Глава 48 ТАИСИЯ

Улыбка, застенчивый румянец, коснулись щек. Вглядываюсь в зеркало, любуясь блестящими глазами. Не верится, что счастье может быть таким ощутимым, обжигающим, всепоглощающим. Не знала, что любовь способна обрушить на меня не просто водопад, а целый океан восторга, заставить сердце трепетать, словно крылья бабочки. Готова взлететь, раствориться в предвкушении нашей встречи, ведь рядом с ним я - настоящая, любимая, уязвимая и сильная одновременно. Он - мой личный алхимик, превращающий серые будни в сияющее золото.

Поправляю непокорный локон, который только что в нетерпении скручивала в тугой жгут. Хочу быть не просто красивой, а неотразимой, чтобы в моих глазах он увидел все то тепло, что я храню для него. Тимур пообещал сегодня что-то особенное, и в животе уже порхает целая стая бабочек, рождая предчувствие волшебства. Обычно мои визиты начинаются с головокружительного поцелуя, от одного воспоминания о котором кровь начинает бурлить в венах, а кожу покрывает гусиная кожа. Потом я кормлю его домашней едой, заботясь, словно о самом дорогом ребенке. А после... начинается наша уютная кутерьма, наш маленький мир. Лежим в тишине, смотрим кино, дурачимся, играя в нелепые игры, которые я тайком приношу, словно ребенок, несущий сокровище. И, конечно, разговариваем, делимся самым сокровенным, понимаем друг друга с полувзгляда, с полуслова. Я обожаю слушать его голос, чувствовать, как он ловит каждое мое слово, словно оно - драгоценная жемчужина. Никто и никогда не слушал меня так. Вижу неподдельный интерес в его глазах, и сердце замирает от осознания этой близости. Я тону в его монологах, в его глубоких мыслях, в его масштабном видении мира.

Столько узнала о его детстве... Сердце сжимается от щемящей боли за маленького Тимура, за ту рану, что оставила жизнь. Теперь я сделаю все, чтобы он забыл прошлое, чтобы почувствовал себя счастливым, любимым, защищенным. И я, конечно, не удержалась, поделилась своими детскими кошмарами, открыла душу, как шкатулку с самыми хрупкими сокровищами. Впервые выговорилась - и камень с души свалился, оставив лишь легкую, светлую грусть. Прошлое отступает, перестает терзать, словно злой дух, ведь Тимур забрал мою боль и страхи, как бесценный дар, чтобы исцелить. Рядом с ним даже темнота больше не пугает, она становится мягкой и обволакивающей, словно бархат. Только когда он рядом... Тогда я в безопасности.

Переминаюсь с ноги на ногу, одергиваю подол футболки, поправляя ее. Беру с тумбочки пирог с картошкой, искоса подмигиваю своему отражению в зеркале, словно делясь секретом, и иду к выходу. Натягиваю тапочки, хватаю ключи.

Звоню в дверь напротив, замирая в томительном ожидании, будто перед прыжком в бездну. Тимур открывает почти мгновенно, будто стоял за дверью, прислушиваясь к каждому моему шагу.

- Сколько раз тебе говорил, заходи просто так, - ворчит он недовольно, но в его глазах плещется нежность, а я лишь смущенно улыбаюсь. Он отдал мне запасные ключи, велел приходить в любое время, даже когда его нет дома. Но я стесняюсь, боюсь нарушить его личное пространство.

- Прости, руки заняты, - краснею, показывая на пирог, словно это оправдание моей робости. Вру, конечно. Свою-то дверь я закрыла, значит, и его могла бы открыть, но... страх быть навязчивой сильнее.

Тимур устало вздыхает, но в его взгляде читается понимание, и пропускает меня в квартиру, в свой мир. Смущенно скидываю тапочки, прохожу в коридор, чувствуя обжигающий взгляд на спине, словно он - ласковый солнечный луч, проникающий сквозь тонкую ткань.

- Я скучал, - шепчет он, словно признаваясь в самой сокровенной тайне, когда я ставлю пирог на барную стойку.

Не успеваю и охнуть, как оказываюсь в его объятиях, в самом надежном укрытии. Он прижимает меня к себе спиной, и я чувствую его горячее дыхание на затылке, словно прикосновение крыла бабочки.

- Ты скучала по мне, Маленькая? - шепчет Тимур, а меня пробивает дрожь до кончиков пальцев, словно от электрического разряда. Краснею и прикусываю губу, предвкушая нежность.

- Скучала, - выдыхаю, будто признаваясь в самой главной слабости, когда он отбрасывает мои волосы на плечо, обнажая шею.

- Как день? - спрашивает он, но я уже не слышу слов, не понимаю смысла, словно оглушенная нахлынувшими чувствами. Его губы касаются моей шеи, оставляя легкие, трепетные поцелуи, как прикосновения ангела.

Ноги подкашиваются, тело дрожит, словно осенний лист на ветру. Тимур кладет руку на живот, рисует узоры, как художник на холсте. Щекотно. Приятно. Я прижимаюсь к нему, откидывая голову на твердую грудь, словно ища защиты.

- Тася, - тянет Тимур, водя носом по шее, вдыхая мой запах, словно пьянея от него. - Никто не обижал? - спрашивает, проводя рукой по талии, будто очерчивая границы моей уязвимости.

- Н-нет, - качаю головой, хнычу, жажду его губ.

Он будто читает мои мысли, разворачивает меня к себе, словно открывая новую вселенную. Улыбаюсь, встречаясь с его горящими глазами, словно видя в них отражение собственной души.

Миг - и я сижу на барном стуле, словно на троне. Тимур стоит между моих ног, его руки снова блуждают по телу, губы и зубы жадно хватают кожу, словно утоляя жажду. Это пытка, сладостная и мучительная. Он никогда еще не встречал меня так. И никогда не переходил черту, словно боясь разрушить хрупкий мир между нами. Только поцелуи и такие прикосновения, словно обещание чего-то большего. Но когда чувствует, что еще чуть-чуть - и случится нечто большее, отстраняется, будто боясь обжечься. А я всегда готова впустить его, хоть и чувствую страх и смущение, словно стоя на краю пропасти, но знаю, что готова прыгнуть в нее вместе с ним.

Прежде чем коснуться моих губ, он шепчет, что я очень красивая, словно разубеждая меня в моих сомнениях. Столько комплиментов, сколько я услышала от него за последнее время, не слышала за всю жизнь! И я начинаю верить, что не такая уж и страшненькая, что во мне есть что-то, что заставляет его глаза гореть. Он отругал меня, когда я назвала себя некрасивой. Для него я - самая прекрасная, словно сошедшая с небес. Я хочу верить, я отчаянно хочу верить в это чудо. Господи, да я верю! Верю каждому его слову, каждому жесту, каждому прикосновению!

Я плыву, словно в тумане, кажется, сейчас растаю, упаду в бездну, растворюсь в этих невыносимых чувствах, будто капля в море. Жарко. Невыносимо жарко, словно нахожусь в эпицентре страсти. Тимур продолжает пытку, терзая губы, спускаясь к шее, будто хищник, нашедший свою добычу. Я подставляю ее, впиваюсь пальцами в его плечи, словно пытаясь удержаться на краю пропасти.

Поджимаю пальцы на ногах, ерзаю на стуле от переполняющих чувств, словно птица, бьющаяся в клетке. Господи, боже...

- Т-тимур, - вырывается у меня, как стон облегчения, когда его ладонь накрывает грудь, ставшую такой чувствительной, такой восприимчивой к его прикосновениям.

- Сейчас, - кивает он, и я думаю, что сейчас будет то, чего я так отчаянно хочу, то, о чем мечтаю. Он - полностью мой, во мне, на мне, заполнит меня, словно недостающий пазл.

Но вместо этого он в последний раз чмокает меня и отступает, словно боясь переступить черту. Тяжело дышит, будто после изнурительного забега. Мои руки опускаются с его плеч, словно крылья подбитой птицы. Я тоже дышу с трудом, глядя на него, словно умоляя остаться. Он снова отступил, оставив меня на грани, будто дразня.

Кусаю губы, ощущая вкус его поцелуя, словно пытаясь удержать хоть что-то от этого момента. Вижу, как он возбужден, как его глаза горят желанием, но не делает ничего, чтобы избавиться от этого, будто намеренно себя мучает. А я - готова, я распахнута для него, как цветок для солнца. Не понимает? Не чувствует?

- Почему ты остановился? - спрашиваю, все еще ощущая слабость в коленях, словно после тяжелой болезни.

- Ты еще не готова, - качает головой, проводя рукой по затылку, будто ища оправдание.

- Не тебе решать, Тимур, - говорю со стула, пытаясь казаться уверенной, хотя внутри все дрожит.

- Я безумно хочу есть, - отводит он тему, указывая на пирог, словно предлагая вернуться в реальность. - Покушаем? - спрашивает, улыбаясь уголком губ.

Смотрю на него, взъерошенный, возбужденный, такой близкий и такой далекий одновременно. Вздыхаю, понимая, что ничего от него не добьюсь, что он снова закроется в своей раковине. Меня беспокоит, что он многое скрывает, что между нами есть недосказанность. Например, почему мы скрываем наши отношения, почему он не хочет, чтобы мир знал о нас. Он молчит, уходит от ответа, словно боясь выпустить демонов наружу. Я пыталась поговорить об этом, но безуспешно, натыкаясь на стену молчания. Может, боится, что его соперники по рингу найдут меня и будут шантажировать, использует меня как слабое место. Да, Тимур дерется на ринге, зарабатывая этим деньги, но это опасно, жестоко и грязно. Не совсем законно, но сейчас он ушел из этого, оставил прошлое позади, словно сбросил с себя тяжелый груз. Я попросила, умоляла, и он согласился, потому что любит меня. Теперь только автосервис и тренировки по боксу, чтобы держать себя в форме, чтобы защитить меня. Никаких боев! И, узнав, что я не люблю запах сигарет, бросил курить, будто отрезал от себя часть жизни. Сказал, что это легко, просто раньше не было причины, не было того, ради чего стоит меняться. У него железная воля, он способен на все ради меня. И он держит слово, он всегда держит слово. Почти нет запаха табака, он борется с собой, он справляется, потому что я рядом. Мы справимся вместе, мы преодолеем все трудности, мы будем счастливы.

Молча киваю и накладываю в тарелки еще теплый пирог, словно соглашаясь с его решением. Достаю из холодильника молоко. Да,я заполнила его холодильник едой. Я серьезно взялась за его питание, ограждая его от вредной пищи. Никакой вредной пиццы, только домашняя еда, приготовленная с любовью.

- Приятного аппетита, - говорю, садясь рядом с Тимуром, словно создавая атмосферу уюта и тепла.

Он кивает и что-то бурчит с набитым ртом, будто смущаясь моей заботы, а я просто улыбаюсь в ответ, наслаждаясь его присутствием. Едим почти молча, перебрасываясь парой фраз о прошедшем дне, словно заполняя тишину маленькими искрами тепла.

- Чем займемся? - спрашиваю, отряхивая руки над тарелкой, будто завершая ритуал. Тимур давно съел свою порцию и добавку, утолив голод, а я только доела, растягивая удовольствие.

- Хочу порисовать, - говорит он, и в его глазах вспыхивает огонь вдохновения, словно он - художник, готовый творить шедевр.

- Правда? - восхищенно восклицаю, будто услышав самую заветную мечту. Он мало рассказывает о том, что делает в своей мастерской, словно скрывая от меня часть своей души. Только говорит, что рисование помогает ему отвлечься, забыть о прошлом, освободиться от боли. И, кажется, дается ему это легко, словно он рожден для этого. Но он ни разу не показывал мне свои работы, прячет их от моего взгляда, хотя я просила, умоляла, мечтала увидеть мир его глазами.

- Да, но рисовать я буду не на холсте, - подмигивает Тимур, и я краснею, словно пойманная на месте преступления. О чем он говорит? Где он собирается рисовать? Что он задумал?

- А где? - спрашиваю, сгорая от любопытства, словно ребенок, которому обещают сюрприз. Собираю посуду и уношу к раковине, пытаясь скрыть волнение.

- Скоро узнаешь, - коварно шепчет он и исчезает в мастерской, словно растворяясь в воздухе, пока я мою посуду, гадая, что же он приготовил.

Закончив, вытираю руки полотенцем и иду к дивану, падая на него и откидывая голову на спинку, будто обессиленная после долгого дня.

Тимур появляется через пару минут с красками, кисточками и прочей ерундой, словно волшебник, несущий свои инструменты для создания чуда..