. Ловил ее открытый от ужаса рот, пока та извивалась и хотела пнуть меня в одно место, но я перекрыл ей и тут дорогу. Схватил ее ногу, накрыв ладонью нижнюю часть бедра.

Не мог понять, что это. Что за ощущение в позвоночнике. Что с языком, который вдруг стал метаться в моем пересохшем рту. Стало тесно. Неудобно. И я бросился к ее шее.

Боже, какого хрена я делал?

Джессика, почувствовав мои горячие губы, откинулась назад и сунула пальцы в мои волосы. Пыталась отодвинуть подальше, но я вовремя среагировал, сжав ее маленький кулачок в своей руке.

Нет, ей нет выхода. Как и мне.

Не знал, сколько это могло продолжаться, но так как Джесс не просто девчонка из подворотни, ей все же удалось вырвать одну руку, пнуть меня, освободив тем самым ногу. Но, черт. Я должен бороться, пока барьер не рухнет или не затрещит от напора.

Короткая драка привела нас к холодной бетонной стене. Врезавшись туда спиной, Бенсон охнула, а я случайно припечатал мои губы к ее.

Что? Я сделал... что?

Нет, не по плану. Не по чертовому плану, Сэм. Тебе не нужен поцелуй. Он никому не нужен. Он жалкий, никчемный, неуместный и слишком страстный, чтобы быть правдой. Но я же пытался минут десять втереть правду Джессике. И вот она.

Вот она правда, Сэмми. Нет, неправда. Я не любил ее.

Сестра, помнишь? Она как сестра. Забей себе это в голову. Нацарапай кровью на ребрах и запомни.

Клянусь, я упустил значение этого слова. Я чувствовал раньше эту «сестру», но сейчас оно вызывало тошноту. Не сестра. Заткнись, придурок. Нет. Она Джессика.

Я пообещал себе застрелиться, дать кирпичом себе по лицу, пожариться еще раз в Аду. Все это будет сделано после того, как я оторвусь от нее.

Но я не хотел.

Не хотел, черт его побрал.

Ладони прислонил к стене так, чтобы девушка была посередине. Никуда не денется. Я не позволю.

Мои волосы лезли ей в глаза, путались в ее. И еще много факторов мешало насладиться этим адским Раем. Заткнись. Но нам это не важно. Не важно, что мы у стены и нам ни фига неудобно. Не важно, что Дин мог припереться ни с того ни с сего. Ничего больше не было важным, и я обязательно убью себя за такие мысли.

Помнится, раньше я любил играть с девичьими губами. Брать в плен нижнюю, покусывать, улыбаться. Но к черту эти игры. Сейчас я с каждым вздохом прижимался сильнее и нахальнее просовывал язык; сплетал с ее, не позволяя сделать глоток воздуха. Мы уже оба задыхались, ощущая едкую пустоту в легких. Не важно.

Крыша слетела, и меня это волнует, но мне все равно.

Джесс не моя и никогда не была моей, но я чихал на это.

Так нельзя. Так нельзя, но ужасно хотелось.

Пожалею об этом тысячу раз, я знаю, но мне плевать. Я уже ненавижу себя и ненавижу ее, но будь проклята эта ненависть, которая гоняет кровь по телу и заставляет сильнее впиваться в податливые губы.

Это не мы. Это все не наше.

Мне нужно еще время, чтобы побыть не тем и не с той.

Дайте мне чертово время, и я допущу еще одну ошибку, но клянусь: потом я пожалею.

И сделаю это еще раз.