Часть 7

  — Отлично. И как все закончится? — нетерпеливо спросил я, cгорая от любопытства. — Что с нами будет?Как будто он знал.— С тобой и Дином или с тобой и Джессикой? — серьезно произнес он, отложив алкоголь к стопке книг.Я начал безостановочно сжимать и разжимать челюсть. И Чак, и я поняли, из-за чего я надул грудь. Ты и Джессика. Ты и Джессика. Фраза резала слух и заставляла смеяться. Все еще звучало неправильно. Всегда будет звучать неправильно.— Джессика? — на секунду улыбнулся я. — При чем тут она?— Сэм, я знаю, что с вами было, — как идиоту говорил он. — Пророк, — саркастично помахал пальцем вокруг лица. — Забыл?Это заставило меня усмехнуться, бросив взгляд в другую сторону. Не важно куда. Куда-то. Чак должен был увидеть, что его слова меня веселили.А разве не так на самом деле?— Мы друзья. Мы всегда были друзьями, — слегка дернул плечами. Ширли озадаченно выдохнул и откинулся на спинку стула. Что еще за вздох, словно я вновь стал не въехавшим в ситуацию придурком?— Прочти книгу, — устало произнес тот и подвинул ее к моему краю стола. — Просто прочти ее. Конечно, я бы прочел эту писанину и без тяжелых вздохов и указов Чака. Чисто из любопытства. И чтобы узнать о великом заговоре, который, почему-то, не так сильно беспокоил меня. Уже нет. Все же в порядке, верно?— Обязательно, — натянув слабую улыбочку, я схватил книжонку под руку. Собрался уходить. — Ты в курсе, где сейчас Джесс?— Без понятия, — спокойно ответил пророк, внимательно меня рассматривая. — А что?— Ничего. Просто видел ее на днях, — осторожно произнес я, пристально следя за изменяющимся лицом Чака.Он подскочил со своего места, словно только что сидел на горячей сковородке, и через секунду стоял рядом со мной.— Ты шутишь? — серьезно спросил тот, широко раскрыв глаза. — А как же стена?— Кажется, я ее задел, — честно признался я и поджал губы. — Она будет рушиться частями, не по порядку; поэтому Кас хочет ее сломать сам. — Ее нельзя сломать одним прикосновением. Даже не пытайтесь.Сначала я не воспринял его слова всерьез. Нельзя? Что значит «нельзя»? Стены ломаются. На то они и стены. Замершее выражение лица пророка дало мне понять, что он не шутил.— Что-нибудь придумаем, — напоследок улыбнулся я и развернулся к выходу. Остановился. — Приберись тут, ладно?— Да. Ладно, — замялся Чак, растерянно махнув мне рукой.Ни фига он не приберется.Это называется творческий беспорядок, или как там. Не важно. Важно, что в моем доме всегда чисто. Амелия любит прибраться, а я стараюсь не разбрасывать вещи. Одним словом, мы ужились вместе.Когда я прихожу, она, скорее всего, стояла у плиты. Иногда она работала в ночную смену, и мне приходилось самому готовить ужин на одну тарелку. Хорошо, что в ее шкафу валялись никому не нужные журналы с рецептами.Не то чтобы я ими пользовался...Когда я вернулся домой, Амелия спала, а стол был накрыт остывшей едой. Я слегка стиснул зубы и стянул с себя куртку. Нет, моя девушка ни за что бы не обиделась. Она вообще никогда не дулась или устраивала мне бойкот. Пожалуй, ее лучшая черта.Осторожно проскользнув в спальню, я осторожно переоделся в серую майку и спальные штаны. Затем так же осторожно вышел в туалет, чтобы почистить зубы. Стоило мне умыться холодной водой и поднять глаза к зеркалу, я засмотрелся на свое отражение. На самом деле, я и сам не понял почему. Задумался, это точно. Но о чем?Вместо того, чтобы свернуть обратно в спальню, я прошел прямо в гостиную. Вздохнул полной грудью, словно готовился на пробежку. Взгляд как-то нехотя коснулся книги на столике. Той книги. С дурацкой обложкой, на которой у меня волосы отросли до лопаток, а у Джессики черные глаза. Нет, у нее зеленые глаза.А Чак, видимо, плохо разглядел свои видения.Сделав один шаг, я вздрогнул, заметив вибрировавший телефон рядом с моей жизнью в переплете. Сейчас час ночи, если не больше. Такой сюрприз мог сделать только Дин.Взяв мобильник, я незаметно закатил глаза и покачал головой.— Ты на часы смотрел? — сам взглянув на свои часы, спросил я.— Да, Сэмми, у меня нет времени на твое занудство. Выходи на улицу.Нахмурил брови.— Шутишь?— Нет.Снова нахмурив брови, я поспешно подошел к окну и двумя пальцами отодвинул занавеску. Да, потрясающе. Он там.Как только увидел мое выглядывающее лицо, брат помахал мне, как пятилетний ребенок. Еще один повод не только закатить глаза, но и выйти на улицу. Напялив первые попавшиеся кроссовки, я перешагнул порог. Куртку, конечно же, оставил висеть на крючке. Воздух прохладный, но я редко замерзал. Дин был в своем репертуаре: облокотился на Импалу и с руками в карманах ждал, пока я подойду. Только чего-то не хватало. Точно.Улыбки.На нем не сверкала глупая улыбочка, и поэтому метров за пять я насторожился.— В чем дело? — тихо произнес, словно боялся разбудить кого-то. Да. На дороге. В час ночи.Дин, прежде чем озвучить причину моего бодрствования, опустошил свои легкие.— Насчет стены. Ее...— ...Ее нельзя сломать, знаю, — быстро перебил брата и устало протер глаз.Без сомнений, его лоб нахмурился.— Кас и к тебе залетел?— Нет, Чак сказал мне. Его вернули.— Чака? — почти выплюнул его имя Дин, чуть вытянув шею. — С какой радости?Мне осталось в который раз за этот день пожать плечами и сделать улыбку наоборот. Вернули и вернули. Как когда-то меня или брата из Ада. Он кому-то понадобился. — В общем, нужно что-то делать, — безнадежно помотал головой он и грустно приподнял уголок рта. — Что-то. Или у Джессики крыша поедет.— Проводить с ней больше времени? — предложил я, медленно облокотившись на машину рядом с Дином. Теперь мы оба смотрели на мой беленький дом. — Тогда стена хотя бы начнет рушиться.— Нет, — протянул тот, сузив глаза. — Есть вариантик поэффективней.Лгать не буду: это поселило во мне каплю сомнения и дало надежду в одно время. Какая (сумасшедшая) идея загорелась в его фантазии?— Нужно повторить моменты из ее жизни, которые вызывали сильные эмоции, — пояснил Дин, не сводя с меня пристального взгляда. — Это должно хорошенько потрясти стену. Несколько секунд я просто смотрел на дом. Задумался, ведь это и правда способ, который мог сработать, но одна часть меня была против. Какая-то невидимая сила не позволяла согласиться. Повторить? Повторить все, что я упорно хотел забыть? Но это Джессика.Я был обязан.— Что повторять? — повернулся к брату, зная, что ответ должен искать в себе.— Не знаю. Что угодно, — он переметнулся с ноги на ногу. — Апокалипсис? Тогда она была до смерти напугана. — Нет, — усмехнулся, опустив глаза. — Она не боялась. Ни на минуту.Я помнил ее выражения лица перед Люцифером: смелое, уверенное. Три года назад мне это показалось странным, но сейчас я мог слабо улыбнуться, вспоминая тот ужас. — Тогда вспомни: когда ее эмоции зашкаливали?О, такие моменты были. Нужно только вспомнить... Только вспомнить.День, когда ее брат сгорел в собственном доме, был довольно тяжелым, но спалить чей-то дом — не вариант. Нужно что-то простое, но чертовски эмоциональное для девушки.И, клянусь, одна не очень приятная картина всплыла в моей голове, но на лице не вызвала никаких изменений. Внутри кишки перевернулись; впрочем, типичное состояние при мыслях о баре. Виски. Стене. Ее широко распахнутых глаз. Похмелье на утро не позволило вспомнить события прошедшего дня, но в конце концов я вспомнил, что чуть не раздел ее тогда и почувствовал себя последним козлом. Виноватым козлом. Она еще сказала, что все нормально, но я бы уверен: ничего не было нормально. Просто у нее хобби такое. Скрывать за натянутой улыбкой все, что горит внутри. И в ту секунду, в том коридоре у нее горело, я знаю. Она не скрывала.Не смогла.Джессику напугал не дьявол, а я, пьяный в стельку. И какого черта я вообще полез к ней? Я не помню. Я помню всю сцену и все слова, но не помню причины. Меня просто потянуло. Каждая молекула во мне умоляла прикоснуться к ней.Все, Сэм.Заткнись.— Придумал? — с заботой взглянул на меня брат.Я глубоко вздохнул, сомневаясь. И сомневаясь. Повторить худший момент, связанный с Джесс? Если это разрушит чертову стену...— Да.